Я так отвлекся на мысли, что не сразу понял, что Элоиз не ответила с привычным возмущением. Я пришел в себя, когда Ро рявкнул:

- Элли, детка! Что такое?

Я бросился к двери спальни. Ро подбежал к кровати Элоиз, где она обмякла, рука касалась столика, словно она тянулась к кувшину с водой. Ее дыхание звучало как камень, попавший в мельницу, громкое и хриплое. Ее кожа была сероватой, покрытой потом, чепчик съехал. Несколько темных кудрей прилипли к влажному лбу.

- О, Свет, она пылает, - Ро махнул рукой на дверь. – Приведи лекарей… хоть кого-то!

Я тут же бросился по покоям, сердце билось в горле. По пути я сбросил туфли и выбежал босиком в коридор. Я спустился по лестнице, прыгая через три ступеньки за шаг, повернул к палате лекаря. Она за столом считала пилюли, когда я ворвался в кабинет.

- Прошу, идемте скорее… это принцесса Элоиз!

 * * *

Через десять минут я был у плеча Ро, который нависал над лекарем. Она слушала грудь Элоиз, поджав губы.

- Дождевая лихорадка, - сказала она, отклонившись.

- Что она сказала? – спросил Ро поверх плеча, будто избирательно не понимал.

- Это дождевая лихорадка, - подтвердил я, желудок остался где-то на третьем этаже.

Ро вдохнул, лицо посерело. Он прошел к кровати Элоиз и сжал ее пальцы.

- Как это обычно проявляется? – спросил мрачно он.

Я перевел для лекаря.

- Высокая температура, летаргия, пониженный аппетит, сильный кашель, - ответила она. – В половине случаев длится от десяти до двенадцати дней, а потом остается слабость.

- А… у другой половины? – спросил Ро, когда я перевел.

Лекарь поджала губы. Страх наполнил меня. Только бы не пришлось говорить ему это.

- В первом случае выживаемость выше, - тактично сказала лекарь. – Рецидив будет опаснее. Она принимала раньше перо-траву?

- Она когда-то принимала тысячелистник? – спросил я у Ро. – Растет на западе Стелларандж, - мама порой с его помощью останавливала разведчикам кровотечение.

Он покачал головой.

- Я так не думаю. У нее есть аллергия. Ее лекарь дома часто использует припарки.

- Я начну с перо-травы, небольшой дозы связноплодника от кашля, - лекарь встала со стула. – Я пришлю кого-нибудь с хворостом на случай, если ей станет холодно.

Слова Ро прервали, Элоиз снова закашлялась. Он повернулся к ней, и лекарь выскользнула в коридор.

Кашель Элоиз стал сильнее, плечи дрожали. Ро погладил ее лоб, убрал кудри под чепчик.

- Папа? – хрипло прошептала она.

- Привет, куколка, - ответил он с фальшивой бодростью.

- Что… - она закашлялась. – Что сказали на собрании?

- Ничего важного. Всего понемногу, - он погладил ее потный лоб. – Ты отдыхай, ладно? Мы найдем то, что поможет с кашлем.

- Я хотела сделать записи.

- Я запишу для тебя это позже. Пока отдыхай.

- Нет, я хочу… - она кашлянула. – Я хочу знать новости… завтра за ужином должен быть обсуждение…

- Милая… завтра ужина не будет. Ни для кого из нас. Мы уезжаем.

Все внутри меня застыло.

- Что?

Ее веки с трепетом поднялись.

- Что?

- Мы едем домой, - сказал мрачно Ро. – Мы ищем карету и команду, которая доставит нас через Феринно. Эта поездка провалилась, пора возвращаться.

- Стой, нет… мы не можем. Папа…

- Мы только начали делать прогресс, - сказал я.

- Нет, мы движемся назад, - он указал на дверь в коридор. – Мы неделями танцевали, от наших вопросов уходили, а потом узнали, что нас винят в шантаже, о котором никто не знает.

Элоиз испуганно посмотрела на меня.

- Нас обвиняют в шантаже?

- Не знаю, - быстро сказал я. – Я говорил, что есть возможность…

Ро замотал головой.

- Даже если нет, ты заболела тем, чего все боялись, Элоиз, и я не буду рисковать твоим здоровьем.

- Как я могла это подхватить? – прошептала она, веки были тяжелыми. – Я делала все, что они говорили делать.

- Это уже не важно, - сказал он. – Ты заболела, и мы ничего не знаем об этом, и лекарь говорит, может стать хуже. Я знаю, нам всем обидно, но ничто не сработало так, как мы ожидали.

- Дайте поговорить с Яно, - сказал я, стараясь не заламывать руки. – Я просто сяду с ним…

- И что, Веран? Ты поговорил на балу, но я слышал, что прошло это плохо, - я опустил взгляд. – Я не говорю это, чтобы тебя устыдить, но тебе нужно понять, что все против нас. Принц Яно не считает, что мы прибыли ради дипломатии. Я не понимаю, почему, но он не заинтересован в разговоре о политике. И хороший дипломат знает, когда лучше просто отступить.

- Но… но… - я представил, как мы вернемся домой, и я встречусь с семьей с грузом поражения. Они будут ждать, как я все им расскажу, все повороты и события. Мне придется сказать им – Винсу в новых сапогах Лесничего, Иде с полосками на форме, Суси с новыми серебряными колокольчиками в бахроме… и Вия будет тихо сидеть, запоминать все, отмечая мысленно, что сделала бы лучше. Папа и мама – он с сочувствующей улыбкой, а она с комментариями, чтобы облегчить вес поражения – будут оба понимать, что ему не стоило ехать. Что он не годился для этого.

- Мы не можем, - прохрипел я Ро. – Это может быть единственный шанс…

- Это не единственный шанс, Ви. Дипломатия – долгая игра.

- Я хочу попробовать, - сказала Элоиз, пытаясь подавить кашель. – Я буду в порядке пару дней.

- Нет, ты не сможешь, Элли. У тебя и обычная простуда длиться дольше, чем у многих, а это намного хуже.

- Но мы можем сделать это, - настаивал я. – Я знаю…

- Веран…

- Моквайя – ключ ко всему, ради чего мы работали, - надавил я, несмотря на искры напряжения в воздухе. – Слишком многое на кону, и нам нужно больше времени…

Я перегнул. Что-то изменилось в Ро, он напрягся. Он склонился ко мне.

- Я не буду задерживаться, работая без толку, чтобы Элоиз умерла в сотнях миль от матери в стране, которая уже забрала у нас ее сестру.

Я закрыл рот, стоило сделать это полминуты назад. Элоиз сморщила губы, посмотрела на одеяло. Ро из утомленного стал удивительно яростным. Он резко вдохнул, глядя на нас по очереди.

- Подумайте обо всем, оба. Это не урок по философии. Я знаю, что вы оба ощущаете, что в восемнадцать лет вы уже взрослые, но это не так. И вы оба должны переживать за свое здоровье больше всех людей. Элоиз, ты единственная наследница Озера Люмен, - его голос стал хриплым. – Мы потеряли твою сестру, и после выкидышей у нас есть только ты. Веран, ты не менее важен. И если для тебя это просто проявление характера, то поражение нужно, чтобы трезвее смотреть на мир.

Я не знал, как его слова влияли на Элоиз, а по мне они били как молоты, грудь дрожала от каждого. Ро никогда не был резким. Не рявкал. Где королева Мона была едкой, мама – грубой, а папа спокойным, Ро всегда всех веселил, ослаблял напряжение между спорящими. То, что я вызвал у него такую реакцию, заставляло меня ощущать себя хуже, чем за все эти пять недель.

- Простите, - прошептал я. – Я… не подумал.

Ро выдохнул и потер лицо.

- Я знаю, мы не на это надеялись. Я тоже разочарован. Будет сложно объяснить дома, и это усложняет другие попытки с Моквайей, но это к лучшему. Ты же это понимаешь?

- Да, сэр, - тут же сказал я.

- Элли?

- Да, папа, - она опустила взгляд, но не так смиренно, как я. Она словно задумалась.

- Хорошо, - он тяжко встал с кровати Элли. – Я поищу карету или хотя бы караван. И нужно придумать причину отбытия. Веран, тебе нужно собирать вещи.

- Да, сэр.

Элоиз взяла платок со столика и прижала ко рту, чтобы прикрыть отрывистый кашель. Ро убрал пару влажных прядей под ее лавандовый чепчик. Он склонился и поцеловал ее в лоб.

- Отдохни. Я скоро вернусь, - он вдохнул и пошел к двери. Когда он вышел, я выдохнул.

- Прости, Элоиз. Я поступил глупо, - я махнул на столик. – Тебе что-нибудь нужно? Выпить? Я могу нагреть чайник…

Она убрала платок от губ.

- Ладно, значит, нас обвинили в шантаже?

Моя рука замерла по пути к чайнику.

- Эм, что?

- Скорее. Мне нужны ответы, если мы хотим хоть что-то сделать, - она шептала с хрипом. – Кто кого шантажирует?

- Твой папа сказал тебе отдохнуть.

- Папа… - начала она и вдохнула, прижимая ладонь к груди. Она кашлянула. – Я не пойду против папы. Если он думает, что нам нужно уйти, мы уедем. Но это случится не раньше завтрашнего утра, так что у нас мало времени, но немного есть.

- Времени на что? Что можно сделать меньше, чем за двенадцать часов, когда ты и с кровати встать не можешь?

- Не многое, потому ты будешь работать больше всего. Для тебя эта ночь может быть долгой. Готов?

- Не знаю, - с опаской сказал я, думая о своих поражениях, надеясь, что она не попросит делать что-то без нее. – На что я соглашаюсь?

- Сначала ответь на мои вопросы, - она опустила голову на подушку, под глазами собрались тени, но она выглядела решительно. – Расскажи о шантаже.

Быстро и с неохотой из-за упрека Ро до этого я поведал ей, что узнал во время Квални Ан-Орра. Угрозы, переданные Фалой, возможная связь с ашоки, гнев Яно во время встречи.

- Он хочет отправить солдат в Феринно, - сказал я. – Говорит, чтобы убрать бандитов, но я уверен, что это для поиска ашоки. Но солдаты за границей…

- Будут поводом защитных действий Алькоро, - прошептала Элоиз. – И это скажется на всем Востоке, может начать войну, что будет самым большим напряжением в Восточном альянсе с его основания, - она закашлялась в платок и потерла грудь. – Хорошо. Первым делом нужно очистить наше имя – мы не можем уехать, оставив его с мнением, что мы стоим за всем. Это только приведет к тому, чем мы не можем управлять.

- Я попробовал на Бакконсо, но он не дал мне даже начать.

Она нахмурилась, но не успела ответить, у окна раздался стук. Мы оба вздрогнули.

- Что это было? – спросила она.

Мой желудок сжался.

- Птица, - я встал и прошел к окну, посмотрел вниз, на выступе лежало маленькое тело, голова была свернута, как и у тех у основания замка. Я стал поворачиваться к Элоиз, но замер, заметив мелкое движение в воздухе. Птица разбила стекло? Трещин не было. Я с интересом отодвинул штору. Главное окно было из одного куска стекла, но где шторы скрывали края, куски были менее прозрачными, и они были по паре дюймов шириной.