Он провел указательным пальцем по ее пухлым половым губкам. — Скажи, ты часто прикасаешься к себе?

Она упрямо смотрела в потолок, но ее щеки пылали румянцем, и когда он начал проникать внутрь, еще более горячий сок пролился на его пальцы.

— Так готова для меня, — пробормотал он.

Она проклинала его в полголоса.

Он впился пальцами в ее бедра. — Что, прости? Что это было?

— Ты слышал, — он также слышал, как дрожал ее голос.

— Я не думаю, что ты понимаешь суть своей ситуации. Это, — он накрыл ее лоно ладонью и не упустил того, как она извивалась под ним. Такая отзывчивая. Она сводила его с ума. — Это мое.

Как и это, — он засунул два пальца ей в рот. Ее глаза расширились. — Ты ешь, когда я тебе говорю, говоришь, когда тебе разрешаю, становишься на колени, когда я тебе приказываю. И ты не говоришь. Если тебе нужно усвоить урок, я с радостью научу тебя, — он убрал пальцы, вытирая их об ее живот, а затем зарылся лицом в ее влагалище.

Она вскрикнула, и ее ноги напряглись вокруг его головы, а через мгновение расслабились и раскрылись.

Звуки, которые вырывались из ее горла, звучали чертовски неприличными. И какая она оказалась на вкус. Амброзия. Божествам хотелось бы полакомиться ею.

Но она принадлежала ему.

Вся его. Только его. Навсегда его.

И он хотел овладеть ею и сделать своей женой всеми возможными способами, чтобы она никогда не забыла об этом.

Он отодвинул стул и встал. — Лежи тут. Не двигайся.

Его презервативы лежали в ванной. Перед свадьбой ей сделали противозачаточный укол, но он не хотел рисковать. Презервативы... то, что он смог даже вспомнить про них, было чертовым чудом. Но он поклялся никогда не приводить ребенка в этот чертов мир, и даже волшебных прелестей Коры оказалось недостаточно, чтобы заставить его забыть о самом главном правиле его жизни.

Он выскочил из комнаты, еле сдерживаясь, чтобы не побежать. Наконец, он овладеет ее. Возможно, это успокоит безумие, которое она в нем породила. Да, как только он овладеет ею, притяжение сирены ослабеет. Он снова сможет мыслить ясно и вернуться к первоначальному плану.

Маркус схватил презерватив из коробки в ванной, потом, подумав, схватил еще два и направился обратно в столовую.

Он тысячу раз представлял себе, каково это — наконец-то, войти глубоко по самые яйца в ее восхитительное тело. И сейчас он находился всего в нескольких шагах от нее...

Но Кора с цепочкой в руке уже бежала к входной двери, в спешке спотыкаясь о собственные ноги, чтобы добраться туда до его возвращения.

Маркус в четыре шага пересек комнату.

Кора закричала, когда он обнял ее сзади. Так крепко, что у нее, наверное, перехватило дыхание, но ему было все равно.

Она думала, что сможет убежать от него? Думала, что сможет спастись?

Она взмахнула руками и ударила его локтем. Дерьмо. Маркус не смог сдержать вопля. Было больно. Но он не отпустил ее. Он никогда не отпустит ее. И скоро она это поймет, потому что он никогда не позволит ей забыть этот урок.

Но потом она просто сошла с ума в его объятиях.

— Помогите! Помогите! — Она ударила ногой и зацепила белую колонну, на которой стояла статуя, восхищавшая ее, когда он впервые привел ее в пентхаус миллион лет назад. Статуя упала на пол и разбилась вдребезги. Но Кора не переставала брыкаться, дергаться и вырываться.

— Твою мать, — выругался Маркус. Кора продолжала кричать, пока он нес ее в спальню.

— Тише, — приказал он, удерживая ее своим весом. — Кора. Успокойся!

Она замерла от его команды. Маркус положил руку на ее вздымающийся живот, успокаивая бурю. — Ты поранилась?

Она посмотрела на него, как на сумасшедшего.

— Лежи спокойно и дай мне проверить, нет ли осколков в ногах. — Он отпустил ее и осмотрел голые ноги. Ему хотелось крикнуть ей: «О чем, черт возьми, ты думала?» Но он знал, о чем она думала. Она пыталась убежать от него.

А сейчас осколок стекла вонзился ей в икру. Кто знает, в каком состоянии ее ноги. Тошнотворное чувство скрутило его желудок. Он не защитил ее. Нахмурившись, он вытащил осколок. — Мне нужно обработать рану. Ты останешься на кровати?

Когда она посмотрела на него, он вздохнул. Не говоря ни слова, Маркус приковал ее ногу к столбику кровати более длинной цепью, но все же надежно закрепленной.

Кора бы не пострадала, если бы просто его послушалась. Он пошел в ванную и вернулся с аптечкой. Жена слегка дернулась, когда он промывал крошечную рану, но лежала тихо и моргала, пока перевязывал ее. Маркус затаил дыхание, глядя на ее ноги в поисках стекла, но его нигде не было. Он с облегчением выдохнул.

— Ты должна перестать бороться со мной. Ты могла по-настоящему пораниться.

Ее челюсть напряглась, и он понял, что слова прозвучали резче, чем он намеревался. Ну, она это переживет. В этом браке все пойдет только по одному пути. Его пути.

Однако ее следующие слова только доказали, что она ничего не поняла. — Если я перестану, ты оставишь меня в покое?

— Нет, — решительным щелчком он закрыл аптечку. Он встретился с ней взглядом и под маской упрямства увидел ее. Ту, которая так и не научилась прятаться. Ранимая. Красивая. Драгоценная. — Я же говорил тебе, Кора, — наконец сказал он более мягко. — Я позабочусь о тебе.

Кора нахмурилась, словно не знала, что с ним делать. Он видел это по ее глазам. Она не противостояла ему, даже когда сказала: — Я не могу так поступить. — Она дёрнула ногой, проверяя, как держат путы.

— Можешь, — пробормотал Маркус. Он знал, какая она сильная. Но ему нужно показать ей, что в подчинении тоже может крыться сила.

— Ты борешься со мной, но не хочешь, чтобы я оставил тебя в покое. — Он наклонился ближе, и она закрыла глаза, словно позволяя его глубокому голосу омыть ее. — Отпусти, Кора. Просто отпусти и позволь себе быть моей.

Он скользнул рукой по ее бедру, и у нее перехватило дыхание. Нога напряглась под его прикосновением, но она не двигалась.

— Позволь мне показать тебе, — пробормотал он. — Позволь мне дать тебе почувствовать, на что это будет похоже. Я могу быть добрым хозяином.

По ее телу пробежали мурашки при слове «хозяин», она непроизвольно откликнулось на него. Вместо отвращения она почувствовала желание. Даже с закрытыми глазами лицо ее выдавало.

— Мы можем пойти по легкому пути или выбрать трудный. Все зависит от тебя, — он продолжал гладить ее ногу. — Представь, каково это будет. Не сражаться. Не быть сильной. Позволить мне заботиться о тебе, — его голос стал глубже, расслабляющим, гипнотическим. — Я могу защитить тебя. Никто тебя не тронет.

При этих словах она слегка пошевелилась. — Никто, кроме тебя.

— Но тебе нравится, когда я прикасаюсь к тебе. Мы это уже выяснили. Почему ты думаешь, что тебе не понравится, если я буду доминировать над тобой?

Легкий вздох. Она вытянулась перед ним, раскрасневшаяся и совершенная, созданная богами для того, чтобы он завладел ею. Она казалась открытой и покорной, когда он прикасался к ней, словно глина в его руках. Несмотря на то, что ожесточился, он почувствовал странное волнение.

Что если?.. Что если это будет так? Дни с ней в его руках, рядом с ним, и ночи, когда она уступает ему?

Он был бы не просто самым могущественным человеком в мире. Он бы почувствовал себя так же. Все, что он построил, все, что он сделал, все дерьмо, грязь и беззаконие, через которые он пробирался в течение многих лет... что, если бы все это могло быть для нее? Невинность, поставленная на пьедестал и охраняемая, как драгоценная вещь, которой она была. Его жена, его трофей и награда.

Ему просто нужно было вылепить ее...

Медленно он подвинулся и сел на кровать, где Кора все еще могла дотянуться до него, даже с цепью. — Ложись ко мне на колени.

Она моргнула, нахмурив брови. Неуверенность боролась с любопытством.

— Ну же, ангел, — сказал он все так же мягко. — Или тебе станет еще хуже.

Она пошевелилась и поползла к нему по кровати, и он спрятал улыбку. Он правильно прочитал знаки. Она хотела бороться, но инстинкты подсказывали ей подчиниться.

Он покажет ей, что она борется не сколько с ним, сколько с собой.

Его член затвердел, когда она положила свое гибкое тело ему на ноги. Позже. Он найдет освобождение позже. Сейчас ему нужно сосредоточиться на ней.

— Что... что ты собираешься делаешь? — Ее голос звучал тихо и неуверенно.

— Я собираюсь преподать тебе урок, — сказал он успокаивающим голосом, поглаживая ее упругий зад. Она пошевелилась, и он сильнее сжал ее, безмолвно приказывая не двигаться. Она сразу же повиновалась, опустившись своим легким весом на его твердое бедро. Его член поднялся в брюках, задевая ее живот. Он чувствовал каждый ее вздох.

Боже, это убьет его.

Он сосредоточился на массировании ее попки и поглаживании бедра. Готовил ее к наказанию.

— Как хорошо, — пробормотала она.

— Верно. Будь хорошей девочкой, и я сделаю так, чтобы тебе было хорошо. Не нужно бороться. Ты не выиграешь.

Она слегка фыркнула, но промолчала. Он потер местечко между ее ног, и она дернулась, ее плечи напряглись.

— Легче, — успокаивал он ее, как дикую лошадь. — Позволь мне доставить тебе удовольствие.

Он почувствовал момент, когда она решила сдаться и расслабилась под его прикосновением. Кора расширила рамки дозволенного и теперь, устав от борьбы, могла подчиниться. Он убрал пальцы, и она порывисто вздохнула.

— Сейчас я тебя отшлепаю, — твердо сказал он, — и ты это примешь. Знаешь, за что тебя наказывают? — он сделал паузу, но она промолчала. — Ты убежала от меня. Ты не должна этого делать, Кора. Только пострадаешь. Я не смогу защитить тебя, если не будешь повиноваться.

— Я никогда не буду тебе подчиняться, — вызывающе прошептала она. Последнее ее сопротивление.

— Подчинишься. Я научу тебя. — Он сжал ее правую ягодицу достаточно сильно, чтобы на ней появилось белое пятно, очерченное красным. Он легонько шлепнул ее по левой ягодице, наслаждаясь рябью, пробежавшей по ее упругой плоти.