— Итак, — Карли толкает меня в бок, засовывая руки под раковину. — Вы куда улизнули?
— Никуда, — я ухмыляюсь.
— Ты занималась сексом в школе, грязная шлюшка?
— Нет… — мы смотрим друг на друга и обе начинаем смеяться.
Она изучает меня с легкой улыбкой на губах.
— Он тебе правда нравится.
Я киваю и смеюсь над собой.
— Странно, да?
Карли качает головой, обнимая меня за плечи.
— А что, если я скажу, что это совсем не странно?
Я смотрю в ее сторону.
— Ты была за Нико с самого начала. Почему?
Она пожимает плечами и уходит, так что я следую за ней.
— Я всегда задавалась вопросом, был ли он влюблен в тебя, когда впервые перестал с тобой общаться. У него всегда была типичная позиция «буду притворяться, что не хочу того, чего не могу добиться».
— Да, я никогда этого не замечала, — ухмыляюсь я, сразу находя глазами его на поле. — Но я довольна.
— Я рада, Деми, ты заслужила немного счастья.
— Моя жизнь не так уж и печальна, Карли.
— Нет, — она смотрит на меня. — Но ты была одинокой. Тебе это нужно.
Я улыбаюсь, не сводя глаз с Нико, когда он подходит ко мне.
Мне это более чем нужно.
Я хочу этого.
Нико ставит ноги передо мной, и Карли продолжает уходить.
Он проводит костяшками пальцев по моему горлу, и я вздрагиваю.
— Так легко возбудить, — тянет он. — Ты что, промокла, Ди?
Мое дыхание застревает в горле, и я хватаю его за руку.
— Да, детка? — он прижимает поцелуй к моей коже за ухом. — Сейчас только три часа ночи, как ты собираешься пережить рассвет, день и ночь, а?
— Не дразни меня, Ник, а то я могу поддразнить в ответ, — предупреждаю я. — Но я не буду так хитрить.
— Докажи это. Хватай меня, Ди.
Тяжелая пульсация вибрирует между моих ног, и думая, что он выиграл, он хихикает и отстраняется, и замирает, когда я внезапно обхватываю его член.
Он дергается в моей хватке, его пальцы крепко сжимают мои руки, он прижимается к моей руке. Он свирепо смотрит на меня, но это предупреждение, а не гнев.
— В следующий раз, когда ты прикоснешься к моему члену, будь готова к тому, что он будет внутри тебя. Поняла?
Я вздыхаю и киваю.
Он начинает ухмыляться, но вместо этого стонет, когда я спрашиваю:
— Обещаешь?