Все мы были не в лучшем состоянии.

Искусственная нога не подходила Розе. Седж сделал ее, увидев кого-то с похожей в Снейктауне, но из кусочков всячины: ремешки старого седла, шерстяная рубаха и пряжки откуда-то. Она ходила, и искусственная нога волочилась по земле. Седж хотел сделать ей ногу лучше, но, хоть он умел превращать одни вещи в другие, это было сложнее рогатки. Он пытался, потому что любил Розу всем сердцем. Думаю, если бы он мог отрезать свою ногу и отдать ей, он бы сделал это.

Я тоже.

Она была не одна с проблемой – Пикл был с язвами на губах, которые никак не заживали, и старые шрамы остались от ветрянки. Андрас всегда страдал от заражения глаза, он был розовым и слезился. Лила мало говорила об этом, но переживала из-за нерегулярных месячных, вызывающих боль, порой пара капель, а порой поток, от которого ее тошнило почти неделю.

Уит тревожила меня больше всего – ее заячья губа влияла на ее речь так, что она предпочитала молчать, но это было не одной проблемой. Она словно стала пропадать понемногу, глаза погружались глубже в бледную кожу. Я порой гадала, не болела ли она от невидимой болезни. Ее нужно было отвести к лекарю, но ближайший был в Снейктауне, в трех часах езды отсюда, и у нас не было денег на лекарство или операцию.

Седж был здоровее всех, а, может, Сайф – и я только ждала дня, когда один из них расшибет голову во время рейда. Сайф был самым образованным среди нас, часто играл роль лекаря, хоть был младше многих, да и знал только, как остановить кровотечение.

И я. Я, наверное, тоже была здоровой, хотя тело постоянно ныло от постоянного движения, кашель порой вырывался из груди, и тревога грызла меня, казалось, что все развалится. Что кто-то сможет убить нас. Что люди из города решат, что нас нужно убрать, выкорчевать наш лагерь в каньоне Трех линий. Что Уит, Андрас и Сайф попадут в телеги, их жизни купят и продадут, оттащат туда, где нужны были рабочие.

Это случится и со мной.

Я погрузила ладони в неглубокую воду, оставила их там, волосы давили на шею, прогоняя напряжение. Потому я ненавидела замедляться, когда я была занята в лагере, заботясь о ребятах, у меня не было времени думать о проблемах, прячущихся за светом огня. Но, благодаря тому бородатому путнику, все ее тревоги чуть утихли.

«Жизнь может быть другой».

Я нахмурилась, сжала кулаки под водой. Я была бы рада, если бы все было иначе. Пикл получил бы лекарство для кожи. Уит получила бы настоящую еду и заботу. Андрас смог бы вернуться к семье в Сиприяне. Роза могла получить подходящую искусственную ногу, от которой не будет мозолей на бедре, которая не будет сползать, когда она в седле. Седж получил бы работу с оплатой. Лила вернулась бы в Озеро Люмен и узнала бы, была ли она оттуда. Сайф мог пойти в школу.

Но богачи, как мужчина в карете – они не бывали на окраине общества – не понимали риск этого. Если я пойду в ближайший город с болезненной Уит или Пиклом, а то и с Андрасом, что будет дальше? Я не могла придумать, как было бы, кроме темницы или телеги для рабов.

Камни застучали за шкурой бизона.

- Ларк, ты закончила?

Лила. Я убрала волосы за голову, посмотрела в сторону шкуры. Она стояла у ручейка, что тек от лужи, уже расплетала длинные русые волосы.

- Нет, - ответила я.

Она фыркнула.

- Скоро стемнеет.

- И?

- Станет холодно. Не говори мне разводить костер, потому что будет дым. Смысл дня мытья в том, чтобы не пахнуть дымом хоть пару часов.

Я вздохнула, плеснула воду под руки и за шею. Я хотела сказать, что дым отгонял насекомых, но я не хотела, чтобы она разводила костер. За годы, что мы жили в каньоне, мы собрали весь доступный хворост для костров. Разжигать огонь для купания было бы глупой тратой хвороста.

- Ладно, - крикнула я. – Лужа твоя, - я постаралась убрать раздражение из голоса – Лила бывала раздражающей, но если она и была сосредоточена на внешности, то потому что она получила свободу делать это. Я стряхнула воду с кожи и встала с камней. Ветерок из каньона бил по воде, оставшейся на коже.

Лила уже сняла половину одежды, стояла у края лужи, выжидая. Я выбралась из воды, и она тут же заняла мое место. Я собрала вещи с можжевельника, пошла к ручейку, дрожа от ветра. Она была права. Солнце спускалось к краю каньона, воздух быстро остывал. Я прошла мимо ветвей ивы у ручья, добралась до ровного камня на солнце, и я опустилась туда, ноги оказались в ручье. Я не была готова покинуть воду, хоть ее было мало.

Крыс бегал в воде, ступал по камням, чихнул, когда задел носом. Вдали стая койотов запела вечерним хором. Крыс поднял голову и посмотрел на стену каньона.

- Ты изгой, как все мы, - я потерла грязь на коже. – Не отсюда, не оттуда. Кто был койотом? Твоя мама или папа? Ты вообще знаешь?

Он посмотрел на меня, убрав ухо назад из-за пения его родственников. Его имя, как и многие наши, было выдуманным. Когда я нашла его щенком, он так ощетинился, что напоминал промокшую крысу, хвост был лысым. Теперь у него была густая колючая шерсть.

Я почесала за его ушами, шерсть прилипала к влажной коже. Он лениво прикрыл глаза.

- Тебе лучше, чем нам, - сказала я. – Ты хоть можешь выжить на мышах и падали.

Он лизнул на руке участок пота, который я пропустила. Прохладный воздух задевал мою голую спину, воруя остатки воды из лужи.

Из-за кустов послышались шаркающие шаги Розы. Я выпрямилась, она подошла со своим полотенцем из мешка на плече.

- Лужа свободна?

- Лила тебя опередила.

Она тихо выругалась и опустила мешок.

- Это надолго.

- Наверное, - я нашла в своих вещах ценный кусочек мыла, а она опустилась на камень у ручья. Я поливала горстями воды голову, она расстегнула ремешки на искусственной ноге, вздохнула, сняв ее с колена. - Новые пряжки помогают? – спросила я, втирая мыло в кожу.

- Нет. Они сильнее, но теперь от них мозоли, - она зашипела, закатывая штанину, открывая линию синяков на колене. – Не говори Седжу.

Я потирала кожу головы с мылом.

- Может, тебе нужно чем-то проложить там, как одеяла на седлах. Их продают в Снейктауне.

- И как мы такое купим? За красивые глазки?

- Мы получили монеты у того старика. Там пара серебряных.

Она фыркнула, промывая волдыри водой из ручья.

- Я не потрачу деньги на одеяло, когда у нас кончается крупа, а у тебя – мыло.

- Если так ты не будешь страдать, Роза…

- Нет. Я отыщу одеяло в другом месте. Используй деньги на Уит или Андраса, - она замерла на миг, глядя на шрам над коленом, оставшийся от удара быка, обезумевшего от клеймления, сломавшего ей голень. – Кстати, ты… заметила кое-что в Андрасе?

Я выдохнула. Я гадала, как поднять эту тему с ней.

- Я заметила, что он промазал мимо ручки ведра на прошлой неделе. Хотя оно стояло на виду.

Она кивнула.

- Этим утром он налил кофе мимо кружки на землю.

Я опустила голову, полила ее водой, смотрела, как ценное мыло смывается в ручей. Я стояла на коленях, волосы свисали вокруг лица. Они стали занавесом, я почти могла представить, что мир состоял только с текущей воды, чистой и холодной.

- Ему нужно лекарство, - продолжила Роза. – Что-то для глаз, пока не поздно.

- Ему нужно в Сиприян, - сказала я. – К семье.

- И как это случится? Он не доберется. Его поймают по пути работорговцы или обворуют… слепого, - она нечаянно произнесла последнее слово.

- Я отвезу его.

- И как же? Я знаю, что ты можешь выжить с мухами и без еды, но он – просто ребенок, и такое путешествие требует денег – на еду, по крайней мере, припасы и ночлег. Наши запасы монет едва ли доведут до Тессо.

Я покрутила прядь пальцами. Влажные волосы завивались у кожи головы.

- Я работаю над этим. Если прибережем деньги, нужно лишь напасть на пару хороших карет.

Она притихла на миг.

- Это наш план? Просто нападать на кареты?

- А что ты предлагаешь, Роза?

- Один из нас мог бы работать.

Я покрутила еще прядь, взялась за следующую.

- Да, и получить место в местной тюрьме. Кто нас наймет?

- Думаю, сенат Алькоро выражал интерес не раз.

- Я не выдам себя им.

- Я не говорила, что тебе нужно. Я могу.

Я потерла еще прядь.

- Чтобы они дали тебе значок и отправили в пустыню рисковать, как раньше, но ради их выгоды?

- Но будут деньги, - парировала она. – Еда, одеяла и лекарства. Уит и Андрас получат помощь.

- В доме для сирот, если повезет, а скорее всего – в тюрьме, как Восс. Это касается всех нас.

- Это стоит попытки.

- Это другая форма рабства! – я дернула за следующую прядь. – Они снова будут владеть тобой, но уже с бумагами.

- Что ты предлагаешь? – резко спросила она. – Оставаться в каньоне вечность, пока мы не умрем, как мухи? Маленькие так не выживут, Ларк. Мы уже играем в опасную игру. Когда мы с тобой нашли это место четыре года назад, мы не считали это место постоянным домом. Просто укрытие.

- А потом мы нашли карман с водой и напали на первую карету, - напомнила я. – И поняли, что это лучший дом из тех, что можно найти. Я не поведу других в город. Я не отдам их в лапы блюстителей закона, которым нет дела, вернемся ли мы в телеги, - я потерла еще прядь. – Я не дам разогнать нас. Ты хочешь, чтобы они забрали Уит или Андраса?

- Ты боишься того, что будет с ними без тебя, или ты боишься того, что будет с тобой без них?

- Я не боюсь, - выдавила я, слова повисли между нами. Кожу головы покалывало там, где я дергала за волосы с силой.

Я не боялась. Я была в ужасе.

За всех нас.

Роза вздохнула. Она поднялась с камня и прыгнула на здоровой ноге, чтобы оказаться за мной. Она стала перебирать пальцами мои волосы, мягче гладить ладонями голову.

- Я знаю, что ты не боишься, - сказала она. – Бандит Солнечный щит ничего не боится. Но ты переживаешь. Глупо не переживать. Я просто пытаюсь обдумать все варианты. Мы должны ради малышей.

Я выдохнула.

- Знаю. И я сделаю, как лучше для них, начиная с Андраса. Я разберусь, как отправить его в Сиприян. Но не беги пока к алькоранцам. Дай мне время. Я разберусь.

Она тихо фыркнула.

- Ясное дело.

- Я серьезно.

- И я. Твоя жизнь – сплошное «Я разберусь», - она промыла пряди у моей шеи. – Просто… помни, что не все нужно решать самой.