Медленно она расслабила ноги и тело, хотя боль пронзила ее насквозь.

— Да. Да, именно так, красавица. Отдайся мне.

— Маркус, — хрипло прошептала она. Дрожь пробежала по ее телу с головы до ног. Его бедра слились с ее, когда он вторгся в нее. Он полностью вошел в нее и остановился, отчего по ее телу побежали мурашки. Грудь ее вздымалась и опускалась, соски затвердели.

Маркус навис над ней, крепко обхватив руками ее лицо. Он склонил голову, темные ресницы отбрасывали тени на его щеки. Губы у него слегка шевелились.

Если бы она не знала его, то подумала бы, что он молится. Ей тоже хотелось молиться. Они окончательно соединились, он возвышался над ней, защищая и заявляя на нее права.

Это было похоже на рай.

Еще никогда в жизни она не ощущала такую связь с другим человеком.

Боль отступила, и Маркус начал двигаться. Сначала медленно, вторгаясь все глубже в ее святая святых, затем смелее. Мощный гребень его мужского достоинства терся о восхитительную точку в ней, и она приподняла бедра, желая большего.

— Кора, — прохрипел он, и в ее имени прозвучал целый мир. Она провела пальцами по его лицу, словно слепая, которая хотела запомнить его черты. В этой комнате, в этом лоне греховной тьмы она забудет всю боль, которую он ей причинил.

— Маркус, — она повернулась к нему лицом. Он коснулся губами ее рта, щеки, уголка глаза, давая ей безмолвные, мучительные обещания, в то время как его тело получало удовольствие от ее. Он издал протяжный мужской стон, проникая глубже. Его глаза были закрыты, лицо напряжено, как будто он нашел что-то важное, что-то прекрасное, о чем мечтал, но никогда не надеялся получить.

Да, она молилась. «Маркус, вернись ко мне». Он снова застонал, мышцы его спины превратились в сталь под ее ласкающими руками.

Она это почувствовала. Впервые поняла, как гармонично все сочетается, словно каждая его частичка создана для того, чтобы доставлять удовольствие ей.

Он был создан для нее.

— О боже, — воскликнула она. — О... о... о! Маркус!

Она выгнулась дугой, прижалась к нему, запустив пальцы в его волосы, когда наступила кульминация, яркая и красивая, и такая, такая правильная. Да, да. Это. Он.

Толчок, второй, третий, и Маркус глубоко вонзился и остался там. Кора крепко держалась и надеялась, что правильно поняла знаки.

Спустя, казалось, целую вечность, он вышел. Кора зашипела, внутри нее все протестовало.

— Ты в порядке? — он всмотрелся в ее лицо.

— Все хорошо. — Ноги подрагивали после напряжения мышц. Завтра у нее все будет болеть. — Это было... спасибо. — Она не должна благодарить своего тюремщика. Но это же был Маркус. Он вернулся к ней на мгновение, и это мгновение было прекрасным.

— Да. Ты молодец. — Он раздвинул ее ноги и принялся изучать пятна на простынях. Водянистые цвета — свидетельство ее девственности. Она закрыла руками лицо. Она не должна смущаться, но это казалось слишком интимным. Она пролила из-за него кровь. Ее кровь, смешанная с его семенем.

Но потом что-то промелькнуло на его лице, и он отвернулся. Прошли долгие секунды. Наконец он выпрямился и оглянулся через плечо.

— Неплохо для девственницы. — Она вздрогнула и встретилась с его серебристым взглядом, ужас охватил ее, когда он сказал: — Я знаю, что буду много раз пересматривать запись. И думаю, что твои дяди точно оценят вторую часть свадебного видео, особенно когда ты выкрикнула мое имя и кончила на моем члене.

С мрачной ухмылкой он кивнул в сторону угловой камеры.

Кровь отхлынула от ее лица. Нет, не после всего этого. Они не могли вернуться к тому, с чего начали. Она видела, как он смотрел на нее, когда находился в ней. Она видела это в его глазах... разве не так?

Ее пронзила такая боль, сильнее, чем в ту первую ночь, когда он впервые предал ее.

Она словно окаменела, не произнесла ни слова и не вступилась за себя, когда он молча выходил из комнаты.