- И я не хочу оказывать на тебя какое-либо давление, но без тебя я уничтожу этот мир и всех в нем.

Она сдержала одновременно и смех и рыдания.

"Однажды давным-давно..."

"Он - моя новая история".

Любовь меняет все, правда?

Она нежно его поцеловала, наступил тихий момент единения.

- Я люблю тебя. Люблю быть с тобой. Но также я люблю гончих.

Когда она подняла голову, Рёв толкнул ее ногу.

— Ты идешь к Гадесу, мы идем к Гадесу. —

- Нет. - Катарина покачала головой. - Мне не нравится мысль, что вы в опасности.

- Представь, что я чувствую из-за веротяности, что тебе грозит опасность, - начал Баден.

Рёв оттолкнул его с пути, давая воину понять, чтобы он не участвовал в разговоре.

— Гадес знает, что мы следуем за тобой. Он пожелает заручиться твоей поддержкой и ни перед чем не остановиться. Не соглашайся. Наши предки кровью вырвали себе свободу от его власти. Их жертва не будет напрасной, мы ему не подчинимся. —

- Он жестоко обращался с ними, прежде чем убить? Я имею в виду твоих предков.

Сколько боли и страданий он испытал?

— Он обвинил всю нашу расу в том, что провел века в заточении. —

Значит, да. Он жестоко обращался. Вероятно, она даже представить себе не может насколько.

- Гадес уже не тот, кем был в прошлом, - сказал Баден. Он не мог слышать гончих, но мог догадаться, каким был ответ. - В нем есть хорошее. Я это почувствовал, даже увидел.

"И полюбил его, - подумала она. - Полюбил мужчину внутри".

— Твой возлюбленный слеп из-за наручей. —

Или гончие слепы из-за своей ненависти.

— Мы пойдем с тобой. Смирись с этой мыслью. —

- Хорошо. Но я буду держать тебя, когда Баден переместит меня.

Рёв посмотрел на нее "только попробуй" взглядом и покачал головой, мертвые блохи упали с его шерсти. Первое дело после возвращения: искупать всю стаю.

"Интересно, как они отреагируют на это".

— Знаю, что мы только встретились, девочка, но уверен, даже ты чувствуешь мою силу. Нам никогда не понадобится помощь воина. —

Великолепно. Она его обидела.

- Нужно идти. - Баден притянул ее к себе. - Что бы не случилось, помни, что тебя люблю, что ты важнее всего, и я никому... никому... не позволю причинить вред тебе или гончим.

- Я тоже тебя люблю.

Катарина опустила голову на его плечо, доверяя ему, и к тому времени, как обняла его за талию, он уже переместил их к Гадесу.

Они оказались в незнакомой комнате... тронном зале. Обстановка шокировала ее, и, до встречи с Баденом, ее бы вырвало. Стены были в кровавых подтеках. В отдаленни слышались крики. Гора трупов лежала в углу. Тяжелый запах серы донесся до ее носа. А сам трон... составленный из человеческих костей... выглядел чудовищно. Теперь она просто подумала: "Гадесу следует уволить своего декоратора".

Мужчина сидел на троне со скучающим выражением на лице, словно и не приказывал им явиться. Старик в робе стоял справа, а четыре воина выстроились в линию слева. Эти воины напоминали Бадена: жутко сексуальные.

Каждый мужчина на королевском помосте смотрел на нее, изучая.

Катарина отпустила Бадена, чтобы показать им всем средний палец.

Это их позабавило.

Рёв и Верга появились перед ней, и группа перестала смеяться.

Гадес кивнул в сторону гончих.

- Говорил же.

Другие мужчины уставились с трепетом... или, может, с ужасом.

- Ну, вперед и с песней. - Гадес радушно раставил руки. - Ты Катарина Джоэль и...

- Она моя, - заявил Баден. - Моя женщина.

- Я Гадес, - продолжил мужчина будто его и не прерывали. - Уверен, ты слышала обо мне. Я князь Преисподней.

- Ты имеешь в виду внязь этой реальности, - заговорил один из мужчин.

Гадес сжал губы.

- Да. Мужчины слева правят своими владениями.

Здесь пять королевских особ, чтобы засвидетельствовать грядущие события. Великолепно.　

- Ну, и кто из вас самый сильный? - спросила она. - Я бы хотела с ним поговорить.

В этот раз Гадес не удивился.

- Ты умная девушка, да? Посеять сомнение и наблюдать за борьбой за титул сильнейшего, что позволит вам уйти невредимыми. Однажды мы сразимся за это звание, но не сегодня. - Он встал, его большое тело было заключено в итальянский костюм. - Мы все еще ждем...

Вспышка заставила ее повернуться лицом... к Пандоре. Женщина надела алое шелковое платье, которое подчеркивало ее изгибы как вторая кожа. Ее черные волосы обрамляли лицо и заканчивались чуть выше плеч.

- Замечательно. - Гадес удовлетворенно кивнул. - Все здесь.

Катарина заметила, как один из князей уставился на воительницу с крайнем вожделением.

Как интересно.

Она встретила взгляд Пандоры. Женщина напала на нее без предупреждения, сражалась с Баденом и предала его, а также дружила с ним и поддерживала его в здравом рассудке на протяжении худших дней жизни... или смерти. Они неохотно кивнули друг друг, проявляя уважение.

- Первый пункт на повестве дня, - сказал Гадес. - Игра. Мои игроки связаны. Что мне делать?

- Убить обоих, - отозвался самый высокий из князей.

- Отдай их мне, - сказал другой, все еще не сводя взгляда с Пандоры.

Медленно и размеренно шагая, Гадес сошел с возвышения.

"Вы поняли, какой бесценный дар я вам приподнес?"

Его голос... он говорил прямо в ее голове, также как и гончие. И судя по замешательству на лицах Бадена и Пандоры, он также говорорил и в их головах.

"Не просто частичка меня, а другая версия. Баден - берсерк. Пандора - адская гончая. - Он хищно улыбнулся женщине-воину. - Не думай, что я не заметил твою страсть к мясу в последнее время. Но. Пока я позволяю вам обоим жить, вы сразитесь за эту привилегию. Здесь и сейчас. Покажите мне, кто сильнее и храбрее. Его... или ее... я вознагражу".

Он протянул руку Катарине.

- Пока Баден и Пандора будут сражаться, мы с тобой поболтаем, узнаем друг друга получше.

- Нет. - Баден встала перед ней. - Я уже говорил. Она моя. Ты не станешь говорить с ней без меня.

Гадес махнул рукой, и Баден упал на колени, где стоял.

- Ты будешь бороться с Пандорой, как приказано.

Он оскалился, когда его кожа натянулась. Баден сопротивлялся приказу? А Пандора? Ее взгляд был не менее болезненным.

Сердце Катарины затрепетало внутри. Она думала, что у нее есть варианты. Но нет. Их не было. Она могла только верить, что Баден сдержит слово и защитит гончих.

- У меня идея получше, - заявила Катарина. - Ты освободишь Бадена и Пандору от своего контроля. Не причиняя им вред и не убивая их.

Гадес рассмеялся. Как и мужчины на помосте. Мужчины, которые были убийцами. Должны ими быть. У них мертвые глаза, в которых читалось: "Я беру, что хочу, когда хочу, и к черту последствия".

- Катарина, - проскрипел Баден. - Не...

- Я удовлетворю твою просьбу, - сказал Гадес, игнорируя Бадена. - Если ты согласишься жить здесь со мной... и со своими гончими.

Шерсть на спине встала дыбом у Рёва и Верги.

- Нет, - сказала она. - Ты согласишься с моими условиями из-за этого.

С надменностью она бросила в него монету.

Гадес поймал ее, не отрывая с Катарины взгляда... и улыбнулся.

- Ты ее нашла.

Она коротко кивнула.

- Да.

- Ну, ненавижу приносить плохие новости... ох, хотя кого я обманываю? Я это обожаю. Кто-то неправильно тебя проинформировал, дорогая. Вероятно, потому что я рассказывал неправильно всем, кто спрашивал о монете. Она не купит тебе все, что пожелаешь. Не исполнит ни одного желания.

Нет. Он врал. Должен был врать, патясь ее обмануть. Заставить отступить.

Баден схватил ее за руку, притягивая к себе, обнимая и шепча:　

- Гончие отведут тебя куда-нибудь... куда угодно. Я сражусь с Пандорой и найду тебя.

- Нет. Я не оставлю тебя и не позволю причинить тебе вред... кем бы не была Падора для тебя. Но я также не могу принуждать собак. Просто не могу. Они скорее умрут.