- Чудесно, - выдавил тут же я, не мог думать о настоящем ответе. Земля и небо, я хотел, чтобы тут была Элоиз. Внизу с последним громким аккордом закончился танец. Пыльца опустилась на толпу, пока все хлопали музыкантам, а потом они стали покидать танцпол. Я заметил Яно, идущего к лестнице, ведущей на балкон.

- А дождь? – спросила весело Кимела, махнув на стекло наверху, черное, как ночь. – У нас есть наш дождь?

Я попытался взять себя в руки.

- У нас бывают дожди, но не так много, как у вас. И нет куполов из стекла, мы терпим стихии.

Ее улыбка стала напряженной, и я понял, что перепутал с переводом. Я пытался намекнуть ей, что ее народ превосходил наш в технологиях, но как-то произнес это как укор. Мои щеки пылали.

- Я… эм, я не это…

Королева сухо хмыкнула и сделала глоток тула.

- Веселые у нас восточные послы. Такие остроумные.

- Очень, - Кимела разглядывала меня. Кобок ничего не говорил. Губы ашоки были сжаты в непонятной улыбке, и я поздно вспомнил, что нашу делегацию могли по ошибке связывать со смертью ее предшественницы. А я шутил о ее стране.

Танцующие встали двумя большими кругами, юбки трепетали. Выглядело как женский танец – все мужчины стояли у стен, брали напитки у почти невидимых слуг. Где был Яно? Я посмотрел на стражей, но стараясь не казаться желающим сбежать. Ашоки склонилась ко мне, шелк шуршал. Полоска адо сияла на ее щеке.

- Осторожнее сравнивайте обычаи своей культуры и нашей. Не стоит сравнивать качества дерева с семенем.

- Да… нет, я… - я вдруг ощутил знакомый душный жар. Пот выступил под воротником и под руками. Полоски бело-голубого выделялись, как полуденное солнце, слепили меня. Паника на миг сбила меня с толку, и я вскочил на ноги, отодвинул стел на пару дюймов. Королева и другие вздрогнули от удивления.

Яно появился на балконе, и мои колени чуть не ослабели от облегчения. Он не смотрел на меня, отвлеченный и тускло сияющий. Он прошел к пустому стулу. Маленький отряд слуг подошел к нему – слуга с тарелкой сладостей, другой – с бокалом холодного тула, еще один с полотенцем, а еще один – с письмом на серебряном подносе.

Заиграла музыка, и раздались вопли «ура», взлетел адо. Я посмотрел на Кимелу, она смотрела на меня, а не на спектакль внизу.

Я поклонился, кровь шумела в голове.

- Простите, я хотел бы поговорить с принцем Яно о танцах. Я очень рад знакомству, ашоки Кимела. Буду ждать вашего первого выступления.

- Да, не пропустите его, - сказала она.

Я не знал, что сказать, голова гудела, и я просто повернулся и поспешил в другую часть балкона.

К моему удивлению, Яно встал со стула после секунд, проведенных на нем. Он напряженно сжимал перила балкона одной рукой, смотрел на шум внизу. Воздух сиял пыльцой, озаряя волосы дам и голые руки.

Я постарался ослабить душный воротник, подходя к Яно. Его пажи нарядили его по случаю до малейших деталей – его обычно золотая шпилька в волосах была заменена шпилькой из кости и жемчуга, сверкала в синем свете, блестели и серьги. Его камзол был темным, чтобы выделялась сложная вышивка. Если бы не пыльца на его коже, он напоминал бы маленькую галактику.

Он не посмотрел на меня. Его глаза были широкими, он смотрел на точку среди кругов танцующих.

- Добрый вечер, - выдавил я. – Какое, кхм, интересное мероприятие.

Он не ответил, сунул кулак в карман камзола. Женщина внизу крикнула, и круги стали двигаться в другую сторону. Звенел смех, Яно молчал, глядя на пол внизу.

Я кашлянул, в горле пересохло. Земля и небо, мне нужна была вода.

- Принцесса Элоиз выражает соболезнования… ей нездоровится, она не могла прийти сегодня.

Ответа не было. Его хоть что-то задевало?

Я не сдавался.

- Я хотел кое о чем поговорить с вами. Принцесса Элоиз и посол Ро обеспокоены отсутствием прогресса. Они надеялись, что мы хотя бы обсудим рамки наших отношений, если не начнем планировать дорогу в Феринно. Они переживают, что времени нет, и нам придется вернуться на Алькоранский саммит в тукурмси.

Музыка стала быстрее. Леди снова поменяли направление, сияя. Жар растекался от моего воротника по телу, пальцы ног и рук гудели. Я сглотнул и посмотрел на Яно. Он не двигался, не говорил, и я вдруг стал злиться.

- Яно, слушай… мы слышали о произошедшем с прошлой ашоки, - сказал я. Он напрягся еще сильнее, если это было возможно. – И я понимаю, это серьезная перемена при дворе, и что решение далось сложно. Мы с Элоиз хотим выразить соболезнования. Но если ты думаешь, что мы заранее знали о нападении или были как-то вовлечены, это не так. Мы не знали до этой недели. И я надеюсь… надеюсь, что не это тормозит переговоры, - я продолжал, хотя он молчал. – Потому что наши страны потратили много денег и времени, чтобы продумать этот визит. Мы ехали сюда неделями. Мы готовились годами. Может, наши планы были амбициозными, но, когда мы с вами переписывались, звучало так, что Моквайя готова, что с вами во главе начнется новый союз…

Он резко повернулся ко мне, и я чуть не упал. Я сжал перила, чтобы устоять. Его нечитаемое лицо вдруг стало искаженным морщинами.

- Ты ничего не знаешь, - прорычал он.

А потом он расплакался.

Он развернулся, сверкая шелком, и побежал по балкону, прижав ладони к лицу. Он миновал мать и придворных, не замедляясь, пробился между стражей у лестницы. Все повернули голову ему вслед.

А потом они повернулись ко мне.

Болтовня утихла, остались только музыка и крики снизу. Вместо жара был теперь лед. Я сжал перила, глядя на пустой дверной проем, а около тридцати самых влиятельных людей пугающей страны смотрели на меня, словно целились арбалетами. Министр Кобок с вопросом посмотрел на меня. Рядом с королевой Кимела склонила голову, словно смотрела на неизвестного зверя.

Я сглотнул и с трудом опустил голову и прошел по балкону к стражам у лестницы. Я опустил ногу на ступеньку, другую, сжимая мешочек адо.

Я спускался по темной лестнице. Внизу я чуть не врезался в Ро, его бледный шелковый пиджак сиял в странном свете. Он смотрел туда, куда убежал Яно, и повернулся, когда я добрался до него.

- Веран… это был принц? Что происходит?

- Мне нужно… нужно уйти… - я прошел мимо него, мешочек адо подпрыгнул, и сияющая пыльца взлетела в воздух. Кашляя из-за нее, я прошел вдоль стены бального зала, щурясь из-за сияния порошка на всех поверхностях. Я бросил мешочек в горшок с растением, прошел в коридор, музыка преследовала меня. Я ускорился, почти бежал, подошва стучала опасно по полу. Я переживал, что Фала остановит меня, суетясь, но ее тут не было, и я выбежал из зала, даже не забрав трость. Порошок адо сыпался с меня как пепел, стал просто белым вне света синих ламп.

Я поворачивал за углы, не следя, куда шел, пока не оказался перед вездесущей стеной стекла, залитого дождем. Я не замедлился, а бежал, пока чуть не врезался в нее. Я прижался ладонями и лицом к стеклу, дыхание затуманивало поверхность.

Я был заперт в куполе воздуха. Я задыхался у стекла. Дождь вообще был настоящим? И настоящие ли деревья двигались от ветра? Я не мог дышать, не мог разглядеть. Я пошатнулся у стены, ладонь прижималась к холодной стене, искала швы. Я добрался до сада в конце дорожки, топал по мху среди цветов, пятки погружались в землю. Я отодвинул подрезанные листья финиковой пальмы и увидел дверцу, служебный вход садовников, чтобы они ухаживали за растениями, не попадаясь на глаза, поддерживая вид, что растения ухаживают за собой сами, мертвые цветы пропадают ночью, а червей и жуков просто нет. Я бросился к двери, она легко поддалась, и я миновал двойную панель стекла и пьяно шагнул под ливень.

Он на самом деле лился с неба, стучал по холодной серой брусчатке. Я тут же промок, волосы прилипли ко лбу. Камзол собрал в себя воду, она наполнила мои туфли, подошва скользила, как по льду. Я яростно сбросил обувь, опустил ступни на холодный камень с потрясающим облегчением.

Этот двор был небольшой платформой, окруженной низкой стеной. Дождь был приятным на коже, давно не ощущавшей такого, но я хотел больше. Я хотел ветер и землю. Слева лестница вела вверх и вниз, по такой вчера двигался уборщик стекол. Лезть по ней в моем состоянии было ужасной идеей, особенно с узкой лестницей, тянущейся по стеклянному зданию на неизвестной высоте под дождем.

Но я был в настроении.

Я бросил туфли и сжал прутья, металл впивался в пальцы. Они были вырезаны так, чтобы удержаться в мокрую погоду, и я стал спускаться, доверяя этому. Хорошо, что я снял туфли – колени дрожали, паника еще не утихла. Я мог соскользнуть с лестницы, если бы остался в тех туфлях с деревянной подошвой.

К счастью, бальные залы были на нижних этажах замка. Я добрался до другой платформы, а потом стены зеленоватого стекла пропали, сменились огромным каменным фундаментом замка и темной почвой. Я добрался до площадки внизу, тут же сошел с камней на мокрую землю.

Дыхание с шумом вырывалось из груди, и я погрузил онемевшие пальцы ног в грязь. Земля была покрыта густыми папоротниками, кроме двух футов вокруг фундамента, позволяя слугам ходить там. Я подумал на миг о комарах, но понял, что они не летали бы под дождем – они оставались под густыми кронами деревьев и под навесами окон замка. Прижимая ладонь к камням, я шел по тропе слуг, обогнул угол и добрался до места, где земля спускалась, позволяя увидеть сквозь дождь лес.

Я поддался слабости в коленях и рухнул на землю, подогнув ноги под себя. Я испортил наряд, но не мог сейчас переживать из-за этого. Я опустил голову на колени, вдыхал прохладный живой воздух, ветер касался моей влажной кожи.

Свет, я был раздавлен. Какая шутка – принц в чужестранной одежде, играющий в дипломатию. Я не должен был соглашаться на политические переговоры без Элоиз. Я не знал, должен ли я был находиться тут. Не только я знал моквайский. Да и принц Яно неплохо знал восточный.