Осторожно сняв её с себя, я снова направился в парную. Со мной отправился и вымотанный до предела доктор. Теперь нас уже никто не сопровождал, а потому мы даже веники брать не стали, просто сели на полок, наслаждаясь живительным теплом.

- Вот ведь, - пожаловался доктор, тщетно пытаясь восстановить дыхание. – Я вообще-то не сторонник даосского подхода к любви без окончания процесса, но возраст своё берёт, а слабое сердце не позволяет слишком уж разогнаться.

- Да ладно, - я попытался его подбодрить. – Вся ночь впереди, ещё успеете.

- Успею, но всё же лучше не задерживаться, на завтра у меня операция назначена, вечером, но лучше быть в форме. Когда у хирурга дрожат руки, это чревато.

Посидев ещё немного, мы вернулись к остальным, часть коллектива уже благополучно спала, до предела вымотанная женщинами и алкоголем, другие ещё продолжали развлекаться. Я поискал глазами Хельгу, но она была занята, один из работников оружейной мастерской разложил её на диване, женщина откинула голову назад и тихо постанывала. Пришлось заменить её, я поймал за руку проходившую мимо девушку и потащил её за собой, той было лет двадцать, но комплекцией она не отличалась от совсем юных участниц праздника, такая же фигура-шнурок, длинная и худая, не совсем то, что мне нужно, но сойдёт. Теперь нам досталось место в комнате, я даже дверь прикрыл, чтобы не отвлекали. Толкнув очередную пассию на диван, я тяжело навалился сверху, боль в ноге немного отвлекала, но таблетки остались в номере.

Глава одиннадцатая

Следующий день, хоть и начался поздно, порадовал сразу несколькими событиями. Во-первых, получилось выяснить, когда прибывает очередной корабль из-за океана. Через два дня, а отправляется обратно ещё через три. Теперь оставалось только поговорить с капитаном, заплатить ему, сколько скажет, и ждать отправки. Во-вторых, дабы не страдать от безделья в ожидании отплытия, я всё же решил поработать в мастерской, куда меня давно звал Даниил.

Оснащение оружейной мастерской вызвало в памяти слово Завод. Тут ведь как, если мастер-надомник, то это ремесло, он сам всё изделие делает от начала и до конца, если хоть какое-то разделение труда появилось – это уже мануфактура, а если труд преимущественно машинный, то это и есть завод или фабрика, в зависимости от изготовляемой продукции. То, что предстало моим глазам, было всё же небольшим заводом, имелось тут с полдюжины неплохих станков, которые работали от электричества, поставляемого парогенератором, расположенным в подвале здания.

Кованый железный прут был крепко зафиксирован, а с одного конца, медленно и печально, в него погружалось сверло. Тонкая стружка летела вниз, сверло проходило сантиметр за сантиметром, обороты были низкие, но это и понятно, станок приходилось щадить. А на выходе получился полноценный ствол калибром десять миллиметров. Именно такой калибр предпочитали местные охотники из среды аристократии и богатых купцов. Ствол вышел неплохо, понятно, что не помешало бы хромирование изнутри, но такая роскошь здесь точно недоступна.

До этого я полдня работал на прессе для гильз, почти полноценное производство, ничем не уступающее тому, что было в нашем мире. Из латунного листа выбивались пятачки нужного размера, которые потом, путём последовательных манипуляций превращались сперва в стаканчики с закраиной, потом в полноценные цилиндрические гильзы, а потом выкатывалась шейка, латунный пятачок становился гильзой русского винтовочного патрона семь шестьдесят две на пятьдесят четыре. Или не становился. Для десятимиллиметровых стволов использовалось другое оборудование, где шейка раскатывалась шире.

А вот дальнейшее производство механизировать пока не удалось, отверстия для капсюлей сверлили обычной ручной дрелью два подмастерья из местных, они же отмеряли и засыпали в гильзы порох с помощью мерных стаканчиков, а в другом помещении отливали безоболочечные пули, тоже довольно примитивным способом, в стальных формах. Заключительную сборку производил вручную один из наших, который принимал гильзы, снаряженные порохом и капсюлями, вставлял пули, после чего обжимал шейку ручным же инструментом. Понятно, что при таком производстве выпуск самих гильз здорово опережал всё остальное, а потому, после полудня работы пресс пришлось остановить.

Капсюли, как и пироксилиновый порох, изготавливались на другом предприятии, это была забота алхимиков, те, в отличие от оружейников, почти полностью обеспечивали себя местным сырьём и комплектующими, толковый химик с дипломом, который ими рулил, мог проводить почти все химические реакции в кустарных условиях.

- Слушай, - спросил я Даниила, который как раз пробегал мимо с охапкой каких-то странных железяк. – А ведь технологии позволяют и нормальную трёхлинейку собрать. А мы здесь только однозарядные переломки делаем. Или это чтобы цены не сбивать?

- Так и есть, – согласился он, раскрыв большой шкаф, куда стал раскладывать железки. – И не только цены. Сперва мы забьём рынок однозарядными стволами, которые пока что отлично покупают, плюс ещё отправляем на экспорт, приезжие вообще патроны берут тоннами, перезаряжать-то их негде.

- А когда рынок забьётся, такие стволы сразу морально устареют, - с усмешкой сказал я, вставляя следующую заготовку. – Потому что появятся стволы получше.

- Как-то так, - согласился он, осторожно поднимая рукой в перчатке ствол, сталь была ещё горячей. – Но это не всё. Кроме прочего, мы не стремимся слишком быстро милитаризовать этот мир. Сейчас тут, на побережье, есть полтора десятка городов-государств, вроде этого, да ещё аристократы-землевладельцы, которые тоже представляют собой военную силу, вроде того же графа Эйнара. Город, если сильно напрячься, выставит на поле боя где-то полторы тысячи человек, мушкетёров в основном, это примерно во всех городах так, где-то больше, где-то меньше, вот только войны тут редки, иногда делят сельхозугодья или торговые пути, иногда феодалы начинают бодаться из-за спорных земель или личной неприязни. В любом случае каждый раз война оборачивается, максимум, сотней жертв, что по местным меркам ужасно много, причём потери несут, как правило, обе стороны. А регулярной армии тут почти нет, всё это будут ополченцы, которых вырвали из экономики. Это удерживает от слишком частого применения силы. А теперь представь, что одна из враждующих сторон получит преимущество, вооружив всю армию магазинными винтовками и сделав большой запас патронов?

- Начнётся глобальное завоевание?

- Ну, как минимум, постараются нагнуть ближайших соседей, а потом, когда это у них легко получится, станут готовить новые вторжения. Остальные, увидев такое, сразу начнут гонку вооружений. Последствия предугадать нетрудно. Думаю, через пару десятков лет тут останется пустыня с дымящимися руинами.

- И вы этот момент оттягиваете.

- Именно, а магазинные винтовки мы делаем уже сейчас, только тайно, выставив всех местных помощников, и запас патронов к ним у нас имеется, отличных патронов, прошедших строгий контроль качества. Это важно ещё и потому, что агрессия в какой-то момент может быть направлена на нас, сейчас мы в фаворе, город поднимает на нашем труде большие деньги, но всё может измениться, они ошибочно решат, что можно силой нас к чему-то принудить, вот тогда и пригодятся наши разработки.

Он поманил меня за собой, открыл неприметную дверь в стене, за которой была узкая винтовая лестница. Когда мы спустились в подвал, он открыл ещё одну дверь и провёл меня в тайный склад. Тут на небольшом стенде стояли ряды классических трёхлинеек, почти не отличавшихся от заводских, только ложа были сделаны из более красивого дерева. Тут же стояли дощатые ящики с патронами, упакованными в вощёную бумагу. А ещё тут стояли рядами ручные гранаты, вроде немецких, с длинными деревянными рукоятками.

- Я гильзы от твоего пистолета прибрал, - продолжал рассказывать Даниил. – Попробуем и их изготовлять, а потом под этот калибр револьверы делать, только гильзы чуть длиннее сделаем. Тоже сначала сами запасёмся, потом только на продажу бросим, причём, на продажу будем делать упрощённый вариант, без стрельбы самовзводом.

- А гранаты?

- А гранаты им вовсе без надобности, а нам пригодятся, не исключаю, что придётся в осаде сидеть, вот тогда и пригодятся. Эти простые, заряд из того же пироксилина, но химики на месте не стоят, сейчас уже с динамитом появились, ещё осколочную рубашку придумаем. Запас карман не потянет. А ещё…

Он подошёл к столу, стоявшему за матерчатой ширмой, с видом театрального конферансье сдвинул занавеску в сторону и с видимым удовольствием представил мне самую продвинутую разработку. Точнее, две. На прочном дощатом столе, стволами друг к другу стояли два пулемёта Максима, к каждому прилагался большой ящик с матерчатой лентой, набитой патронами.

- Запаса хватит, чтобы обнулить вооружённые силы города, а также дружину графа, если тому вздумается прийти на помощь. Понятно, что в открытый бой они не полезут, но и на случай осады у нас припасены козыри в рукаве. Я тебе рассказываю, чтобы ты знал, если что-то случится, нападение, угрозы, скрываться можно здесь или в особняке доктора, там для обороны ничего нет, зато есть крепкие двери, а из подвала идёт подземный ход сюда.

- Буду знать, - сказал я, а на память сделал зарубку: в оставшиеся дни нужно избегать любых конфликтов с местными, не хотелось бы стать причиной мировой войны.

Когда мы поднялись наверх, то встретили там Петра, который тут же вознамерился увести меня с рабочего места, поскольку нашёл отличную подработку у всё того же графа Эйнара. Потом последовал долгий спор с Даниилом, тот уверял, что я больше нужен здесь, в процессе они едва не подрались. В итоге пришли к компромиссу, я высверливаю ещё два ствола, после чего могу идти на все четыре стороны, в том числе и на любые подработки. Задача была лёгкой, тем более, что управление старым станком я уже освоил.