— А если король решит сражаться в другом месте?

— Тогда тебе придется удерживать осажденный Честер, пока мы вас не освободим.

— Но...

— Твоя семья здесь? — коротко спросил Стеапа.

— Жена, трое детей.

— Хочешь, чтобы их изнасиловали? Угнали в рабство?

— Нет!

— Тогда удержишь город.

Наутро все так же моросило. Мы выехали на север в сторону поля, выбранного Анлафом. Стеапа все еще злился на Леофа.

— Трусливый глупец, — проворчал он.

— Его можно заменить.

— Было бы неплохо. — Некоторое время он ехал молча, а потом улыбнулся мне. — Приятно было увидеть Бенедетту!

Он встретился с ней в большом зале Честера.

— Помнишь ее?

— Конечно, помню! Такую женщину не забудешь. Я всегда ее жалел. Она не должна была быть рабыней.

— Сейчас она не рабыня.

— Но ты не женился на ней?

— Итальянские суеверия, — сказал я.

Он рассмеялся.

— Какая разница, пока она делит с тобой постель?

— А как ты? — спросил я.

Я знал, что его жена умерла.

— Я не сплю один, господин, — ответил он и кивнул в сторону моста, пересекавшего более широкий ручей неподалеку от места, где тот сливался с меньшим.

— Это та речка? — спросил он.

— Прямо за ней увидишь колья из орешника.

— Значит, мост останется позади нас?

— Да.

Он пришпорил коня к мосту из дубовых брёвен, положенных между высокими берегами. Ширина моста была едва достаточна для небольшой крестьянской телеги. Стеапа въехал на мост, остановил коня, глянул вниз на глубокое русло реки и камыши по обоим берегам. Он хмыкнул, но ничего не сказал, лишь обернулся посмотреть на первые колья, выставленные в сотне шагов к северу, пустошь за ними постепенно поднималась к невысокому гребню. На первый взгляд — неудачный выбор для поля боя, противнику отдана возвышенность, а мы могли оказаться в ловушке, на заболоченной почве возле оврагов, в которых бурлили потоки.

Стеапа погнал коня вперёд, к кольям из орешника. Нас сопровождали Финан, Эгиль, Торольф, Ситрик и ещё дюжина воинов, из них двое держали сырые ветви с осыпающимися осенними листьями.

— Думаю, говнюки наблюдают за нами. — Стеапа кивнул на небольшую рощицу на западном гребне.

— А как же.

— А это что? — Он указал на разломанный частокол ближе к вершине холма.

— Усадьба Бринстепа.

— Люди Анлафа там?

— Были там, но ушли два дня назад, — ответил Эгиль.

— Они и теперь, скорее всего, там, — безрадостно отметил Стеапа. Он ехал дальше, вёл нас к невысокому гребню, отмеченному кольями из орешника, где Анлаф надеялся поставить свою стену щитов. — Если согласимся на это место, — продолжил он — Анлаф посчитает нас глупцами.

— Он уже считает Этельстана легкомысленным идиотом.

Здоровяк фыркнул и подвел коня к самой высокой точке гребня.

— Значит, ты считаешь, что он атакует по этому склону? — спросил он, глядя назад, в сторону моста.

— Я бы поступил так.

— И я, — отозвался он после недолгих размышлений.

— Но также он будет атаковать и вдоль всей нашей линии щитов.

Стеапа кивнул.

— И во время его атаки, сюда — вот прямо в это место — придётся самый сильный удар.

— Прямо вниз по склону, — согласился я.

Стеапа посмотрел на пологий склон.

—Я бы так и сделал.

Он нахмурился, и я понял — он думает о том, что еще мог бы предпринять Анлаф. Но с тех пор как я увидел это место, я не мог представить другого плана. Нападение справа прижмет войско Этельстана к более глубокой речушке. Часть его людей бросится через овраг, большинство из них будут убиты, многие в суматохе утонут, а за бежавшими погонятся всадники Анлафа, в основном люди Ингилмундра, те, что грабили Мерсию восточнее Честера. Вряд ли Анлаф или Константин привезли много лошадей, их сложно переправлять на кораблях, значит, у преследователей будут только уже имеющиеся в Виреалуме лошади. Но если осуществится мой начерченный углем план, то все сложится по-другому — мои люди будут гнать бегущего Анлафа.

— А если он нанесет основной удар слева? — спросил Стеапа.

— Он прижмет нас к маленькой речушке, а ее легко пересечь.

— И потеряет преимущество позиции на возвышенности, — добавил Финан.

Стеапа нахмурился. Он знал, что я предложил Этельстану, но также знал, что у врага могут быть собственные идеи.

— Насколько Анлаф умен?

— Он не дурак.

— Он решит, что мы глупцы, раз приняли вызов.

— Будем надеяться. Пусть думает, что мы самонадеянны, уверены в том, что сумеем сокрушить его стену щитов. Что мы насмехаемся над ним.

— У вас есть возможность сделать это прямо сейчас, — рявкнул Торольф, и, обернувшись, мы увидели, что с севера приближается пара десятков всадников. Они, как и мы, несли ветви в знак перемирия.

— Погодите-ка. — Стеапа пришпорил коня вниз по склону, куда, по нашему мнению, Анлаф обрушит основную атаку. Стеапа доскакал до левого фланга, где Этельстан поставил бы свою стену щитов, потом развернулся, проехал по берегу. Я видел, как он поглядел на меньший поток, и снова пришпорил коня, возвращаясь к нам. К тому времени среди приближавшихся всадников я разглядел Анлафа, а с ним — Константина и Ингилмундра. Мы ждали.

— Ублюдок, — прорычал Стеапа, увидев приближающихся всадников.

— Ингилмундр?

— Вероломный ублюдок, — сплюнул он.

— Он знает, что Этельстан не дурак.

— Но при этом достаточно долго дурачил короля, верно?

Когда всадники приблизились, мы замолчали. Они остановились в десяти шагах, и Анлаф улыбнулся.

— Лорд Утред, ты вернулся! Привез мне ответ короля?

— Решил прокатиться верхом, — ответил я, — и показать лорду Стеапе окрестности.

— Лорду Стеапе, — повторил Анлаф. Должно быть, он слышал о Стеапе как о человеке времен его деда. — Еще один старик?

— Он назвал тебя стариком, — сказал я Стеапе.

— Скажи ему, что он задница, и я выпотрошу его от яиц до глотки.

Переводить мне не пришлось — Ингилмундр сделал это за меня, и Анлаф рассмеялся. Я проигнорировал его и посмотрел на Константина. Я часто с ним встречался и уважал его. Я коротко поклонился.

— Господин король. Жаль видеть тебя здесь.

— Я не имел никакого желания здесь оказаться, — ответил он, — но твой король невыносим. Монарх всей Британии!

— Он и есть самый могущественный монарх в Британии.

— Вот это, лорд Утред, мы здесь и выясним. — Константин говорил сухо, но я услышал в его голосе нотки сожаления. Он тоже состарился, будучи всего на несколько лет моложе меня, его строгое, красивое лицо избороздили морщины, борода поседела. Как и всегда, он был в ярко-синем плаще.

— Если оставишь свои притязания на Камбрию и уведешь воинов обратно в Альбу, нам будет нечего выяснять, — сказал я.

— За исключением того, кто правит Нортумбрией, — отозвался Константин.

— Позволишь править тут язычнику? — кивнул я в сторону Анлафа, слушавшего переводившего ему Ингилмундра.

— Лучше союзник-язычник, чем заносчивый щенок, который относится к нам как к собакам.

— Он считает тебя добрым христианином. И полагает, что все христиане Британии должны жить в мире.

— Под его правлением? — рявкнул Константин.

— Под его защитой.

— Мне не нужна защита саксов. Я хочу преподать ему урок. Шотландию нельзя унижать.

— Тогда покинь эту землю, потому что король Этельстан ведет свою армию, непобедимую армию, и твое унижение станет еще невыносимее.

— Ведите свою армию, — сказал Ингилмундр на саксонском. — Наши копья проголодались.

— А что до тебя, вероломный кусок дерьма, — сказал я, — я скормлю твой труп саксонским свиньям.

— Хватит, — рявкнул Стеапа. — Хочешь биться с моим королем здесь?

— Если он посмеет явиться, — перевел ответ Анлафа Ингилмундр.

— Тогда соблюдай перемирие еще неделю, — сказал Стеапа.

После того как Ингилмундр перевел его слова, воцарилось молчание. Анлаф, похоже, удивился, а потом на его лице мелькнуло подозрение.

— Вы согласны сражаться на этом поле? — наконец спросил он.

— Скажи ему, что мы согласны, — сказал Стеапа, — и побьем их тут. Место не хуже любого другого, а наша армия непобедима!

— И хотите еще неделю? — спросил Анлаф. — Чтобы привести на бойню побольше людей?

— Нам нужна неделя, чтобы привести сюда армию, — ответил Стеапа.

Меня удивило, что Анлаф просто кивнул, даже не взглянув на Константина.

— Одна неделя с сегодняшнего дня, — согласился он.

— А до тех пор вы останетесь к северу от тех кольев из орешника, а мы будем на юге от них.

Стеапа указал на ряд кольев к северу от моста.

— Договорились, — поспешно сказал Константин, вероятно, чтобы показать, что он ровня Анлафу.

— Тогда мы еще встретимся.

Стеапа развернул коня и, не сказав больше ни слова, поскакал к мосту.

Ингилмундр смотрел, как Стеапа спускается по пологому склону.

— Этельстан дал ему право принять решение? — спросил он.

— Да, — подтвердил я.

— А его ведь зовут Стеапа Снотор! — ухмыльнулся Ингилмундр и перевел старое оскорбление Анлафу.

Анлаф рассмеялся.

— Стеапа глупец! Мы встретимся через неделю, лорд Утред.

Я ничего не ответил, только развернул Снаугебланда и устремился за Стеапой. Я нагнал его у моста.

— Так ты согласен со мной? — спросил я.

— Если не сразимся с ним здесь, потеряем Честер, а враг пойдет на север Мерсии. В конце концов, мы все равно сразимся, но он выберет холм повыше этого, склон покруче, и битва будет в два раза труднее. Это не лучшее место, но ты прав. Мы можем победить. — Копыта наших коней громко стучали по мосту. — У него преимущество, и победа не дастся нам легко.

— Она никогда не достается легко.

— Но если Бог будет на нашей стороне, мы можем победить.

Он осенил себя крестом.

На следующий день мы поехали на юг, чтобы встретить Этельстана, ведущего армию на север. Решение принято. Мы сразимся в Виреалуме.

Стеапа настоял на недельном перемирии, чтобы дать армии Этельстана возможность дойти до Честера, но на деле на это потребовалось всего три дня. Вечером третьего дня в церкви, которую построила Этельфлед, состоялась служба, и Этельстан повелел, чтобы все его военачальники присутствовали и привели с собой воинов. Я взял пятьдесят своих христиан. Монахи пели, люди кланялись и преклоняли колени, и наконец, мой сын-епископ встал перед алтарем и прочел проповедь.