Глава 9. Лекарство от сердечных мук

Я закрыл футляр гитары, торопясь домой. Это было воскресенье, вечер только начинался, а Кира сегодня не работала. Репетиция закончилась, и мы могли провести весь вечер вместе. А если я потороплюсь, то приеду еще до ужина, и тогда мы могли бы поесть вместе. Может, я даже попытаюсь что-нибудь приготовить. Спагетти? Меня, конечно, трудно назвать поваром, но вскипятить воду даже я смогу.

Я взглянул на Мэтта и Эвана.

− Ну, до завтра, парни.

У меня свидание. Ну не свидание, но есть кое кто очень важный с кем бы я хотел провести сегодняшний вечер. Эван так странно посмотрел на меня, что мне стало не по себе. Словно он что-то заподозрил... или я забыл о чем-то важном.

− Что? − медленно спросил я.

Эван ничего не сказал, просто кивком указал на Мэтта и поднял брови. И тогда-то до меня дошло.

− Черт, Мэтт. Сегодня твой день рождения. Прости, чувак, я совсем забыл.

Мэтт покраснел и почесал затылок:

− Не парься, Келл, это ерунда, − он кинул взгляд на Эвана. − Вы не должны устраивать из этого что-то особенное. Просто играть с вами − лучший подарок.

Гриффин сидел на спинке дивана и заворчал в ответ на комментарий Мэтта.

− Черта с два. Мы будем отмечать. Ни один день рождения не засчитывается, пока не проставишься, − он сосредоточенно нахмурился. − Мы ведь еще не ужинали?

Эван улыбнулся Мэтту:

− Нет, еще нет. Куда хочешь пойти, именинник?

Мэтт был почти раздражен. Он до жути не любил быть в центре внимания.

− Мне не пять лет... Не называй меня так, − вздохнул он: − Не знаю… Туда, где не делают праздник из того, что человек стал на год ближе к смерти.

Гриффин поднял брови в возмущении:

− Охренеть, я в шоке. Ну-ка еще раз, сколько тебе лет? Семьдесят два?

− Вот столько, − Мэтт поднял оба средних пальца.

− Одиннадцать? − усмехнулся Гриффин, и его улыбка стала еще шире, когда он повернулся ко мне. − Похоже на правду.

Даже когда я смеялся над шуткой Гриффина, мое сердце сжималось при мысли, что Кира сейчас одна дома, и, наверное, останется одна большую часть вечера… Мне наверняка не выпадет шанса провести целый вечер с ней еще… Ну, целую вечность. Но не пойти с парнями я тоже не мог. Поэтому я заставил себя улыбнуться Гриффину, когда произнес:

− Я знаю место, где тебя заставят носить дурацкую шляпу и будут унижать тебя весь вечер.

Гриффин спрыгнул с дивана.

− Да, черт возьми, давайте пойдем! Так, а что они вообще делают? − обернувшись, он нагнулся над диваном, сверкая передо мной своим причинным местом. − Если я буду себя плохо вести, они отшлепают меня?

Мэтт указал на брата.

− Я ни за что не пойду туда, где его могут отшлепать, − вздрогнув, он добавил: − Может, просто к Питу?

Сдержав вздох, я пожал плечами.

− Сегодня твой вечер. К Питу, значит, к Питу.

И почему Кира не работает сегодня? Может, позвонить, когда мы приедем, и пригласить ее? Я запрыгнул в машину, немного раздраженный, но твердо настроенный не заморачиваться. Не то чтобы я давно не видел Киру, но я прекрасно понимал, что время наедине с ней не бесконечно, и дурацкое ощущение, что оно подходит к концу, не покидало меня.

Я пытался улизнуть, когда мы зашли к Питу, но Гриффин шел прямо за мной и, схватив меня за руку, он сразу же потащил меня к бару. Хлопнув ладонью по стойке, он объявил:

− Налей-ка чего-нибудь покрепче для группы, Ритс. Сегодня мы будем в хлам!

Рита ухмыльнулась, заполучив прозвище от Гриффина, а после наклонилась, чтобы поцеловать меня в щеку. Отстраняясь от нее, я услышал, как она разочарованно вздохнула.

− Что угодно для моих любимых рок звезд, − а после начала издавать звуки, словно мысленно целовала меня. − Ммм, − бормотала она, готовя шоты.

Гриффин поднял руку с напитком в воздух и достаточно громко, чтобы слышали все посетители бара, выкрикнул:

− За моего двоюродного брата, который наконец вырос и надеется впервые прикоснуться к обнаженной девице... С днем рождения!

Весь бар взорвался смехом. Мы с Эваном тоже смеялись, пока Грифф в одиночку опрокинул шот. После он высунул язык, начав корчить рожи, а Мэтт, не моргая, сверлил его взглядом:

− Я, черт возьми, ненавижу тебя, − бесстрастно сказал он Гриффину.

Грифф схватил его напиток и влил в себя.

− Я знаю, − сказал он с ухмылкой.

Схватив Мэтта за шею, он потрепал его по голове. В конце концов Мэтт рассмеялся, пытаясь отделаться от Гриффина, и вот именно так выражалась дружба вечно спорящих и дерущихся братьев. Покачав головой, я передал Мэтту свой шот, и он с удовольствием выпил его. Эван взял свой и, выпив налитое, мы поставили стопки на стойку, где они мгновенно наполнились вновь.

Прошла целая вечность, прежде чем я смог наконец вырваться. В коридоре рядом с туалетом я нашел таксофон. Вероятно, им не пользовались уже тысячу лет, потому что трубка была вся в пыли. Отыскав в кармане мелочь, я набрал номер моего домашнего телефона, но ответом мне были лишь длинные гудки. Даже автоответчик не работал, что вообще-то странно, ведь Кира была одержима тем, чтобы он всегда был включен и мог записать любой звонок от Денни, который она могла пропустить.

Я могу оправдать это только тем, что Кира, вероятно, легла спать. Я скучал по ней. Меня переполняла грусть, но для ребят я продолжал улыбаться. Мне не хотелось, чтобы они начали задавать вопросы, когда я вернусь к столику.

Когда мы закончили, было уже довольно поздно. Я перестал пить уже давно, чтобы сесть за руль, но, когда я захлопнул дверь машины на подъездной дорожке, меня все еще немного штормило. Я улыбнулся, когда заметил хонду Денни на месте. Значит, Кира была дома, в целости и сохранности. Мне нравилось думать, что она здесь, спит совсем рядышком, всего в нескольких футах от меня… Ну, будет, как только я затащу свою заторможенную задницу в эти двери. Может, вода немного отрезвит меня. Да, вода − то, что надо.

Войдя в дом, я, твердо намереваясь умыться, направился в кухню. Бросил ключи на стойку и замер, осознав, что я в комнате не один. Кира еще не спала, она сидела в своей пижаме... И вид у нее был разбитый. Глаза красные, лицо чуть припухло, а в руке полупустой бокал вина. И пила она его так, будто это был сок. Плохи дела. Случилось что-то очень и очень ужасное. Мое сердце начало колотиться в ожидании ответа на этот вопрос.

− Привет, − сказал я, стараясь звучать непринужденно.

Она не отвечала, продолжая пить. Заметив на столе пустую бутылку, я сделал вывод, что ее запасы на исходе. И я знал только одну причину, которая могла довести ее до такого состояния.

− Все в порядке? − спросил я, заранее зная, что это не так.

− Нет, − я думал, что на этом ее красноречие иссякнет, но, к моему удивлению, Кира добавила: − Денни не вернется... Мы расстались.

Множество эмоций нахлынуло на меня одновременно: сострадание, горе... Радость... И чувство вины. Я подошел к ней, желая прижать ее к себе и сказать, что я буду рядом, что никогда не оставлю ее, но было видно, как она пытается подавить боль. И мои слова о заботе ей сейчас явно не помогут, надо просто дать ей погоревать. Вместо того, чтобы обнять ее, я отклонился, опираясь о стойку. Я даже убрал руки за спину, чтобы не искушать себя.

Понятия не имея, что я мог сделать для нее, я просто стоял и смотрел, как она с минуту пристально наблюдала за мной. Потом я задал вопрос, на который хотел получил отрицательный ответ, но не спросить не мог:

− Хочешь выговориться?

Она сделала паузу в поглощении вина ровно настолько, чтобы снова сказать мне:

− Нет.

Меня вновь накрыло облегчение: она не хотела говорить о нем. Наверное, она просто не хотела обсуждать это со мной, но это нормально. Нежелание говорить было мне понятно, я бы тоже не хотел на ее месте. Я знал, чего бы я хотел.

Взглянув на пустую бутылку, а после на ее бокал, я спросил:

− Хочешь текилы?

Он широко улыбнулась:

− Само собой.

Я открыл шкаф над холодильником и, порывшись в запасах алкоголя, достал бутылку текилы. Я не был уверен, что напоить Киру было хорошей идеей, но это единственное, что пришло мне в голову. По крайней мере она не будет пить в одиночестве. Я взял стопки, соль и лайм, достал доску и нарезал лайм. Все это время я ощущал, как Кира следит за каждым моим шагом.

Наполнив стопки, я протянул ей и, улыбаясь, произнёс:

− Лекарство от сердечных мук, как я слышал.

Она взяла у меня стопку, наши пальцы на мгновение соприкоснулись, и этого хватило, чтобы всё внутри меня запылало огнем. Теперь она одинока... Это все меняет. А меняет ли? Денни всё еще мой лучший друг, и я в долгу перед ним...

Твердо решив перестать так много думать пусть все на самотек, я окунул палец в напиток и смочил наши запястья. Кира не отрывала от меня глаз, пока я посыпал запястья солью. Когда она не решилась выпить первой, я решил растопить лед и взял свой шот, чтобы ей не было так неловко пить со мной. Текила не особо жгла мое горло, потому что я много чего выпил за вечер, но Кире первая порция далась нелегко.

Она высунула язык чтобы слизать соль, после влила в себя текилу и впилась в лайм, высасывая из него все соки. Это было то еще зрелище. А после лицо ее исказилось. Я посмеялся над ее реакцией и налил еще.

Второй раз прошел для нее чуть легче, третий ещё проще. Мы не разговаривали, просто пили. И чем больше алкоголя она употребляла, тем голоднее становился ее взгляд. Она пожирала меня глазами, практически также, как девчонки в баре. Я делал все возможное, чтобы игнорировать это, но это было невероятно сложно... Я хотел, чтобы она так на меня смотрела... Я тоже хотел смотреть так на нее. Но я не собирался загадывать, чем закончится сегодняшняя ночь. Мы были просто друзьями, которых объединяла лишь пара шотов. Двумя одинокими друзьями, которых в последнее время еще много чего объединяло…

К четвертому шоту алкоголь подействовал и на меня. Я пролил текилу, пытаясь налить ее в эти крошечные стопки. И чуть не выронил лайм изо рта, когда засмеялся. Я был уже далеко за пределами своей нормы.