– Шучу, Кира.

– Нет, Келлан, не шутишь, – вздохнув, Кира покачала головой. – В этом и Беда. Если бы я согласилась...

Мысль о том, чтобы снова заняться с ней любовью, заставила меня встрепенуться.

– Я сделаю все, о чем ты попросишь.

Что угодно. Все. Просто скажи да.

Она отвернулась, открывая доступ к своей шее. Я не удержался и провел пальцами по ее щеке, коснулся шеи, скользнул ниже по ключице до пояса. Она такая красивая...

Кира бросила на меня возмущенный взгляд, я ухмыльнулся ей в ответ. Это будет труднее, чем я думал. Намного труднее.

– Ой… Извини. Я постараюсь.

Я обещаю. Просто дай мне шанс вернуть всё как было. Нам было так хорошо. Пожалуйста, Кира.

Она не сказала да, но и не возражала больше. Я воспринимал это как знак того, что Кира приняла мое предложение. По крайней мере, очень надеялся на это. Я снова обратив свое внимание на ее волосы, в конце концов движения моих пальцев усыпили ее.

Я улыбался, глядя на нее. Сколько удовольствия мне стоило дразнить ее, заставлять извиваться от желания и дышать с перебоями от моей близости, но видеть ее спокойную, спящую на моих руках было удовольствием совершенно другого уровня.

Рядом с ней я хотел испытать весь спектр эмоций.

Когда стало ясно, что Кира крепко спит, я аккуратно сдвинул ее с коленей и встал. Она не проснулась, но нахмурилась, словно не хотела, чтобы я покидал ее.

Мне было любопытно, снюсь ли я ей. Мысль о том, что она видит сны обо мне, делала меня невероятно счастливым. Я хотел вторгнуться в ее подсознание и остаться там, как и она в моем.

Наклонившись, я подхватил ее на руки. Кира мирно вздохнула и прижалась к моей груди. Я просто закрыл глаза и наслаждался этим моментом. Нам было бы так хорошо вместе, если бы она согласилась быть со мной. А может теперь, после моего предложения, все изменится. На самом деле это все, о чем я мог ее просить.

Я уложил Киру на кровать и долго любовался видом. Если она проснется и увидит меня в таком виде, то, вероятно, подумает, что мое психическое состояние оставляет желать лучшего. Но это не так. Это любовь. Было приятно признаваться в этом самому себе. И если бы я рассказал ей об этом, то она бы поняла, что мои мотивы далеки от того, чтобы лишь затащить ее в постель. Всё гораздо глубже. Но насколько легко признаваться в этом себе, настолько же сложно сказать об этом Кире. Слова просто не шли.

В конце концов я оставил ее и пошел на встречу с ребятами. У нас был концерт сегодня вечером, и я действительно хотел выступить. Я почувствовал надежду впервые за долгое время, на душе как-то просветлело, и настроение улучшилось.

Я болтал о чем-то с Мэттом, шутя и смеясь, когда Эван спросил меня:

– Ты кажешься другим. Не таким мрачным, как в последнее время. Что-то случилось?

Пожав плечами, я кивнул на Гриффина. Он только что схватил барабан из фургона и замер, словно не понимал, что с ним делать.

– Да. Впервые в истории нам помогает сам Гриффин. Это ли не чудо? Кто знает, что еще случится после такого? Мир во всем мире. Конец голоду. Хаски и пумы поладят. Всё возможно, кроме, наверное, последнего.

Я засмеялся, вытаскивая гитару из фургона. Эван подозрительно глянул в мою сторону, но больше ничего не спрашивал. Мне было немного не по себе, что я увильнул от его вопроса своими шутками, но как бы из моих уст прозвучали слова правды... Я влюблен в Киру. Она чувствует меня. Понимает меня. Ну, понимает ту часть меня, которую я открыл ей. Она значит для меня всё и даже больше. И как бы неправильно это не звучало, я не могу дождаться момента, когда увижу ее снова.

На следующее утро Кира спустилась вниз, когда кофе ещё варился. Она не делала так уже давно, потому что не хотела оставаться со мной наедине. И насколько я знаю, она не пила кофе с момента нашей близости в кофейной будке. А я до сих пор не мог думать о кофе, не вспоминая ее стоны.

Чертовски жаль, что всё закончилось так…

Я повернулся, чтобы пожелать ей доброго утра, когда услышал ее шаги. Волосы были растрепаны после сна, на ней всё еще были пижамные штаны и майка. И как обычно Кира не надевала под нее белье, и сейчас упругие груди соблазнительно выделялись под плотной тканью, а соски были напряжены из-за утренней прохлады. Такой вид захватывал дух. И как обычно Кира совершенно не подозревала. насколько привлекательна сейчас, что делало ее еще более очаровательной.

– Доброе утро. Кофе?

Предложил я, указывая на кофейник. Кира одарила меня ослепительной улыбкой, от которой кольнуло в сердце, и прижалась ко мне, обняв за талию, заставляя сердце забиться сильнее. Ее прикосновение удивило меня, так что, прежде чем расслабиться в ее объятиях, я немного напрягся. Боже, как же это приятно. Я мог стоять так вечно, обнимая ее. Великолепные глаза Киры сегодня были спокойного зеленого оттенка, когда она взглянула на меня, отвечая.

– Доброе утро. Да, пожалуйста.

Мир переставал существовать, когда я смотрел на нее. Да, это то, чего я так хотел.

– Драться не будешь? – поинтересовался я, притягивая ее еще ближе.

– Нет, я скучала по этому.

Я наклонился чтобы поцеловать Киру в шею, но она мягко оттолкнула меня.

– Впрочем, нам придется выработать основные правила.

Я усмехнулся, удивляясь, какие еще правила она придумала. Кроме как отсутствие секса. Это само собой.

– Хорошо… Валяй.

Она заговорила о том, что я подумал в первую очередь.

– Ну кроме очевидного насчет того, что мы никогда не...

Кира густо покраснела, не в состоянии завершить свою мысль. Это так мило. Не в силах бороться с желанием подразнить ее, я закончил за нее:

– Не будем заниматься ослепительным сексом? Может, еще подумаешь? Мы очень неплохо…

В ответ на свои слова я получил удар в грудь, после чего Кира продолжила:

– Кроме этого, очевидного, мы не будем целоваться. Никогда.

Моя улыбка потухла. Это был отстойный пункт. Мне так нравилось целовать ее, пробовать на вкус ее нежную кожу. Даже если это будут не губы, каждый участок ее тела безумно манил меня. И поскольку я не собирался претендовать на губы, то не видел проблем в этом. Может получится убедить ее пойти на уступки.

– А можно просто не в губы? Дружеский поцелуй.

Кира нахмурилась.

– Только не твой манер.

Я вздохнул от негодования, зная, что Кира отнимает у меня эту возможность, и всё равно чувствовал себя счастливым, оттого что сегодня и сейчас мы на одной стороне. И она не запретила обнимать ее каждое утро.

– Ладно… Еще что?

С лукавой улыбкой Кира отошла от меня и играючи продемонстрировала грудь и зону бикини. Что ж, в эту игру я не прочь поиграть.

– Не распускать руки, – сказала она игриво, но было ясно, что это не шутка.

Это было печально, но я преувеличил свое разочарование, сказав:

– Черт, да ты лишаешь нашу дружбу всякого шарма, – улыбнувшись, я дал понять, что просто подыгрываю ей. – Хорошо… Какие еще правила я должен усвоить?

Я распахнул руки, приглашая её вернуться в мои объятия. Кира с готовностью шагнула ко мне, пристально глядя мне в глаза.

– Все будет невинно, Келлан. Если ты не можешь – прекратим.

Мне казалось, что она ищет какой-то намек в моем взгляде на то, что я не справлюсь. Но я смогу. Если кроме этого между нами ничего не может быть, я согласен на все. Я прижал Киру покрепче к себе и обнял ее.

– Договорились, Кира.

Я люблю тебя. Безумно. Я возьму все, что ты готова мне дать.

Отступив назад, я игриво оттолкнул ее от себя и сказал:

– Учти, к тебе это тоже относится, – я указал на губы, затем на пах: – Не касаться.

Она снова стукнула мне по груди, и я добавил со смехом:

– Разве что очень, очень захочется…

Когда Кира снова шутливо стукнула меня, я обнял ее. Быть рядом с ней было потрясающе. Она потрясающая. Я готов был прожить снова все свои страдания в прошлом, если бы только знал, что у меня будут такие моменты, как этот. Это стоило всего. Кира расслабилась в моих объятиях, принимая нашу связь и даря в ответ свое тепло.

Однако через некоторое время она дёрнулась от звука звонка. Она взглянула наверх, прежде чем броситься к трубке. Я понимал почему. Денни. Облако вины и боли буквально парило над нашими головами. Мы могли быть близки лишь когда он был наверху или уходил. Я знал, я уже тысячу раз объяснял себе, почему это должно быть так, но меня всё равно это задевало. Так же, как часть меня любила и уважала Денни, другая часть отчаянно хотела девушку, что принадлежала ему.

Кира нагнулась над стойкой, когда брала трубку. Поза открывала прекрасный обзор на ее пятую точку. Я усмехнулся, когда задумался обо всех тех вещах, которые бы мог сделать с ней в этом положении. Я знал, что не должен думать о таком, что наши отношения должны быть невинными, но каким образом, если она – само совершенство. Грязные мысли с трудом поддавались контролю.

Выпрямившись, Кира развернулась, положила руку на бедро и нахмурилась. Конечно, выражение ее лица не сбило меня с хода мыслей, но я быстро исправился, нарисовав у себя над головой нимб, показывая, что буду паинькой.

Пусть мои мысли никуда не денутся, но я не буду давать им волю в действиях. Буду джентльменом, насколько я вообще могу им быть. Кира наконец улыбнулась, прижавшись спиной к стойке.

– Салют, Анна.

Я начал готовить кофе, пока Кира болтала со своей сестрой.

– Не рано звонишь? – сказала Кира в трубку. Она молчала, пока я наливал сливки в ее чашку, затем произнесла: – Нет, уже встала.

Я размешивал кофе Киры, пока она смеялась над тем, что сказала ее сестра.

– Нет, Красавчик проснулся.

Я обернулся вовремя, чтобы увидеть, как Кира съеживается и смотрит в мою сторону. Красавчик? Правда? Она имела ввиду меня? Подняв бровь, я произнес это слово вопросительно, указывая на себя. Закатив глаза, Кира кивнула. Я посмеялся над этим прозвищем и задумался, кто придумал его первым – Кира или ее сестра?

Не открывая от Киры взгляда, я сделал глоток кофе. На ее губах возникла игривая усмешка, и мне стало интересно, о чем она сейчас думала.