ГЛАВА 21

Чезаре ожидал меня и Маттео у входа на склад. Он позвонил мне минут десять назад, чтобы сообщить о нападении русских.

— Док все еще пытается подлатать одного из ребят, — сказал Чезаре, Его темные глаза налились кровью, когда он повел меня внутрь. Запах крови и рвоты витали в воздухе.

Глаза изучали представшую передо мной картину. Кровь покрывала пол и стены. Казалось, что русские специально облили ей все. Я прошел мимо расчлененных тел, прямиком к доктору и его помощнице, родственнице одного из Солдат. Я насчитал два трупа, но, когда подошел к Доку, удивился, что их не три. Я опустился на колени рядом с одним из своих Солдат. Он был принят лишь недавно, все еще недостаточно взрослый. Я все еще помнил, когда его принимали в члены мафии пару лет назад. Я не понимал, что Док пытался сделать, потому что на его теле не было живого места. Русские переломали в его ногах и руках каждую кость, прежде чем содрать с них кожу и вспороть живот.

— Нико, — безэмоционально произнес я.

Опухшие глаза парнишки быстро сфокусировали на мне, но тут же закрылись. Я взглянул на доктора, который покачал головой.

— Так больно... — вскрикнул он.

— Знаю, — отозвался я, мягко касаясь его плеча. Он содрогнулся, струйка крови вытекла из его рта.

Док показал мне пять пальцев.

Пять минут агонии.

Я вынул нож и придвинулся ближе.

— Я расскажу твоей семье, как храбро ты сражался. Они будут гордиться тобой, Нико.

Он слегка кивнул. Я провел рукой по его грудной клетке и разместил кончик ножа в нужном месте. Одним резким ударом я вонзил нож в его сердце. Медленно я вынул нож и встал весь в крови своего Солдата. Волна ярости затопила меня. Слишком молод, чтобы умереть.

Маттео стоял рядом со мной, качая головой.

— Братва захлебнется в крови за это.

Они будут утопать в крови и страдать не меньше, чем мои люди.

— Дай мне адреса семей, — сказал я Чезаре. Я всегда старался лично сообщать семьям моих погибших Солдат, когда кто-либо из них умирал. Они заслуживали услышать это от их Капо, человека, за которого они сражались и умирали, но мой папаша хер на это клал, так что я шел к ним вместо него.

Семья парнишки была последней в списке. Дверь квартиры распахнулась прежде, чем я успел постучать. Женщина лет тридцати стояла в дверях, а позади нее молодая девушка. Ее муж погиб два года назад, я узнал ее, и ее сын Нико вскоре же дал клятву Семье.

Она вскрикнула, стоило ей увидеть меня. Она знала, зачем я приехал. Она все еще помнила мой последний визит.

Я подошел ближе, и она отчаянно покачала головой, плача. Еще один ребенок, мальчик, показался позади нее. Ему было лет тринадцать-четырнадцать, не старше. Когда он увидел меня, его глаза расширились, а затем и лицо изменилось от ужасающего осознания.

Его мать кинулась ко мне, ее лицо исказилось от отчаяния, когда она начала ударять меня своими кулаками.

— Нет! Не Нико. Только не он тоже.

Двое ее детей застыли. Я позволил ей ударять себя

, но вскоре ее сын схватил ее за руки и оттащил.

— Мам, успокойся. Пожалуйста.

Но она не могла. Слова сожаления никогда не давались мне легко.

— Ваш сын храбро сражался.

Она слабо кивнула. Мальчик смотрел на меня, пытаясь выглядеть как настоящий мужчина, пусть в его глазах и застыли слезы.

— Я принесу клятву, чтобы обеспечить свою семью.

Я вынул кошелек и протянул ему десять тысяч долларов на похороны и на ближайшие недели.

— Через два года. До тех пор Семья позаботится о вас.

Если моему отце не нравились мои решения, то ему стоило самостоятельно вести себя как Капо. А до тех пор дела будут идти так, как того хочу я. Парнишка повел мать в глубину квартиры, а я развернулся и вышел. После этого я вернулся на склад и помог своим людям вычистить кровь.

Ощущения были, будто я попал под грузовик. Злость и бессилие клокотали в моей груди, когда я вошел в пентхаус. Ромеро тут же поднялся с барного стула, на котором сидел, единственным источником света был экран его телефона.

— Сколько? — спросил он.

— Трое, — ответил я, проходя мимо него. Я был не в настроении разговаривать. Я хотел смыть с себя грязь и кровь и поспать. Если мое тело даст мне уснуть хоть ненадолго этой ночью.

Сигнал лифта оповестил меня, что Ромеро ушел, и я направился к лестнице. Было уже за полночь, так что я не ожидал увидеть Арию, читающей книгу.

Ее глаза наполнились тревогой, когда я молча прошел в ванную. Я закрыл дверь и долго стоял под струями воды, надеясь почувствовать себя тем человеком, которым хотел быть рядом с Арией, но после душа мое тело все еще было полно затаенных ярости и жестокости.

Я вышел, все еще не говоря ни слова, и почти рухнул в кровать. Взгляд Арии удержался на моем лице, пока я пялился в потолок. Сегодня вечером я потерял хороших людей, а их семьи остались без отцов и сыновей. Деньги не были проблемой, Семья заботилась о своих, но не всем это давало утешение.

— Плохой день? — мягко спросила Ария.

Она приподнялась на локте, и я краем глаза заметил ее напряженные соски. Я разрывался между желанием вновь заявить на нее свои права, куда сильнее, чем прежде, выпустить свое напряжение, и попытками держать себя в руках, напоминая о всем том хорошем, что есть в моей жизни.

— Лука?

— Сегодня я потерял троих людей, — прохрипел я. Это не было впервые, но сегодня была жесть. Братва стала слишком нахер самоуверенной, они стали сотрудничать с местными группировками, которые сеяли хаос и беспредел. В прошлом, после подобных дней, я направлялся в один из клубов Семьи и выцеплял там женщину, чтобы жестко потрахаться или звонил Грейс, потому что она текла от моей грубости. Теперь это было невозможно. Женщина рядом со мной, моя жена, не была кем-то, на ком я мог сорвать злость.

Ария коснулась моего бицепса, пытаясь встретиться со мной взглядом, но я не хотел смотреть в ее невинное лицо, а еще меньше позволять ей увидеть всю ту ебанную темноту, что была во мне.

— Что случилось?

— Братва атаковала один из наших складов, — я даже не начал описывать весь тот блядский ад, которому стал свидетелем, для Арии этого было уже более, чем достаточно. — Мы заставим их заплатить. И их расплата будет кровавой.

Из-за них мои люди прошли через ад. Я покажу им, почему некоторые боятся меня словно дьявола.

— Чем я могу помочь? — спросила Ария, мягко проводя по моей груди. Наконец, я обернулся ней, понимая, что она пытается успокоить меня своим прикосновением, своей нежностью. В прошлом я вытрахивал ярость из себя, сжигал ярость, текущую по моим венам, еще большим пламенем. Я никогда не обдумывал другие способы, никогда не хотел их. До Арии.

— Мне нужна ты, — выдавил я. Блять, я нуждался в ней, но ярость все еще бушевала внутри меня.

— Хорошо, — в ее словах не было и тени сомнения. Она разделась и легла рядом. Мои глаза исследовали ее тело, и рев желания заглушил все остальные желания. Я скинул боксеры, уже почти болезненно твердый. Я потянулся к Арии и усадил ее на себя, чувствуя прикосновение ее киски к своей коже. Мысль об Арии, объезжающей меня, была ошеломляющей, но я заметил проблеск опасения в ее глазах, ее тело напряглось. Это был только второй ее раз, и прошлый раз был болезненным. Никакого яростного траха.

Я схватил ее и притянул к своему лицу, удивленный вскрик сменился стоном удовольствия, когда я всосал ее половые губки в рот. Она толкнулась ко мне, уцепившись руками в изголовье кровати, пока мой язык исследовал каждый миллиметр ее киски, прежде чем погрузиться внутрь. Я поедал Арию уже множество раз, но впервые не сдерживался. Я поглощал ее, не давая ей ни единого шанса, кроме как подчиниться. Я поедал ее так, как хотел трахать, не сдерживаясь, беспощадно и жестко.

Глаза Арии расширились, когда она уставилась на меня, поедавшего ее. Она была такой чертовски влажной, и то, как она толкалась бедрами, имитировало то, как вскоре я буду вбиваться в нее, и это сводило меня с ума. Я зарычал, мои бедра начали дергаться от ебанной нужды оказаться внутри нее. Ария еще крепче прижала свою киску к моему лицу, откинув голову, пока я имел ее своим языком.

Она застонала так громко, как никогда прежде, ее тело начало содрогаться. С криком она зажмурилась.

— Лука, Боже мой, — мои пальцы сжимали ее попку, прижимая киску еще ближе, пока мой язык покружался в нее вновь и вновь.

Ария выпрямилась надо мной и попыталась отодвинуться от моего рта, но я хотел, чтобы она потекла еще сильнее, прежде чем я вновь заявлю на нее свои права. Я крепко удерживал ее на месте, несмотря на всхлипы Арии, и давал себе время насладить ей. Часть моей пылающей ярости покинула меня, и я наслаждался возбуждением Арии, вновь доводя ее до края.

Ария вновь начала стонать, но, прежде чем она кончила, я расположил ее на кровати и встал между ее ног, нуждаясь в том, чтобы трахнуть ее. Мой член прошелся по ее входу, но я удержал себя от того, чтобы войти в нее одним сильным толчком. Она сжалась, ожидая боли.

Я наклонил свою голову так, чтобы коснуться ее розового соска, всосать его, пока головка моего члена скользила по ее влажной киске. Вскоре мой член был покрыт ее возбуждением, а Ария начала слегка толкаться ко мне, ее тело жаждало мой член, несмотря на страх боли.

Я хотел, чтобы Ария кончила с моим членом внутри. Терпение.

Я скользнул в нее головкой своего члена, подавляя стон от ощущения того, как ее стеночки сжимают его. Я потратил достаточно много времени, дразня ее лишь кончиком, пока она не расслабилась. Ее соски были красными и возбужденными от моим манипуляций, когда я наконец оставил их.

Я вглядывался в лицо Арии, когда вновь надавил головкой на ее вход, но в этот раз не остановился. Я вошел глубже, она была такой тугой. Я разрывался между тем, чтобы следить за ее реакцией и удовлетворенной собственнической частью меня, которая жаждала увидеть, как я делаю ее своей.

Ария задержала дыхание, когда я полностью вошел в нее, мои яйца соприкасались с ее попкой. Я коснулся ее головы, встречаясь с ее нежным взглядом, начав толкаться в нее медленно и осторожно. Ее тело все было напряжено от дискомфорта, но я чувствовал как ее стеночки расслабляются вокруг моего члена. Я начал толкаться в нее чуть сильнее, но Ария тут же вздрогнула и впилась пальцами в мои бицепсы, потому я вновь замедлился.