Глава 28

Возвращение

Кристина

Моя соседка по комнате, Кайя, была слишком взволнована моим возвращением. Она продолжала обнимать меня и задавать миллион вопросов.

— Ты же знаешь, что мне нельзя говорить о Северянах, — сказала я, грустно улыбнувшись.

— Тебе станет лучше, — отозвалась она. — Я умираю от любопытства.

— Ну, они большие и сильные, как ты слышала, и они постоянно ругаются.

— Они говорят по-английски? — спросила она.

— Угу, с легким акцентом и более резким, чем у нас, но я прекрасно их понимала.

— Они не навредили тебе?

— Нет, у меня появился друг. — Когда я это сказала, мое лицо осунулось. — Его звали Александр Боулдер, он защищал меня.

— Защищал тебя? От чего?

— От любого вреда, который мне могли причинить.

— Значит, тебе угрожала опасность?

Я вздохнула.

— Это место, где женщины — большая редкость, а отчаявшиеся мужчины решаются на отчаянные поступки.

— И как же он тебя защищал? У него было какое-то оружие?

Я нахмурилась.

— Нет, оружие было только у охранников. Северяне, похоже, связаны словом чести, и как только было решено, что он мой защитник, другие мужчины просто отступили.

— Ух ты, какие молодцы. Выходит, если у них есть честь, они не такие плохие, как нас уверяли. А здесь мы считали их жестокими дикарями.

Я прикусила губу.

— Они и правда жестокие, я несколько раз становилась свидетелем того, как они дрались и спорили. Александр даже сломал руку, сражаясь за меня.

— Сражаясь за тебя? — Кайя скривилась. — Кто они такие, викинги? — она рассмеялась над собственной шуткой.

Я рассмеялась вместе с ней.

— Они походят на них своей бородой и волосами, но больше всего своей одеждой.

Кайя сморщила носик.

— Только не говори мне, что они носят меха.

— О да, и кожу. К счастью для меня, было еще лето, так что мне не пришлось видеть их в шубах.

— Ох, меня так бесит, что они убивают невинных животных. — Ее кудряшки подпрыгнули, когда она покачала головой.

— Знаю, но ты не сможешь вразумить их, — вздохнула я. — Поверь мне, я пыталась. Они считают нас сумасшедшими, и будут утверждать, что это естественный порядок вещей и что люди всегда охотились и ели животных.

— Вот тебе и большое просветление. — Кайя покачала головой.

— Знаю… каким-то образом им удалось избежать той волны просвещения.

— Боже, звучит так, будто ты путешествовала во времени, переместившись в прошлое, или что-то в этом роде.

— Нет, у них есть современные удобства. Но да, с точки зрения культуры, думаю, это было похоже на путешествие в прошлое.

— Так, тебе понравилось?

Я опустила взгляд. Это было так типично для Кайи — видеть меня насквозь.

— Какой археолог не захочет перенестись в прошлое? Скажи мне… — я почувствовала, как она прожигает меня взглядом.

— А что тебе понравилось там больше всего?

Встретившись с ее пытливыми глазами, обрамленными невероятно длинными ресницами, я с трудом сглотнула. На обратном пути из Северных земель я убедила себя, что никогда никому не расскажу о своих отношениях с Боулдером, но я заблуждалась, полагая, что Кайя не догадается о том, что со мной случилось нечто серьезное. И что еще важнее, правда сжигала меня изнутри, как раскаленный кусок угля, который нужно остудить, иначе он поглотит меня и уничтожит.

— Боулдер, — тихо призналась я. — Боулдер — лучшее, что со мной случилось.

Кайя ждала от меня подробностей.

— Обещаешь, что никому не расскажешь об этом?

— Обещаю.

— Пожалуйста, не надо меня ненавидеть или доносить, что я не в себе, но у нас с Боулдером… — я практически выдавила последние слова. — …был секс.

Ее руки взлетели ко рту, а глаза расширились от шока.

— Он не насиловал меня! — поспешила заверить я. — Это больше походило на социальный эксперимент. Мне было любопытно и хотелось испытать, каково это — разделить близость с таким человеком, как он. С тем, кто так похож на тех людей, что жили раньше.

Она убрала руки ото рта.

— И?

На моих губах забрезжила застенчивая улыбка.

— Это было потрясающе.

— Что ты имеешь в виду? — она придвинулась ближе.

— Все было иначе. Он — другой. Высокий, мускулистый, сильный и чуть ли не с повадками животного в сексе.

— С повадками животного? — она склонила голову набок.

— Ага, — засмеялась я. — Иногда он буквально рычал, занимаясь со мной сексом. В его глазах и движениях было столько страсти. Я никогда не испытывала подобного раньше, я завидую женщинам, которые жили в прежние времена, если у них был такой же секс.

— Пресвятая Мать Всего Живого. — Кайя подтянула колени к груди и крепко обхватила руками согнутые ноги. — А я так волновалась за тебя. Никогда бы не подумала, что секс с Северянином может стать приятным опытом для женщины.

— Послушай, мне кажется, я знаю ответ. Кайя, ты когда-нибудь занималась сексом с мужчиной?

— С живым человеком?

— Нет, мертвым, — с сарказмом ответила я.

Она сморщила нос.

— Нет, только с секс-ботами.

— Ага, так я и думала, — вздохнула я. — В любом случае, мне нужно многое обдумать и обмозговать, но одно я знаю наверняка. Я никогда не забуду Боулдера. — Я отвернулась, чтобы она не заметила моей печали.

— Я почти жалею, что стала учительницей, — сказала Кайя беззаботным тоном. — Вам, археологам, достается все самое интересное.

— Знаю. — Я была благодарна, что она не стала копать глубже.

Играя с моими волосами, Кайя сочувственно мне улыбнулась.

— По крайней мере, ты вернулась домой с хорошими воспоминаниями. Было бы хуже, если бы ты вернулась травмированной.

— Верно подмечено, — тихо сказала я.

— И… — она подняла руку. — В салоне удовольствий появился новый секс-бот. Энн была в восторге от него. Они позволяют взять его к себе домой, чтобы провести с ним ночь и… — она пошевелила бровями, — …заняться сексом, конечно.

— Энн забирала его домой?

— Да. Она болтала о том, как приятно было провести с ним целую ночь. Он делает так называемую «ложку».

— Что это такое?

Кайя свела брови вместе.

— Я не уверена, но вроде как можно провести с ним всю ночь в обнимку.

— Почему они отпускают его домой к людям?

Кайя пожала плечами.

— Меня это тоже удивило, но, увидев, восторг Энн, я согласилась провести с ним ночь. Тебе нужно занести свое имя в список ожидания, потому что он быстро растет.

— Хорошо, — сказала я рассеянно, вспомнив о том, как Боулдер держал меня в своих объятиях ночью. Да, я понимаю, почему Энн это так понравилось. Мне тоже нравилось.

Кристина

Дни перетекали в недели. Я передала все сообщения, которые Перл отправляла со мной, и мои мысли то и дело возвращались к ней. По какой-то причине, то, что она была заложницей в Северных землях, держали в секрете. Ситуация заставила меня задуматься о нашем обществе, и о словах Боулдера, который обвинял Совет в том, что он обращался с нами как с детьми.

— Они решают, какие книги ты можешь читать, какие фильмы смотреть, какой правдой тебя пичкать. Религиозная секта — вот, что это такое, — утверждал он, а я считала его сумасшедшим.

Но чем больше я думала об этом, тем больше начинала сомневаться в нашем образе жизни. Я видела логичность законов, в целом люди бесспорно были счастливы и процветали. Но стихотворение Геры Босли запомнилось мне из-за разговора, который мы вели с Перл по этому поводу. Ее первым побуждением было подвергнуть стихотворение цензуре и заменить матерные слова.

Три месяца назад я бы согласилась, но не сейчас. Боулдер был прав. Слова обладали только той силой, которой мы позволяли им обладать, но я была достаточно сильной, чтобы справиться с ругательствами, не чувствуя себя травмированной. По-моему, и все остальные тоже.

Нас просто лишали выбора.

Если бы я не отправилась в Северные земли, то никогда бы не познала ни страсти, ни желания, ни страха. Я бы никогда не испытала тех необузданных эмоций, что выражали Северяне.

Наши жрицы всегда говорили о том, что нужно оставаться собой, но почему-то я начала сомневаться, что на Родине есть этому место. Мы не могли оставаться собой. Из нас лепили позитивных клонов, которых учили подавлять любые человеческие эмоции, не приносящие пользы ни нам, ни — что более важно — нашему сообществу.

Ночами было ужаснее всего. Бессонница не давала мне уснуть, из-за мыслей о моем решении вернуться сюда, на Родину.

Когда я приняла это решение, я наивно полагала, что смогу вернуться к прежней жизни, но я недооценила, насколько меня изменило время, проведенное с Северянами, и не поняла, что новая «я» не вписывалась в маленькую зону комфорта, в которой я была до того, как уехала.

Я не уставала благодарить Мать-Природу за то, что в моей жизни появилась Кайя. Она видела, что я плачу, но не жаловалась на мою эмоциональную неустойчивость. Она задавала много вопросов, и я открылась ей и рассказала почти все — кроме той части, которая касалась Афины и Перл, и довольно важной детали — моего замужества с Боулдером. Я не могла предать доверие Перл, а новость о моем замужестве, наверняка свела бы Кайю с ума.

Каждый день я вылезала из постели и натягивала фальшивую улыбку, но внутри чувствовала себя несчастной.

— Ты горюешь, — с сочувствием в голосе произнесла Кайя. — Ты потеряла друга, который значил для тебя гораздо больше, чем ты думала.

Она была права. Я не понимала и не ценила того, что мы разделили с Боулдером.

Однажды утром я проснулась с улыбкой на губах, сладкие сны о Боулдере все еще наполняли мой разум. Он прижимал меня к себе, дразнил и щекотал. Но когда дымка сна растаяла и передо мной предстала реальность, я открыла глаза и обнаружила себя в пустой спальне, в городе, куда Боулдер никогда не сможет попасть.

Мне хотелось выцарапать ногтями боль, засевшую в животе. Мне хотелось кричать от отчаяния. Но такая эмоциональная вспышка могла привлечь внимание властей и потребовать обследования.

В какой-то момент я даже задумалась о том, чтобы добровольно отправиться в место для размышлений. Возможно, мне нужно было время, чтобы освободиться и снова обрести внутреннее равновесие, но надеясь на то, что завтра будет лучше, что скоро Боулдер не будет первым, о ком я думала после пробуждения, и последним, о ком я думала перед сном, я заставляла себя двигаться дальше.