- Я знаю, что моквайцы обходятся со своими лесами не так, как твой народ, - сказала она. – И я не буду говорить об их торговле – у мамы была бы истерика от этого. Но это не обязательно неправильно, Веран. Просто это другое.

- Ethnocentric bias.

- Верно, - она кивнула на следующую лестницу, и мы пошли дальше. Тук-тук.

Через четыре пролета мы добрались до главной площадки и корней кедров. Тень была бы почти непроницаемой, если бы не галактика фонарей вдоль дорожки. Они озаряли резные деревянные горшки – до вчера там были зеленые папоротники и хосты. Этим утром они были полны каскадов орхидей с бирюзовым отливом. Замок точно был муравейником прошлой ночью – все зеленые шторы сменили на бирюзовые, сады пересадили, цветные фонари заменили. Но я невольно заметил, что мы едва видели слуг, кроме тех, которые приносили еду. Эту странную аномалию я тоже не понимал.

«Ethnocentric bias», - прошептал Кольм.

В свете ближайшего созвездия фонарей, разглядывая мятый пергамент, стоял отец Элоиз, посол Ро Аластейр. От моего первого шага по паркету он поднял взгляд.

- Вовремя, я думал, что придется идти за вами, - он поцеловал Элоиз в лоб. – Ты выглядишь идеально, куколка, и ты неплох, Веран. Нам нужно попросить портрет, пока мы не уехали, иначе твоя мама не поверит.

Я указал на его наряд, жилетку и свободные штаны в стиле Сиприяна.

- Почему вы не в одежде моквайцев?

Он похлопал по широкому поясу, такому же бирюзовому, как его галстук.

- Я старый посол, так что могу прикрыть свой чужестранный, но безобидный наряд очарованием. Но вы – юные, должны придерживаться моды при дворе.

- Вы просто не любите местные штаны, - возмутился я.

- Я ненавижу их, - согласился он. – И никто не хочет видеть меня в них. Может, двадцать лет назад, когда я был красивым, как ты, но не теперь.

Элоиз застонала и провела ладонью по глазам.

- Ради Света, папа.

Он улыбнулся и протянул руку.

- Идемте, они скоро начнут, и мне нужно повторить терминологию, пока я не устроил еще один международный скандал, - Ро немного знал моквайский язык, но его акцент был ужасным, и он мог путаться в важных терминах. Элоиз была лучше, но не так легко разговаривала, потому тут был я. Ро кивнул мне. – Произнесешь еще раз название месяца?

- Моконси, - сказал я, мы пошли по дорожке. – Но «к» нужно держать ближе к горлу, иначе будет звучать как «мусор».

- Точно. И цвет бирюзовый, а не зеленый, как в прошлом месяце, и это значит… спокойствие.

- Это баккси, папа. Октябрь, - сказала Элоиз. – Моконси – это дружба.

- Верно, - сказал он, пригнулся под низко висящим фонарем над дорожкой. – Я тебя проверял.

Элоиз вздохнула и заметила, что я посмеивался.

- Ясное дело. Тебе нужно проверять меня о том, из-за чего утренняя церемония?

- Я оскорблен, куколка, - возмутился он, но наигранно. – Из всех людей, которые знают о шутках при дворе, лучше всех твой отец. Посол – это моя вторая профессия.

- Надеюсь, ты не звал ашоки придворными шутами, - сказала Элоиз. – Они скорее как рассказчики.

- Ближе всего это переводится как «рассказчики правды», - сказал я. – Что-то между шутом и бардом. Насколько я читал, они – те, кто может публично шутить над политиками, монархией и двором, и они помогают всем расслабиться.

- И сегодня принц Яно назовет нового, - сказал Ро, улыбаясь от наших попыток исправить его. – Знаю. Это важный день, мы можем быть первыми жителями востока, которые увидят начало карьеры ашоки. Насколько я понимаю, умелый ашоки может изменить политический климат при дворе. Нам нужно надеяться, что назначенный будет за нашу работу в Феринно. Кстати, - Ро указал на пергамент в своей руке. – Мне пришло утром письмо от твоего дяди Кольма. На него напали бандиты у Снейктауна.

Элоиз охнула и повернула голову к отцу.

- Он в порядке?

- Похоже, его просто обокрали, а не ранили, - рассеянно сказал я, отвлекшись на пруд с покрашенной в бирюзовый рыбой. Они красили рыб.

- Откуда ты знаешь? – удивился Ро. – Это… ты прав, но откуда ты знаешь?

Я отвел взгляд от пруда. Скрытность не удалась. Он и Элоиз в смятении смотрели на меня.

- Эм… он… он прислал и мне письмо. Просил… писать родителям, - я пожал плечами. – Он сообщал новости о доме.

- А что случилось дома? – спросила Элоиз.

- Ничего, - я тут же покраснел от глупого ответа, поняв, что стоило придумать что-то безобидное. – Но… о Кольме.

Элоиз, к счастью, повернулась к отцу.

- Да, о дяде Кольме. Он в порядке?

- Два стража с ним были ранены, но Кольм или не был ранен, или умолчал, - мы повернули с тропой, и золотой свет проникал лучами среди стволов темных кедров. Гул голосов доносился до нас. – Думаю, если я смогу связаться с кучером, я выясню, кто на них напал.

Я взглянул на него, вспомнил слова Кольма о бандите Солнечном щите.

- Почему?

- Потому что сейчас Феринно – котел проблем. Если мы хотим проложить там дорогу, было бы хорошо знать, у какого бандита какая территория, - сказал Ро. – Та часть у Южного Бурра важна для создания дороги. Воды больше нет на пятьдесят миль.

Я чуть расслабился. Он не думал о похищении старшей дочери больше десяти лет назад или возможности, что она была в лагере бандитов посреди пустыни.

И, конечно, я подумал о Мойре Аластейр – что странно, потому что я о ней ничего не помнил. Я видел ее портрет один раз, когда шел рядом с мамой в покои королевы Моны во время визита в Озеро Люмен. Картина была спрятана за письменный стол королевы. Я заметил два одинаковых коричневых лица с веснушками и кудрями, глядящих с детского портрета. Я не думал о той картине годами. Мы прошли к сиянию коридора впереди, я взглянул на Элоиз.

Мойра выглядела бы сейчас так же, если была жива. Я нахмурился от мрачной мысли, но не знал, как она могла быть не мертва.

Ни Элоиз, ни Ро не связали атаку на карету Кольма с бандитом Солнечного щита или потерянной Мойрой. Я попытался вернуть слова Ро к безопасной теме.

- Нам стоит узнать об активности бандитов у границы, если об этом будут говорить при дворе, - сообщил я.

- Кстати, - Ро повернулся к Элоиз. – Получилось сблизиться с принцем Яно? Я хотел узнать вчера, но отвлекся на королеву Исме.

- Ну, немного, - сказала она. – Он все еще… сложный для общения.

Я слышал неохоту в ее голосе – Элоиз не любила плохо говорить о других. Я восхищался ею за это, но не мог отрицать, что она драматически преуменьшала плохой темперамент местного принца. Я работал почти все время рядом с Ро, Элоиз знала язык лучше него, но я, судя по их общению, не завидовал ей.

- Он просто… - она запнулась и начала снова, поджав губы и обдумывая слова. – Он кажется… печальным, если честно. Почти не покидает комнаты, почти ни с кем не говорит, никогда не улыбается. И я знаю, дело не в языковом барьере, он знает восточный язык лучше, чем я – моквайский, но говорить с ним как…

«Как с кирпичной стеной», - закончил я мысленно за нее.

- Это сложно, - сказала она.

- Он показался тебе таким и в переписке в прошлом году? – спросил Ро.

- Нет. А тебе, Веран?

Она была доброй, спросила моего мнения. Она писала письма Яно, я только проверял их на ошибки. Я покачал головой.

- Он казался дружелюбным в письмах и готовым к переговорам.

- Точно, - согласилась Элоиз. – У него были разные идеи союза с университетом, создания дороги в Феринно, переход от рабского труда к промышленному и прочее. Но тут, стоит мне затронуть политику, он делает вид, что не слышит меня.

- Хм, - Ро задумчиво нахмурился. – Я хотел бы сказать, что я удивлен, но тут самое серьезное препятствие. Все дворы на востоке знают нас – у нас общий язык, границы и культура. Но море и пустыня отделяли нас от Моквайи веками. Мы делаем новые шаги, и тут точно есть нормы, которые мы не понимаем. Если бы решал я, мы бы год только изучали народ Моквайи, а потом заговорили бы о политике. Но проблемы в Феринно с работорговцами все ускорили, и вместо года у нас восемь недель, и четыре уже прошли.

Золотой блеск пробился из-за темных стволов кедров и бирюзовых фонариков. Впереди Зал Ашоки сиял светом и шумом, доносился пряный запах горячего чая со сливками. Ро посмотрел на двери впереди, замедлился и похлопал Элоиз по руке.

- Вот, что я скажу, леди-принцесса, - начал он. – А если Веран будет этим утром с тобой, а не со мной? Может получиться спокойнее – пара друзей вместо одинокого дипломата.

Тревога вспыхнула в моем животе.

- Я не обучен политике, - и рядом с такими людьми, как Элоиз и моя старшая сестра, Виямэй, наследницами своих тронов, я выглядел как младенец, изображающий старшего. Элоиз была всего на два года старше меня, но я не мог до нее дотянуться.

- Не будем трогать политику утром, хотя ты лучше, чем ты думаешь, Ви, - Ро ткнул меня локтем и указал на бирюзовые знамена на деревьях. – Это первый день нового си – день праздника. Может, мы вели себя не так. Просто будьте дружелюбными, может, принц потеплеет. Можно даже попробовать попросить об обучении, если думаешь, что может сработать – может, Яно откроется, думая, что он – чей-то наставник.

Элоиз не была убеждена, с сомнением взглянула на отца.

- Ты справишься с королевой Исме без перевода от Верана?

Он с болью закрыл глаза.

- И снова, куколка, я оскорблен…

- Два дня назад ты говорил ей, что Моквайя – как зеленая опухоль, - перебила она с упреком. – Что бы это ни значило!

Я фыркнул и подавил это. Ро сказал это с серьезным лицом, и мне пришлось подавлять смех, пока я переводил возмущенным придворным схоже звучащий «рай».

- Ах, но я мог сделать куда больше ошибок, - Ро кривился и улыбался одновременно. – И я все еще думаю, что между теми словами нет разницы, - он махнул нам, когда мы захотели возразить. – Я справлюсь утром. Ее придворные думают, что мои оговорки забавные, и я собираюсь слушать сплетни о новом ашоки. Что скажешь, Веран? Побудешь с Элоиз немного, попробуешь разговорить Яно? – он быстро кивнул Элоиз. – Но я все еще считаю, что ты хорошо постаралась…