Я отвернулся прежде, чем успел сделать какую-нибудь глупость. Когда Денни выпрямился, я услышал тяжелое дыхание Киры. Что за чудесный поцелуй… Ненавидя каждую секунду происходящего, я откашлялся и поерзал на сиденье.

Кира наблюдала за Денни, пока он не исчез в баре, а я изо всех сил пытался контролировать внезапный порыв яростной ревности. К тому времени, как Кира повернулась ко мне, я более или менее контролировал себя. Я мог притвориться, что этого не было. Если я проигнорирую этот поцелуй, значит, он был не настоящим. Нам обоим нужно было сменить тему разговора.

Поскольку теперь я наконец мог это сделать, я, улыбаясь, взял Киру за руку.

– Я тут подумал... Наверное, ты пока не готова познакомить меня с родителями… Я это полностью понимаю. Может, останешься на зимние каникулы со мной? Или сгоняем в Уистлер? В Канаде очень красиво, и... Ты на лыжах катаешься? Ладно, если нет, тогда мы просто не будем вылезать из комнаты.

Остановившись, я одарил Киру озорной улыбкой. Я знал, что несу бессвязный бред, но мне хотелось, чтобы она сосредоточилась на том, что получает, а не на том, что теряет. Я буду самым лучшим парнем в мире для нее. Я дам ей все, что у меня есть и даже больше.

Кира смотрела на меня, но мне казалось, что она не слышала меня. Она думала о чем-то другом, о ком-то другом. Не зная, что еще делать, я продолжал говорить.

– Мы могли бы снять номер с джакузи, заказать вина, может быть, взять немного этой причудливой клубники в шоколаде. Потом мы могли бы прогуляться по городу, посетить магазины. Это будет здорово, вот увидишь.

Она сглотнула, но ничего не ответила.

– Это лишь один из вариантов, – нахмурившись, продолжил я. – Можем поехать куда-нибудь еще, если хочешь. Я просто хочу провести с тобой немного времени. Наедине. Нам это действительно нужно. Чего бы ты хотела?

Кира молча смотрела куда-то вдаль.

– Неужели я потерял тебя? – она все еще смотрела словно сквозь меня, поэтому я повернул голову, пытаясь привлечь ее внимание, и снова спросил: – Кира… Ты еще со мной?

Ее щеки окрасил румянец, и Кира удивленно взглянула на наши переплетенные руки.

– С тобой все в порядке? – обеспокоенно спросил я. – Может, хочешь домой?

Я знал, что это было трудно для нее, но мне хотелось, чтобы она видела во мне надежду. Она не останется одна, я буду с ней на каждом шагу этого пути.

Кивнув в ответ на мое предложение, Кира встала, и повел ее в сторону выхода, придерживая за спину. Когда мы вышли на парковку, она осмотрелась и заметила кофейную будку. Я улыбался, прикидывая, думает ли она о нашей близости там – пытка и блаженство. Эту ночь я никогда не забуду.

Впервые в жизни я был по-настоящему взволнован своим будущим. Это было странное, но приятное чувство. Намного лучше, чем бесконечное отчаяние.

– После школы я путешествовал автостопом по орегонскому побережью. Так и познакомился с Эваном. Дело точно стоит того, тебе понравится. Там такие пещеры… Со всеми этими сумасшедшими сталагмитами, сталактитами, как их там называют. И вдоль пляжа повсюду морские львы. С ними можно поговорить, и они ответят. Они классные, но громкие и капризные. Гриффина напоминают.

Я усмехнулся, но Кира не рассмеялась вместе со мной. Она смотрела прямо перед собой, пока мы шли к машине. Интересно, заметила ли она, что машина Денни пропала. Наверное.

– Можем поехать дальше, если захочешь. Может, в Лос-Анджелес? Я покажу, где встретил остальных ребят. Хотя нет, где я встретил Мэтта и Гриффина я тебе не покажу... Но могу показать, где был наш первый концерт. И место, где я останавливался, пока был в городе. Там, где я купил Шевелл. Понимаешь, знаковые места.

Я снова засмеялся, но Кира продолжала молчать. Страх забегал у меня по спине и обвил сердце ледяными щупальцами. Она совсем меня не слушала... Кира была за миллион миль отсюда. С Денни. Я так и знал. Ее глаза блестели сильнее, чем стоило бы, и я понимал, что плакать она будет не обо мне. Она вспоминала их отношения. Она передумала.

Когда Кира внезапно остановилась и отдернула руку, я понял, что был прав. Она передумала и в конце концов выбирает Денни. Хотел бы я удивиться, но почему-то был совсем не удивлен. Что-то в глубине моего сознания кричало, что я жил фантазиями. Кира никогда бы не стала моей.

Я повернулся к ней лицом и понял, что это будет последний наш разговор. Вот и все. Пора прощаться.

Кира отвернулась, но я увидел проблеск вины в её глазах. Она отпускала меня. Слова были не нужны, но я все равно спросил:

– Я все-таки потерял тебя, да?

Кира, казалось, была удивлена, что я понял это без слов, когда взглянула на меня. Нечему удивляться. Всё было написано у нее на лице.

– Келлан, я не могу этого сделать… Пока. Я не могу его бросить. Мне нужно еще время...

– Время?

Меня так тошнило от этого слова.

– Кира… Так ничего не изменится. Сколько времени тебе нужно? – разгневанный, я указал на дом, где нас всех ждала боль, если оставить все как есть. – Теперь, когда он знает о твоей лжи, от проволочек ему станет только хуже.

И мне станет только хуже.

– Келлан, мне так жаль... Пожалуйста, не надо меня ненавидеть.

Глаза Киры наполнились слезами. Мои тоже. Она почти была моей. А может, я никогда и не был близок к этому.

Расстроенный, я запустил руки в волосы. Хотелось вырвать длинные пряди прямо с корнем. Мне нужно было остановить эти американские горки, нужно было успокоиться, прийти в себя. Мне нужно было снова почувствовать себя в безопасности.

– Нет, Кира, нет.

Ее глаза расширились от страха, а когда она заговорила, голос дрожал.

– О чем ты? Нет, ты не можешь меня ненавидеть… Или можешь?

Она выглядела такой испуганной. Мне не нравилось видеть ее такой беззащитной, но ей придется отпустить одного из нас. Придется отпустить меня. Поднеся руку к ее лицу, я мягко произнес:

– Нет, больше времени не будет. Я не могу. Меня это убивает…

Кира покачала головой, по ее щекам покатились слезы.

– Пожалуйста, Келлан, не заставляй меня...

– Тьфу ты, Кира, – я крепко сжал ее лицо руками и пристально взглянул на нее.

Ты только все усложняешь, все гораздо проще. Не думай, слушай свое сердце. Крепись, режь веревку, и пусть один из нас упадет.

– Выбирай сию секунду. Вообще не думай, просто возьми выбери. Я или он? Я или он, Кира?

Глядя мне прямо в глаза, она произнесла вердикт:

– Он.

На затворках сознания я слышал, как захлопнулась дверь тяжелой железной камеры, и я знал, что отныне мое сердце навсегда заперто в ней. И она никогда не откроется снова. Я больше не полюблю, не рискну снова испытать эту боль. Казалось, словно у меня на груди сидит слон, пытаясь меня раздавить. Я не мог дышать, в глазах заплясали звезды… Я даже слышал смех отца вдалеке. Кира выбрала его…

Горячие слезы покатились по моим щекам, и я знал, что это только начало. Сегодня будет много слез.

– Ох, – пробормотал я. Свет тускнеет? Я что, теряю сознание? Мне даже почти этого хочется. Потерять сознание и никогда больше не просыпаться.

Убрав руки с лица Киры, я молился, чтобы тьма поглотила меня. Моя грудная клетка была открыта настежь, мозг превратился в кашу. Пожалуйста, кто-нибудь, прекратите эту пытку.

Кира схватила меня за куртку и притянула к себе.

– Нет, Келлан… Подожди. Я не имела в виду…

Гнев на мгновение приглушил агонию.

– Нет, имела. Это был порыв. Первая твоя мысль… А первое, что приходит в голову, обычно оказывается правильным.

Закрыв глаза, я сглотнул и отбросил гнев в сторону. Какой смысл злиться на нее? Кира не виновата. Денни хороший человек, лучший, и она сделала правильно, выбрав его. «Почему же никто не выбрал тебя?» – спросил голос моего отца.

– Это то, что ты носишь в сердце. Он – вот, что в твоем сердце…

Так и должно быть.

Кира схватила меня за руки и крепко сжала, а я пытался успокоиться. Мне не хотелось превращать наше расставание в скандал. Я хотел попрощаться, как и планировал. Стойко. Открыв глаза, я на удивление спокойным голосом произнес:

– Я говорил тебе, что уеду, если таков будет твой выбор… И я это сделаю. Я не стану вам помехой. Я всегда знал, что сердцем ты не со мной. Я не должен был просить тебя выбирать… Тут нечего выбирать. Прошлой ночью я понадеялся, что… – вздохнув, я уставился на тротуар. Нет смысла разглагольствовать о том, чему никогда не бывать. – Мне надо было уехать сто лет назад. Я просто оказался эгоистом.

Кира нервно усмехнулась.

– По-моему, Келлан, я наделила это слово новым смыслом.

Улыбаясь, я смотрел на нее. Да, может и так. Мы оба постарались.

– Ты была напугана, Кира. Я это понимаю. Ты испугалась дать себе волю, и я тоже. Но все будет хорошо. Все у нас будет хорошо.

Как я буду жить без нее?

Мы сжали друг друга в объятиях так сильно, как только могли. Я не хотел отпускать ее, но знал, что должен. Одному из нас в конце концов пришлось это сделать.

– Никогда не рассказывай Денни о нас. Он от тебя не уйдет. Можете оставаться у меня сколько угодно. Даже комнату мою можете сдать. Мне все равно.

Кира отступила, чтобы взглянуть на меня, и я увидел страшный вопрос в ее глазах. Ты уезжаешь? Да. Уезжаю. На этот раз навсегда.

– Теперь мне придется уйти Кира, пока я в силах.

Слезы лились по ее щекам непрерывным потоком. Чувствуя, что мои щеки были сплошь изрезаны такими же ручейками, я помог Кире вытереть слезы.

– Я могу позвонить Дженни – пусть заберет тебя отсюда. К нему. Она тебе поможет.

Ты не останешься одна.

– А кто поможет тебе? – полным сострадания голосом поинтересовалась Кира.

Никто. Проглотив эту болезненную правду, я проигнорировал вопрос и продолжал говорить о том хорошем, о чем думал не раз.

– Вы с Денни можете отправляться в Австралию, там и поженитесь. У вас будет долгая счастливая жизнь, как и должно быть. Я обещаю не вмешиваться, – у меня дрогнул голос. Я буду так скучать по тебе.

Кира не хотела слышать мои размышления о ее жизни, она хотела знать про мою. Хотела удостовериться, что я буду в порядке.