Но я должен был предугадать… Мэтт ушел. Мы с Эваном сворачивали оборудование, а Грифф присвистывал. Это должно было насторожить меня. Хотя я ни о чем таком даже не думал, пока мы грузили барабаны в фургон. С красным от злости лицом Мэтт вышел из бара, с силой хлопнув дверью заднего входа. Мы с Эваном переглянулись. Мэтт был чертовски зол.

– Кто, черт возьми, это сделал? – заорал он.

Гриффин тихо посмеивался. Офигенно. Что натворил этот придурок?

Поставив барабаны на землю, я сделал шаг навстречу Мэтту.

– Что случилось? Что он сделал?

Мэтт сжал кулаки, теряя остатки самообладания.

– Нанял для меня проститутку, – произнес он.

Челюсть отвисла, и я взглянул на Гриффина, который теперь хохотал в голос. Указывая пальцем на меня, он сказал:

– Это Келл попросил.

– Нет, я этого не делал, – я поднял ладони перед собой в попытке оправдаться.

– Какого черта? – Мэтт проигнорировал Гриффина и посмотрел на меня.

Я покачал головой, задаваясь вопросом, как мне разгрести это дерьмо. Гребаный Гриффин… Знал же, что нужно было проконтролировать этого болвана.

– Я говорил о том, что тебе не помешало бы расслабиться в компании...

Черт, звучит не лучше, чем нанять проститутку. Мэтт начал закипать:

– Шлюха? По-твоему, мне это нужно?

– Нет, приятель, – я снова покачал головой. – Гриффин всё неправильно понял. Я просто...

Мэтт прервал меня взмахом руки.

– Да пошли вы ублюдки. Я беру такси.

Такси отсюда до его дома будет стоить ему больше, чем мы заработали за сегодня. Это было глупо.

– Слушай, если не хочешь ехать с Гриффином, я понимаю, но можешь хотя бы поехать со мной.

В фургоне реально не хватало места для всех нас и наших многочисленных инструментов, поэтому на концерты я почти всегда ездил на своей машине. Мэтт гневно изогнул бровь.

– Я сказал, что поеду на такси, – на этом он развернулся и направился обратно в бар.

– Мэтт! Это просто смешно. Ты же с ней даже не спал! – крикнул я ему вслед. И вдруг до меня дошло. – Ты что переспал с ней?

Его ведь и правда долго не было. Теперь Гриффин практически катался по земле от смеха. Я пошел за Мэттом, но Эван схватил меня за руку.

– Думаю, лучше я, – сказал он мне. Покачав головой на реакцию Гриффина, он направился в бар за Мэттом.

Я оглянулся на Гриффина, разозлившись.

– Ты просто идиот.

Гриффин вытирал слезы.

– Думаешь, он ее прибил? – он снова рассмеялся, и я вздохнул. Это будет очень долгая ночь.

Эвану понадобилось два часа, чтобы убедить Мэтта сесть в мою машину. Хотя я извинился больше полдюжины раз, Мэтт не сказал мне ни слова по дороге домой. Я должен был как-то загладить свою вину.

Я высадил его у Эвана, так как он не хотел оставаться наедине с Гриффином, и только тогда вернулся домой.

Поднимаясь по лестнице, я чувствовал себя дико измотанным, но все-таки остановился у двери Киры с глупой улыбкой на лице. Я не мог дождаться момента, когда наконец увижу ее. Учитывая, что ночь почти закончилась, мне осталось подождать всего несколько часов. Ночная жизнь имеет свои плюсы. Но у моего организма были другие планы, и проснулся я намного позже, чем обычно. Думаю, я недооценил степень своей усталости. Со мной такое случается. Мое тело бунтует против моего образа жизни, и я могу отключится и проспать часов двенадцать к ряду. К счастью, на этот раз мне потребовалось чуть меньше. Пытаясь проснуться и прийти в себя, я решил немного отжаться.

Этот способ был даже более действенным, чем кофе. Я слышал, как включилась вода в душе, значит, Денни как обычно собирается на работу. Значит, Кира сейчас внизу и ждет меня. Я сделал еще пару упражнений и встал на ноги.

Я буквально запрыгнул в штаны и накинул сверху футболку. Открыв дверь, я собирался припеваючи спустится вниз, как вдруг услышал странные звуки, исходящие из ванной. Мне послышался шум и какая-то возня в душе, а еще... стоны.

Определенно, кто-то занимался сексом. Мой живот скрутило в тугой узел, поскольку я с абсолютной уверенностью мог сказать, кому принадлежат эти стоны. Кире. Звуки, которые она издавала усиливались, она близилась к кульминации. С Денни. Он был внутри нее прямо сейчас. Выходя и входя толчками, заставляя ее стонать и хныкать от нетерпения. Хотеть. Она хотела его...

Я взглянул на двери спальни, молясь всем богам, чтобы сейчас оттуда вышла Кира, а Денни бы занимался сексом с совершенно другой девушкой. Но нет... Кира не вышла из комнаты, потому что она была той самой другой девушкой в душе. Или нет. Это я был другим человеком, лишним в этой ситуации. И если я собирался иметь хоть какие-то отношения с Кирой, я должен оставаться невозмутимым. Воспринимать все иначе. Это, по сути, единственный способ остаться с ней. Мое воображение издевалось надо мной, и узел в моем животе подошел к самому горлу, удушая меня. Подкатывала тошнота... Я уже испытывал такое.

Я пулей слетел вниз, но всё равно недостаточно быстро. Я пытался не слушать, но последний крик Киры так отчетливо запечатлелся в моей голове, ее стон, когда она билась в экстазе… с другим мужчиной.

Я обошел кухню и быстрым шагом направился в ванную внизу. Меня тошнило, но к счастью, что в моем желудке ничего не было, и горло горько обожгло желчью. Я сполз вниз и прислонился к стене. Слезы жгли глаза, но я боролся с ними. Я знал, что так будет. Я даже знал, что это повторится снова. Я должен смириться. Я могу поделиться ей. Я могу поделиться ей. Я смогу…

Встав, я подошел к раковине и прополоскал рот. Более или менее придя в себя, я вернулся на кухню и занялся приготовлением кофе. Сегодня обычный день. Нет повода расстраиваться или грустить. Стоны Киры разрывали мне мозг, пока я наливал кофе. Ее кружка стояла нетронутая на стойке. Она спускалась вниз, а меня не было… и Денни увел ее наверх.

Я поставил ее кружку в микроволновку, сел за стол и заставлял себя пить. Руки тряслись. Я слышал, как голубки спускались вниз. Глубоко вздохнув, я приготовился к сражению с собой, изображая беззаботность. Денни сиял, когда я взглянул на него. Ну конечно же. Он только получил умопомрачительный оргазм с самой прекрасной девушкой. Я бы тоже сиял.

– Салют, приятель.

– Привет, старина, – я сделал все возможное, чтобы в мой голос не просочилась горечь.

Это не вина Денни. В этом никто не виноват. Это просто... случилось.

Кира выглядела не такой счастливой, как Денни. Она чувствовала себя неуютно. Виновато. Ее влажные волосы были болезненным напоминанием о том, что она только что делала, поэтому я сосредоточился на своем кофе. Я слышал, как Денни поцеловал ее, сказав:

– Ну вот, теперь я опоздаю. Но ты того стоишь.

Я знал, что он имел в виду, и мой желудок снова скрутило. Я пытался успокоиться. Я не хотел снова выворачивать себя наизнанку.

После того, как Денни попрощался и ушел, в кухне повисла тишина. Я нарушил ее первым.

– Я поставил твой кофе в микроволновку. Он остыл.

Она подошла к микроволновке и включила минутный обогрев.

– Келлан… Я...

– Не надо, – тихо сказал я, перебивая ее. Я не хотел слышать оправдания. Мне они не нужны, она мне ничего не обещала.

– Но…

Встав, я подошел к ней. Я остановился на расстоянии, вдалеке от нее. Я просто не мог быть рядом с ней сейчас. Пока не мог.

– Ты не обязана мне объяснять... – я смотрел на пол, не в состоянии смотреть на Киру. – И уж точно не должна извиняться, – я поднял глаза и взглянул на нее. – Поэтому, пожалуйста... Просто молчи.

Боль и вина отразились на ее лице, в глазах стояли слезы. Кира протянула ко мне руки.

– Иди сюда.

Я колебался, рвался. Я хотел обнять ее, больше всего на свете, но ее стоны еще звенели в моей голове. Я чувствовал, словно меня только что ударили током, и остаточные толчки все еще проходили через мое тело, поджаривая меня изнутри. Но Кира нужна мне. Она была моей величайшей болью и моим единственным спасением. Она была единственной, кто мог исцелить эту дыру в моем сердце, дыру, которую она сама же и сделала.

Обняв ее за талию, я зарылся в ее шею. Я смогу это сделать. Я смогу любить ее и отпустить, одновременно. Кира поглаживала мою спину, прижимая меня к себе. Это чертовски больно, потому что эти руки только что ласкали Денни.

– Прости, – шептала она полным сожаления и боли голосом. Это было тяжело и для нее тоже. Ей не нравилось причинять людям боль, так или иначе.

Ее слова были простыми, но они почему-то работали. Ее слова были словно пластырь, которым она заклеивала мое израненное сердце. Это не излечит рану, но, по крайней мере, приостановит кровотечение.

Я люблю тебя, и тебе не нужно извиняться, потому что и прощать-то нечего. Ты не моя…