Вследствие этих обстоятельств во многих процессах управления (и прежде всего, в из ряда вон выходящих задачах управления) решение задачи об устойчивости в смысле предсказуемости поведения объекта управления с погрешностью, безопасной для осуществления управления, может основываться не на теориях и формальных моделях, а на разнородных психологических практиках и личностной культуре психической деятельности — т.е. на субъективизме конкретных людей.

При этом возможность освоения тех или иных психологических практик и решения задачи о предсказуемости поведения на их основе обусловлена реальной нравственностью субъекта вследствие того, что реальные нравственные мерила субъекта управляют всей алгоритмикой его психики [145] .

То есть в каких-то ситуациях решение задачи о предсказуемости поведения объекта в процессе предполагаемого управления может быть полностью обусловлено личностными факторами, и прежде всего, — реальной нравственностью самих управленцев, претендующих по существу на управление по полной функции. Но именно этими обстоятельствами социология и экономическая наука как макро-, так и микро— уровней большей частью неоправданно пренебрегают.

Сказанное об устойчивости по предсказуемости поведения объекта управления по отношению к приведённому рисунку из «Эксперта» означает следующее:

· наблюдение и описание взаимодействия объекта управления со средой безполезно, если на основе полученного описания-модели невозможно решение задачи о предсказуемости объекта в среде под воздействием среды, внутренних процессов в объекте и факторов, избранных для осуществления управляющего воздействия;

· в условиях непредсказуемого поведения объекта невозможно целеполагание (на рисунке обозначено изображением стрелковой мишени с надписью «цель»), поскольку невозможно разделение всего вообразимого множества предполагаемых целей управления:

O на цели объективно осуществимые (достижимые), и на цели иллюзорные (мнимые);

O на цели не осуществимые в сложившихся обстоятельствах и при имеющихся ресурсах, но осуществимые в каких-то иных обстоятельствах или при ином обеспечении ресурсами (т.е. которые могут быть осуществлены в два этапа: на первом этапе — создание или ожидание необходимых обстоятельств и привлечение достаточных ресурсов, на втором — собственно осуществление избранных целей);

· в условиях отсутствия устойчивости объекта в смысле предсказуемости поведения невозможны ни выработка целесообразных управленческих решений, ни их осуществление.

Соотнесение рисунка с определением понятия полной функции управления и с вопросом о предсказуемости поведения объекта управления показывает, что при описании процессов управления, — а тем более при описании методологии управления, — терминология должна быть предельно точной по смыслу. Т.е. всё должно называться своими именами: описания — описаниями, прогнозирование (по существу решение задачи о предсказуемости поведения) — прогнозированием и т.д. И это является основой для однозначного понимания всех без изключения проблем управления как технико-технологического, так и общественного и финансово-экономического характера, а также и способов их разрешения в конкретных жизненных обстоятельствах .

Невнятная, разплывчатая, не определённая по смыслу терминология, подобная той, что употреблена на приведённом рисунке из «Эксперта» [146] , влечёт за собой и «невнятное», вялое, разплывчатое «управление», а также — и внутренне конфликтное управление, в котором одни действия направлены против достижения успехов другими действиями, и т.п. Это всё может вызвать катастрофу управления как «взрывного» и лавинообразного, так и «вяло текущего» характера с заблаговременно непредсказуемыми последствиями.

Результат осуществления такого рода «управления» В.С.Черномырдин, в бытность свою премьер-министром РФ, некогда охарактеризовали словами: «Хотели, как лучше, а получилось, как всегда» [147] . Почему получилось, «как всегда» плохо, — можно понять из другого высказывания В.С.Черномырдина, смысла которого он не понял и сам: «Я бы с удовольствием доложил программу действий до 3000 года (редкие хлопки в зале), но сначала надо решить, что делать сейчас» (из выступления 27 марта 1993 г. на девятом внеочередном съезде народных депутатов РСФСР [148] ).

Если соотнести это высказывание с понятием о полной функции управления, то ясно: не решив задачу об устойчивости в смысле предсказуемости и не сформировав долгосрочную концепцию управления (политическую стратегию государства), никак невозможно целесообразно решить, «что делать сейчас». Однако показательны не только эти высказывания В.С.Черномырдина сами по себе и невнятная реакция на них аудитории, но и мировоззренческая подоплёка такого рода высказываний.

24 октября 1996 г. «Независимая газета» опубликовала на первой полосе статью “Грядущая катастрофа и как с нею бороться? Вслед за Лениным на этот вопрос попытались ответить Чубайс и Черномырдин”. В ней сообщается о первом заседании Временной чрезвычайной комиссии (ВЧК) по сбору налогов в бюджет [149] , на котором В.С.Черномырдин высказал ещё одну эпохальную фразу: «Теорией нам сейчас заниматься некогда».

Из последней фразы встаёт характеристика всей послесталинской эпохи как эпохи беззаботности, безответственности и рвачества, сложившихся на основе .

Действительно: «сейчас» чиновникам государства, бизнесменам, руководителям предприятий и их подразделений «некогда» заниматься теорией (причём в обоих аспектах: создавать новые теории и осваивать теоретические наработки других людей); «в прошлом» им тоже было «некогда» заниматься теорией; но и «в будущем» им тоже будет «некогда» заниматься теорией потому, что они — безвольные «тряпки», одержимые, постоянно порабощённые разнородной суетой, в которой наиболее ярко выражается их несдерживаемое желание хапнуть прямо сейчас и побольше [150] .