Глава 25

Флэшка

Кристина

Библиотека, которую мы раскопали, оказалась частью старого университета. Мы нашли вывеску с обзорной информацией по кампусу, которая дала нам представление о том, насколько большую площадь охватывал университет.

Оглядывая сейчас огромную местность с лесами и полями, трудно было представить, что четыреста лет назад здесь гуляли студенты и профессора некогда Университета Британской Колумбии. Я попыталась найти дополнительную информацию в Интернете, но после четырех вечеров, потраченных на поиски, — сдалась. Если я вернусь на Родину, то поищу в «Информационной базе мудрости» (ИБМ), но сомневаюсь, что найду там хоть какую-то информацию.

Значительная часть того, что мы откопали, была настолько испорчена, что мы не могли с ней работать, но было несколько драгоценных камней, которые мы оставили. Брюс Ли, один из членов моей команды, нашел стеклянную банку с разными вещами внутри и чуть не выбросил их как мусор. К счастью, я вовремя подошла и заметила то, что уже видела однажды, хотя и в другом дизайне.

— Можно посмотреть? — спросила я и взяла маленькую вещицу, когда он протянул ее мне.

— Что это? — спросил Брюс.

— Это устройство для хранения цифровой информации, — объяснила я и повертела маленькую вещицу в руках. — Оно в отличном состоянии. На нем логотип с надписью UBC.

— Как оно работает? — поинтересовался Брюс.

Я осторожно сняла колпачок и показал ему, что внутри.

— Смотри, — я указала на маленький разъем. — Они вставляли эту часть в компьютер и таким образом могли считывать любую информацию, которая была на этом устройстве.

— Ага, — кивнул он и расплылся в застенчивой улыбке. — Скажу честно… я не прыгал от счастья, когда мне приказали помогать здесь, но меня начинает увлекать процесс. Это что-то вроде охоты за сокровищами.

Я широко улыбнулась.

— Именно. В былые времена археологи жили удивительной жизнью, полной опасных приключений.

— Правда?

— Да, многие считали их героями, и даже снимали фильмы о них.

— Ого, это уже кое-что. Я бы хотел, чтобы кто-нибудь снял обо мне фильм, — он улыбнулся мне, и я ухмыльнулась.

— Возможно, снимут, если ты станешь новым Индианой Джонсом.

— Кем?

— Он был знаменитым археологом двадцатого века, я большая поклонница его работ.

— Хорошо. — Ли опустил взгляд на маленькую вещицу в моей руке. — Так есть какой-нибудь способ узнать, что на этом устройстве?

— Угу, — взволнованно отозвалась я. — Я захватила преобразователь, который мы используем, когда сталкиваемся с подобными вещами, но он остался в особняке.

— А мы можем пойти и забрать его? Мне любопытно. — Брюс наклонился, чтобы лучше разглядеть вещицу, и его плечо коснулось моего.

— Что происходит? — голос Боулдера был низким и угрожающим.

Мы с Брюсом резко повернули головы в сторону Боулдера, и Брюс громко сглотнул.

— Какого хрена ты трешься о мою жену?

Ли тут же отодвинулся и покачал головой.

— Я не терся, мы просто смотрели на…

— Боулдер, — вмешалась я, оборвав Брюса. — Ты ведешь себя неразумно. Брюс сделал многообещающее открытие, и мы просто обсуждали его.

Взгляд Боулдера упал на мои руки.

— Что это? — спросил он.

— Я тебе все объясню по пути. Мне нужно кое-что из нашей комнаты. — Я встала и направилась к гибриду, но повернула голову к Брюсу и остальным. — Продолжайте, я вернусь позже.

— Что это? — снова спросил Боулдер, когда мы сели в беспилотник и полетели обратно в особняк.

— Так называемый флэш-накопитель, флэшка.

— Что такое флэшка?

— Старомодное устройство для хранения информации.

— И как оно работает?

— Хороший вопрос. — Я подняла флэшку так, чтобы он мог ее рассмотреть. — Какие мысли? Как, по-твоему, это работает?

— Понятия не имею.

— Подумай.

— Ладно. Думаю, должен быть способ активировать проектор, который покажет содержимое.

— В этой штуке нет проектора.

Он нахмурился.

— И как же мне посмотреть, что в ней хранится?

— Попробуй еще раз.

— Это одна из тех водяных голограмм?

— Нет.

— Сдаюсь.

Я самодовольно улыбнулась.

— Люди повсюду носили эту штуку, но она была бесполезна без компьютера.

— Что ты имеешь в виду? Я не понял. Мы говорим об имплантах?

— Нет. До них. Эти штуки использовались еще тогда, когда компьютеры были чем-то вроде экранов и клавиатур.

Он кивнул, не отрывая глаз от дороги.

— Им не следовало создавать импланты, — тихо произнес он.

Примерно за пятнадцать лет до Токсичной войны импланты распространились как популярный, незаменимый предмет. Люди платили огромные деньги за то, чтобы не отстать от моды и за то, чтобы им имплантировали компьютеры в мозг, пользуясь возможностью говорить на многих языках мира и получать доступ ко всей информации в Интернете без использования устройств. Естественно, тогда никто из тех людей по-настоящему не понимал цену этого апгрейда до тех пор, пока годы спустя не разразилась война.

К тому времени, когда взлом имплантов стал привычным делом, люди отчаянно пытались избавиться от них, но лишь немногие преуспели, а остальные умерли в страшных муках.

— Молодые люди на Родине снова устанавливают импланты, — сказала я.

— Ты шутишь? — удивленно спросил он.

— Нет, они говорят, что им ничего не угрожает, а после войны прошло столько времени, что никто не верит, что те события могут повториться.

— Ага, я вот не собираюсь имплантировать что ни поподя в свой мозг.

— Я тоже, — я подняла свой браслет. — Мне больше по душе старые добрые времена, — глубоко вздохнув, я подняла флэшку. — Скрести пальцы, чтобы мы нашли на этой штуке что-нибудь стоящее. Тогда это путешествие станет для меня бесценным.

Боулдер притих и стиснул челюсти. Наверно, он хотел, чтобы я призналась, что знакомство с ним было самым ярким моментом моего путешествия, но сказав нечто подобное, он бы стал надеяться на то, что я останусь.

«Я не могу остаться! Или могу?»

Нет, эта мысль была нелепой. У меня была своя жизнь, к которой я должна была вернуться. Моя соседка по комнате и мои друзья, наверно, безумно скучали по мне. Я никак не могла остаться.

«Но я ведь буду скучать по нему», — прошептал внутренний голосок, который я быстро заставила умолкнуть.

Вернувшись в особняк, я добежала до нашей комнаты и упала на колени, перерыв все сумки в поисках преобразователя. Я тихонько вскрикнула, когда нашла его и поставила на кофейный столик.

— Хочешь посмотреть? — спросила я его.

— Как я могу такое пропустить? — саркастично отозвался он. — В конце концов, это самый яркий момент твоего путешествия.

Проигнорировав его комментарий, я вставила флэшку в конвертер и вывела проекцию содержимого в воздухе.

— Что это такое? — в замешательстве спросил Боулдер.

— Все дело в кодировке. Не волнуйся, я справлюсь, — пробормотала я и стала перемещать курсор, чтобы получить обзор содержимого. — Я вижу несколько видео файлов, изображений и текстовых файлов. Это должно быть интересно.

— Какие видео файлы? Я ничего не вижу.

— Дай мне секунду, я найду способ воспроизвести их. — У меня ушло несколько минут, но я, наконец, включила первое видео.

В кадре появилась молодая женщина с короткой стрижкой, крупноватым носом и пирсингом в бровях. Камера слегка дрожала, а ее лицо было сосредоточенно.

— Улыбнись, — сказала она и прислонилась к молодому человеку, который посмотрел в камеру, поправил квадратные очки и слегка прищурился. У него была щетина, непослушные волосы падали на лоб, а рубашка была помята.

— Я устал от всех твоих селфи, — произнес он с оттенком раздражения, после чего сверкнул улыбкой, которая не затронула его глаз. — Подожди, ты же снимаешь видео.

— Ой, прости. — Клип закончился тем, что девушка нахмурилась.

— Надеюсь, не это было самым ярким моентом твоего путешествия? — сухо заметил Боулдер.

— Нет. — Я нажала на следующий видеофайл: шумный ресторанный зал с молодыми людьми, сидящими, стоящими и снующими туда-сюда.

— Привет, мам, — мелькнуло личико девушки с прошлого видео. Она помахала рукой в камеру. — Хочу показать тебе нашу чудесную столовую здесь, в кампусе. — Камеру стали поворачивать, чтобы показать панораму обеденного зала. — Поздоровайтесь, — окликнула девушка группу молодых девчонок за столиком.

— Ты выложишь это на Facebook? — спросила одна из них с натянутой улыбкой.

— Нет, это для моей мамы.

— А, ладно. — Две или три девушки помахали в камеру рукой. — Привет, мама Николь, — вежливо обратилась одна из них.

— А это еда, которую я ем, — сообщила девушка по имени Николь и навела объектив камеры на свою тарелку.

Боулдер протянул руку, чтобы увеличить изображение, парящее над преобразователем.

— Мясо! — он указал на две отбивные на тарелке, аккуратно лежавшие рядом с печеной картошкой и салатом.

— Ш-ш-ш, — выдала я и сосредоточила все свое внимание на ролике.

— Вот видишь, мама? — в поле зрения снова появилось лицо Николь. — Я не умираю с голоду, если тебя это беспокоит, а я знаю, что это так, потому что ты беспокоишься обо всем. Помни, что я люблю тебя, и позже я сниму еще несколько видео из своей комнаты. — Она послала воздушный поцелуй. — Пока, мам.

Боулдер скрестил руки на груди, а я нетерпеливо включила следующее видео, в котором Николь находилась в своей комнате, и представляла свою соседку по комнате, застенчивую молодую девушку с сильно подведенными глазами и синими волосами.

— Ого, думаешь, тогда это было модно? — спросил меня Боулдер. — Я имею в виду синие волосы.

— Не думаю. Других людей с синими волосами в столовой я не видела.

Были и другие короткие видеоролики, на которых Николь показывала своей маме кампус, и каждый из этих роликов был для меня сокровищем. Еще там было музыкальное видео, вынудившее меня зажмуриться от интенсивного использования басов.

— Класс! — Боулдер ухмыльнулся и забарабанил ногой в такт музыке. — У девчонки хороший музыкальный вкус.

— Она не девчонка, а молодая девушка, — поправила я его, — и я не думаю, что эта ужасная музыка как-то положительно влияет на человека. — Я протянула руку, чтобы отключить музыку, но Боулдер не позволил.