Мой пульс тяжело бьется в горле, и я киваю.

— Знаешь, что еще это значит? — он придвигается ближе, одна темная бровь приподнимается. — Ты можешь прикасаться ко мне в любое время, как захочешь, и я не стану тебя останавливать.

Я высвобождаю губы из-под зубов, и его глаза темнеют.

— Из-за нашей договоренности?

Мягкий смешок Нико веером скользит по моим губам, и он отступает назад, бросая пульт на диван.

— Нет, Ди, я не стану тебя останавливать, потому что я не дурак… и не

святой, — он беззастенчиво пожимает плечами.

— Значит я могу делать то же самое? Ты можешь прикасаться ко мне, когда захочешь… И как хочешь? — мой подбородок опускается, но я не отрываю от него глаз.

— Это ты мне скажи, — он облизывает свои полные губы.

Это же не плохо, правда? Я не готова к тому, что руки Нико не будут меня трогать.

Кого я обманываю? Невозможно не хотеть такого парня, как он.

Фальшиво или нет.

— Спокойной ночи, Ди, запри дверь, — он усмехается.

— Хорошо, пап.

Он медленно ухмыляется, и я смеюсь, отталкивая его. И я более чем счастлива закончить вечер на более легкой ноте. Он идет через двор, и у меня в голове возникает вопрос. Тот, который я не должна спрашивать, но не могу справиться, не узнав ответа.

— Эй, Ник!

Он останавливается, оглядывается через плечо, кивая подбородком.

— Ты заставишь меня хотеть этого первой? — спрашиваю я, не уточняя, что может означать слово «этого». Зная его, можно назвать длинный список ответов.

Брови Нико подскакивают, но понимающий взгляд быстро заменяет его удивление. Уголок его рта приподнимается, половину лица скрывает темнота.

— А ты что, сама не хочешь?

А потом он исчез.

Но жар в моем животе — нет.