40

Веран

Мы с Ларк глядели на Тамзин. Ее язык был разрезан надвое.

- О, земля, - пролепетал я, перешел на моквайский. – Тамзин… они… разрезали тебе язык?

Она закрыла рот и кивнула, отклонилась к моей руке.

- М-мне так жаль. Мы… отвезем тебя к лекарю…

Она отмахнулась рукой, отказ и безразличие. Ее значение было понятным – лекарь сможет сохранить раны чистыми от заражения, но не соединит язык. Я переглянулся с Ларк, ее губы были поджаты, она хмурилась.

- У меня в сумке есть немного пергамента, - сказал я. – И уголь, можешь достать их? Она может записывать ответы.

- Давай сначала дадим ей еды, она выглядит голодно, - Ларк опустила свечу и открыла мою сумку. – Спросил ее, голодна ли она.

- Проще всего дать мед… но этого мало, - я пытался вспомнить все, что читал о заболевших, как мама описывала заботу, и как меня поднимали с пола, полного боли. – Ей нужна соль, бульон… что-то серьезнее…

- И мы получим это в Пасуле, Веран. Сейчас нужно дать то, что есть, - она вытащила баночку меда. – Попробуй это.

Я потянулся к меду, но пальцы сжались на рукаве Ларк. Мы убегали вслепую в темноте от падающего здания, и я только сейчас заметил прорехи в ее рукавах, опаленные края, ожоги под ними. И на ее плече была не тень, а кровь.

- Ты… ранена.

Она склонила голову, шляпа скрыла лицо.

- Да, лучше не портить мои порезы.

Я опустил голову и увидел темные пятна на ее носу, на бандане.

- Ларк…

Она убрала мою ладонь с ее руки.

- Хватит, Веран. Сосредоточься на Тамзин. Чем она сильнее, тем быстрее мы попадем в Пасул. Мы можем быть там завтра вечером, если она выдержит, - она посмотрела на меня. – И ты тоже ранен.

- Да?

Она провела большим пальцем по моему виску, вызывая жжение. Я ощупал там же, ощутил рану возле волос. Она склонилась, чтобы разглядеть рану, ее лицо было в дюймах от меня. Свеча сияла золотом в ее глазах. Желудок сжался от ее внезапного движения.

Ее взгляд подвинулся к моим глазам, и она поспешила отодвинуться.

- Я промою ее позже. Сосредоточься сейчас на Тамзин.

Она открыла баночку меда. Я посмотрел на Тамзин в своих руках. Она прислонялась головой к моему плечу, но глаза были открыты. Она выглядела не так, как на рисунке в комнате Яно. Ее щеки и глаза были впавшими, ее кожа стала серой, губы потрескались. Ее густые сияющие волосы состригли, еще и жестоко – было видно засохшие участки, где лезвие задело кожу. Но она смотрела на меня с той же проницательностью, что и на портрете, и было видно ту ашоки, которая рассказывала правду.

Я сел удобнее, приподнял ее чуть сильнее. Ларк поискала в моей сумке и вытащила деревянную ложку.

- У нас есть мед, - сказал я. – Попробуешь съесть немного?

Тамзин кивнула. Ларк зачерпнула мед и поднесла ложку к ее губам. Тамзин забрала ложку и погрузила в рот. Она посмотрела на меня, задумчиво щурясь. Другой рукой она ткнула меня в грудь.

- Что?

Она указала на меня, потом на Ларк.

- Хочешь узнать больше о нас?

Она кивнула, вытащила ложку изо рта и опустила в мед.

- Я – Веран Гринбриер, сын короля Валиена и королевы Элламэй Сердцевины из гор Сильвервуд. Я – переводчик для делегации с востока. Я приехал с принцессой Элоиз Аластейр и ее отцом из Алькоро в Моквайю.

Она кивнула и опустила ложку в мед.

- И Ларк… - я посмотрел на нее, не зная, как она хотела себя описать.

- Я помогаю, - сказала она на грубом моквайском.

- Она – мой друг, - сказал я, а потом понял, что сказал «мой друг», а не просто «друг», как собирался. Фраза повисла в воздухе на миг. Я ждал, что Ларк фыркнет, но она не стала перечить. Может, она знала моквайский не так хорошо, чтобы уловить разницу.

Тамзин глядела на Ларк, взгляд упал на ладонью Ларк. Она опустила ложку в баночку и медленно сжала пальцами запястье Ларк. Когда я попытался так сделать, я получил щитом по лицу, но Ларк разрешила Тамзин поднести ее ладонь к свету свечи. Огонь замерцал на ее татуировке солнца.

Брови Тамзин приподнялись.

Она знала.

- Эм… Ларк известна некоторым как бандит Солнечный щит, - быстро сказал я. – Но она не нападала на твою карету в Виттенты.

Тамзин закатила глаза.

- Ты уже знала это?

Она кивнула и зачерпнула еще ложку меда.

- Уа.

Я не сразу понял, что она заговорила. Ее голос был хриплым. Она могла мало говорить, но в моквайском слове для «да» не было согласных.

- Ты знаешь, кто на тебя напал? – спросил я.

- Найм, - сказала она.

Я склонился вперед.

- Кто?

Она посмотрела на Ларк, сложила ладони как скобки.

- Найм.

Понимание проступило на лице Ларк. Она стиснула зубы.

- Я должна была понять, - сказала она на моквайском. – Женщина с одним глазом. Когда она увидела мое клеймо… я должна была понять.

Тамзин кивнула, но я все еще не понимал.

- Что понять? – спросил я у Ларк.

Она покачала головой и перешла на восточный.

- Когда я столкнулась с той женщиной в пустыне, она заметила мою метку и тут же напала. Я тогда не задумалась об этом, многие люди в пустыне меня не любят, но теперь это понятнее. Она была Наймом. Они – безумные фанатики, для них люди, работающие по контракту, - низшие члены общества, без достоинства, словно мы делаем это из-за лени или беспечности, - она посмотрела на Тамзин и спросила на моквайском. – У нее была изогнутая татуировка?

Тамзин кивнула и указала на лодыжку.

- Некоторые Наймы, не все, но верные – получают татуировки, - сказала мне Ларк. – Два полукруга, они не соединяются, как на круглой метке рабов. Их метка не полная. Открытая.

- Без привязи, - сказал я.

- Да.

Я уставился на нее.

- Я о таких не слышал.

- Таким никто не захотел бы хвалиться при дворе, - Ларк держала баночку меда, чтобы Тамзин снова зачерпнула его ложкой. – Они ведут себя нагло среди своего вида, но в большом обществе на них смотрят свысока.

- Это… ужасно. Но и хорошо. Это ответы, - я посмотрел на Тамзин и перешел на моквайский. – Мы знаем, кто на тебя напал, и она уже мертва. Ты в безопасности, и Яно в безопасности. Двор…

Но Тамзин качала головой. Она осторожно вытащила ложку изо рта и прикрыла глаз ладонью, все еще качая головой.

- Женщина с повязкой? – спросил я. – Она мертва, бандит ее убил…

- Это была не она, - вдруг поняла Ларк. – Хочешь сказать, что это не она напала на тебя? Не она ранила?

Она опустила ладонь и кивнула.

- Не она, - повторила она, кривясь от боли.

- Не она, - я был ошеломлен. – А другая женщина? В коридоре? – я старался не думать об огне на ее коже.

Тамзин снова покачала головой.

- Яно получал послания с угрозами от крупного мужчины с ножом, - сказал я. – Это был кто-то похожий?

Она снова покачала головой.

Я прикусил губу. А я-то думал, что Тамзин знала, кем был предатель при дворе.

Кто все еще был при дворе.

- Значит, тот, кто это сделал, - сказала Ларк на восточном, озвучивая мои мысли. – Тот, кто все задумал…

- Все еще там, - согласился я.

Мы молчали миг, Тамзин потягивала воду, съела еще ложку меда.

- Ну… думаю, мы разберемся, - сказал я. – Яно ждет нас в Пасуле. Может, он нашел ответы. Он будет рад, что ты жива… что?

Она медленно и с болью закрыла глаза. Ее брови сдвинулись.

- Что такое? Ты не хочешь увидеть Яно?

Она открыла глаза, но смотрела не на нас. Она смотрела мимо нас на звездное небо. На ее лице было нечто близкое к смирению. Мы с Ларк переглянулись. Стоило задавать вопросы, на которые можно было ответить «да» или «нет».

Ларк оглянулась за горизонт.

- Почему бы нам не уехать дальше? Стоит проехать как можно дальше, а потом отдохнуть, когда солнце встанет. Если искры от огня попадут на равнины, огонь быстро потянется по земле. И я не знаю, не пошел ли за нами Доб.

Я взглянул на нее.

- Он убежал? Я думал, что видел тела…

- Он был на земле, когда я вбежала в дом. Но его не было там, когда я вышла, - она отвела взгляд. – Я убила того, у которого не хватало зуба, и я добила того, которого ты ударил банкой.

Ее голос был сухим, но не совсем ровным. Я не хотел никого убивать. Теперь я понимал, что и она не хотела.

Она посмотрела на меня, лицо было мрачным, в саже и крови.

- Уходим отсюда.

- Ладно. Тамзин, нужно проехать немного дальше. Хорошо?

Она кивнула и попыталась закрыть баночку меда. Я закончил за нее. Ларк потушила свечу и сложила вещи в мою сумку. Пока она приводила лошадей, я расстегнул плащ и укутал в него Тамзин.

- Не против поехать со мной? – спросил я.

Тамзин закрыла глаза и слабо покачала головой. Ткань моего плаща шуршала, ее ладонь появилась из складок. Она раскрыла ладонь. Жест благодарности моего народа. Наверное, где-то в моквайской книге описывалась восточная культура. Я сжал ее ладонь.

Ларк привела мою лошадь.

- Забирайся. Я подниму ее.

Я залез в седло, но Ларк не стала склоняться к Тамзин, а коснулась моего колена.

- Ты в порядке? – спросила она. Луна была половинкой и низко на горизонте, но озаряло ее глаза. Она была словно создана из неба.

- Да, я в порядке.

- Ты устал, - сказала она. – Там было ярко.

Что-то дрогнуло в моей груди, и это был не стыд, а что-то теплее.

- Сейчас я в порядке.

- Скажи мне, - она сжала крепче. – Скажи, если будешь не в порядке.

Я кивнул.

- Хорошо.

Она отпустила и склонилась. Она подняла Тамзин, передала ее в мои руки. Она была почти невесомой, как птица. Я прижал ее к груди и взял поводья. Ларк забралась за свою лошадь, медленно и скованно. Я надеялся, что ей не было больнее, чем она показывала.

Она устроилась в седле и свистнула Крысу. Она кивнула и поехала в ночь.