Глава 17

Рут хотела удариться в панику или заголосить от радости, но она заставила себя сохранять спокойствие. Она глубоко вздохнула и медленно выдохнула, понимая, что если выкажет страх, Гэндри встревожатся. Она знала, что роды продлятся несколько часов, и не хотела все это время провести в маленьком домике. Она также знала, что не сможет скрыть схватки, когда они начнутся.

Опираясь на ствол дерева позади себя, чтобы подняться на ноги, она почувствовала легкую боль в животе, которая, как она поняла, была только началом. Ей нужно было найти Мойру. Она составит ей компанию и отвлечет ее. Рут отправит Мойру за Гроном, когда схватки участятся. Он будет суетиться возле нее, а для этого еще слишком рано.

Держась одной рукой за живот, Рут заковыляла через поляну, опираясь то на одно дерево, то на другое. Тройи и Бру находившиеся на другой стороне поляны и, наблюдавшие за ней, никак не отреагировали. Они, вероятно, решили, что она просто наматывает круги, как делала это последние несколько дней, но она знала, что за ней наблюдают, и должна была выглядеть убедительно.

Она не нашла Мойру ни на площадке, ни у пруда, а дальше Рут пройти бы не удалось. Ее пронзил укол беспокойства. Она сейчас нуждалась в Мойре. Рут повернулась и медленно пошла обратно к поляне, приблизившись к Тройи и Бру. Она обессиленно опустилась на землю перед ними, полностью завладев их вниманием.

— Мойра? — задала она вопрос Тройи, стараясь говорить нормально, хотя чувствовала себя раскрасневшейся и запыхавшейся.

Тройи явно испугался, послушно запрыгнул на дерево и исчез в листве, чтобы найти свою пару. Она повернулась к Бру, чтобы по возможности успокоить его, но он окинул ее оценивающим взглядом, затем тоже запрыгнул на дерево и исчез.

Отлично. Может её выдало то, что она была бледной и потной? Она глянула на свои руки — они были влажными и слегка дрожали. Она повернулась так, чтобы можно было прислониться спиной к дереву, и попыталась расслабиться, почувствовав еще один приступ боли. Она положила руку на живот и попыталась успокоить своего малыша.

Внезапно на поляну выскочил Грон, огляделся, а затем, заметив Рут, бросился к ней и, опустившись рядом, взял за руку. Она улыбнулась, чтобы успокоить его, и погладила его по руке.

— Грут? — прорычал он, сопроводив её имя какими-то непонятными словами. Он положил руку ей на живот.

В поле зрения снова появился Бру, видимо, сын опередил его, когда он отправился за ним. Грон повернулся, что-то буркнул ему, и тот снова исчез.

Тройи, Мойра и Крану выбежали на поляну с противоположной стороны, и Рут с облегчением выдохнула. Это была та самая суета, которой она надеялась избежать, все бегали вокруг неё, окружив плотным кольцом.

Мойра подбежала к ней с криком:

— Началось? Ты рожаешь?

Рут кивнула, сделав еще один глубокий вдох.

— У меня отошли воды, — сказала она. — Но рожать еще рано, так что не стоит волноваться.

— Я с ума сойду. Тебе что-нибудь надо?

— Нет, — ответила Рут, чтобы успокоить её. Ей потребуются кое-какие вещи, но сейчас она была в порядке.

— Давай я принесу тебе несколько подушек, — предложила Мойра и умчалась, оставив Тройи и Крану при ней. Тройи заговорил с Гроном, и тот ответил, в то время как Крану, казалось, не знал, куда смотреть. Если Рут не ошибалась, он разрывался между притворным равнодушием и праздным любопытством.

Мойра вернулась с кучей подушек и постаралась усадить на них Рут, а некоторые подложила ей под спину. Они действительно помогли. Грон пытливо заурчал, и она снова погладила его по руке.

— Ты не могла бы присесть? Не хочу, чтобы надо мной нависали, — сказала Рут, и Мойра поспешно плюхнулась рядом с ней.

Она бросила взгляд на соединенные руки Рут и Грона.

— Хочешь подержать меня за руку? — не очень охотно предложила она.

Рут улыбнулась.

— Все в порядке, я ещё не достигла этой стадии, — пошутила она.

Мойра вздохнула с облегчением.

— Хорошо, не хочу, чтобы ты её сломала, — сказала она, и Рут рассмеялась.

— Если у меня возникнет желание сломать чью-то руку, я начну с рук Грона, — выдала она.

— Правильно, помни, кто тебя в это втянул.

— Ох, я должна винить только себя, — призналась Рут.

Последовала очередная схватка, на этот раз чуть более болезненная, но все ещё терпимая. Рут на всякий случай сделала ещё один глубокий вдох.

— Ты должна поесть, пока можешь, — зловеще заявила Мойра и несколькими жестами отослала Крану в лес.

Рут была рада, что он ушёл, поскольку он нависал над ней, подавляя своими габаритами и никогда не был особенно добр к ней. Когда он ушёл, Тройи сел с другой стороны от Грона, очевидно, чтобы оказать ему моральную поддержку.

Крану вернулся с корзиной фруктов, которые, как предположила Рут, были запасами Мойры, и она с благодарностью взяла несколько штук. Рут знала, что Мойра права, ей понадобятся силы, к тому же через несколько часов ей уже наверняка не захочется есть, но она все равно поделилась едой с другими. Она не хотела казаться немощной.

Поглощение еды в таком тесном кругу, похоже, всех успокоило. Крану, судя по всему, было не по себе, наверно, он задавался вопросом, в чем именно заключалась его роль, но так или иначе не собирался бросать здесь Мойру. Наконец на поляну вышла Грила, а за ней Грисс и Бру. Она подошла к Рут и опустилась перед ней на колени, взяла Рут за подбородок и приподняла его, чтобы заглянуть ей в лицо, с минуту его изучая. Она прижала свою массивную ладонь ко лбу Рут, затем похлопала ее по вискам и щекам, как будто хотела определить её состояние. Рут не нравилась эта процедура, но она не возражала, потому что Грила была единственной, кто мог взять на себя обязанности акушерки. Затем Грила провела ладонями по животу Рут, задержавшись на боках, после чего осмотрела ладони и пальцы Рут, потерев их своими огромными руками. По окончании осмотра она казалась удовлетворенной и откинулась на пятки, заговорив с Гроном. Остальные члены племени снова расслабились, так что Рут решила, что ее диагноз был весьма оптимистичным.

Грила сказала что-то Крану, на что тот зарычал. Грила рыкнула в ответ, но тут же замолчала, когда Грисс поспешил прочь, вернувшись назад с тремя большими белыми кокосами. Грон взял один, вскрыл его для Рут и вложил ей в руки. Она вздохнула. Рут не чувствовала особой жажды, но догадывалась, что сейчас ей нужно пополнить запас воды в своём организме, пока могла, поэтому послушно отпила глоток.

Затем они провели, как им показалось, несколько часов в ожидании, пока схватки Рут не начали прогрессировать. Они еще немного поели и выпили, мужчины продолжали снабжать их провизией. Только Грон и Мойра постоянно оставались рядом с ней, уходя лишь для того, чтобы справить нужду или помогали ей встать, когда ей самой нужно было облегчиться. Остальные заскучали от того, что ничего не происходило, или поняли, что сейчас в них не нуждались, и время от времени уходили кто-куда. Рут попросила Мойру заплести ей волосы в косу, чтобы они не лезли в лицо.

Со временем спазмы стали частыми, вынуждая Рут всхлипывать и сжимать руку Грона, когда это происходило. Она покрылась испариной и, когда могла, клала голову ему на плечо. Мойра продолжала болтать, чтобы отвлечь ее, спрашивая, все ли с ней в порядке и не нужно ли ей что-нибудь, но Рут все меньше и меньше хотелось общаться. Грила вновь подошла и обхватила живот Рут, почувствовав схватки. Она задрала подол длинной футболки Рут и удивленно зарычала, обратившись к Грону, который потянулся, чтобы развязать ее бикини. Рут оттолкнула его руку, и Грила посмотрела на него в замешательстве.

Рут потянулась к руке Мойры.

— Думаю, пора идти в дом, — тяжело дыша, произнесла она. Рут считала, что сможет продержаться до тех пор, пока ей не станет еще больнее, но если Грила решила, что пришло время снять нижнее белье, она не собиралась делать это на глазах у всех.

Рут с трудом поднялась на ноги с помощью Мойры, Грон поддерживал ее сзади. Она сделала несколько неуклюжих шагов, всей тяжестью своего веса навалившись на хрупкую женщину, закряхтев и заскрипев зубами при следующей схватке, изо всех сил стараясь, чтобы её колени не подогнулись. Грон подхватил ее на руки, и она с признательностью указала на маленькую хижину. Он доставил ее туда гораздо быстрее, чем она смогла бы дойти туда сама.

Он пригнулся, чтобы зайти через дверь внутрь, Мойра последовала за ними, и в хижине тут же стало тесно. Грон уложил Рут на пол, и она жестом предложила ему сесть, прислонившись спиной к стволу дерева, а сама устроилась между его ног, прижавшись спиной к его груди, чтобы держать его за обе руки одновременно. Она видела это по телевизору, воспользовавшись единственным руководством, которое у нее было.

Мойра опустилась на колени у ее ног, пока Рут развязывала ниточки на трусиках бикини и вытаскивала их из-под себя. Ни к чему выставлять напоказ то, что так порывалась проверить Грила. Рут выбрала себе в акушерки Мойру, несмотря на большой опыт Грилы. Она услышала, как Альфа снаружи что-то крикнула сыну, и Грон ответил, но она даже не попыталась войти. Возможно, она понимала, что ей не рады.

Когда ее снова пронзила боль, Рут задумалась, правильно ли она поступила. Если что-то пойдет не так, первой это заметит Грила, а не Мойра. Но Грила не поместилась бы в этой хижине, к тому же Мойра была единственной, кто мог понять Рут.

Было очевидно, что им предстоит пройти долгий путь, прежде чем родится ребенок. Боль была невыносимой, Рут знала, что схватки должны следовать одна за другой, прежде чем у неё возникнет желание тужиться. Поэтому они продолжали ждать, Рут пила в перерывах между схватками кокосовую воду, а Грон успокаивающе мурлыкал у неё за спиной. Когда её охватила боль, она закричала сквозь стиснутые зубы, все её тело сжалось и окаменело. Когда спазмы прошли, она почувствовала себя опустошенной, измученной и усталой. Она не знала, сколько еще сможет выдержать, хотя понимала, что у нее нет выбора. Роды не позволят ей передохнуть, пока все не закончится.