– Слезь с меня, – бросила она, тяжело дыша и взглядом буквально умоляя меня об обратно.

Злясь на эти смешанные сигналы, я все же думал о том, совпадет ли когда-нибудь то, что она думает, с тем, что она делает. Она ведь хочет меня, не так ли?

– Нет, – ответил я.

Она вытянула руку и обхватила меня за шею. Рукой она притягивала меня к себе и в то же время отталкивала меня словами.

– Ненавижу тебя…

От выражения ее лица у меня внизу все запульсировало. Черт, она нужна мне. Мне нужно показать ей, что она со мной сделала, показать, как сильно я хочу ее. Может, тогда перестанет это отрицать. Внизу все уже окаменело, меня разрывало от желания, страсти и любви. Я сделал так, чтобы она обхватила ногами мою талию, и потерся о ее джинсы. Это все для тебя, только для тебя. Вот что ты творишь со мной. А что я с тобой делаю? Покажи мне, возьми меня, я твой и только твой. Почему, черт подери, ты этого не видишь?

Она вдруг ахнула и закатила глаза. Она безумно хочет этого, я уверен. Но меня пронзила вспышка горечи – я уже так устал от этого порочного круга отрицания.

– То, что ты чувствуешь, не ненависть…

Я усмехнулся, глядя на ее жалкие попытки одарить меня ледяным взглядом.

– И никакая не дружба, – недобро ухмыльнувшись, добавил я.

Дружбу мы уже давно прошли.

– Прекрати…

Все еще сопротивляясь, она задвигала бедрами подо мной, и это заставило меня хотеть ее еще сильнее. Используя ее тело как опору, я сделал еще один толчок, чтобы она смогла почувствовать, насколько это будет интенсивно. Она вскрикнула и выгнулась, взглянув на дверь над ее головой. Нет, она должна смотреть на меня. Она должна видеть, что она со мной делает. Я коснулся ее щеки, наклоняя ее голову вниз и заставляя смотреть мне в глаза. Ей это не понравилось.

– Все должно было остаться безобидным, Келлан! – яростно воскликнула она.

– Это никогда не было безобидным, Кира. Откуда такая наивность? – парировал я. Ей пора перестать себе лгать.

– Господи, я ненавижу тебя… –прошептала она с полными слез глазами.

Боже, какая же она упрямая. Что бы между нами ни было, все началось далеко не с ненависти.

– Нет, ничего подобного…

Я задвигался быстрее и прикусил губу, громко застонав. Она нужна мне, господи, как она нужна мне. Скажи да, Кира, впусти меня. Даже когда по ее щеке покатилась слеза, она внимательно наблюдала за моей реакцией.

– Да… Я ненавижу тебя…

Она так тяжело дышала, что едва могла говорить. Я снова сделал несколько толчков, и все мое тело содрогнулось от пробежавших по спине мурашек. Да, Боже, да.

– Нет… Ты хочешь меня…

Ее страсть напомнила мне кое о чем. Клуб. Ее необузданное желание во время танца. Это было для меня, даже она не смогла бы отрицать это.

– Я видел тебя. Я чувствовал, в клубе ты хотела меня, – я накрыл губы Киры своими, вдыхая ее запах, ловя ее короткие вздохи и делясь своими. И это лишь малая часть того, что я хочу с ней разделить.

– Господи, Кира… Ты раздевала меня, – я улыбнулся, вспомнив, как ее пальцы касались моей кожи. Я хотел ощутить их снова, прямо сейчас. – Ты хотела меня у всех на глазах, – я так хотел ощутить ее вкус, что провел языком вдоль ее подбородка и вверх к уху. – Черт возьми, я тоже тебя хотел… – простонал я ей на ухо.

Ее руки взлетели к моим волосам, и она оттащила меня от себя. Я зашипел, едва сдерживая желание освободить нижнюю часть своего тела. Еще один толчок, и я уже не был уверен, что смогу продержаться долго. Перестань бороться, скажи да.

– Нет, я выбрала Денни. – игнорируя ее, я сделал еще несколько толчков. Грубее, быстрее. Господи, да, еще раз, еще больше. – Я пошла домой с ним…

О, боже, Кира, да, черт, да.

– А кого ты выбрал? – спросила она.

Металл в ее голосе заглушил все мои мысли и заставил меня замереть. Это было предупреждение. Предупреждение и подсказка. И что, черт подери, она хотела этим сказать?

– Что?

Собрав каждую крупицу накопившейся ярости, она ударила меня в грудь.

– Моя сестра, придурок! Как ты посмел с ней спать? Ты дал мне слово!

За какие-то доли секунды все встало на свои места. Так она поэтому злится? Не потому, что я снова перешел грань, не потому, что она сорвалась и поддалась искушению, и не потому, что меня несколько дней не было. Нет, все потому, что она думает, что я спал с Анной. Да и пошло оно всё, она не имеет права злиться из-за этого. Это ведь она ушла из чертового клуба с Денни. Все обещания канули в лету в то мгновение, когда она вырвала мое сердце и искромсала его, превратив в кровавое конфетти. Если я хотел трахать Анну всю ночь напролет, я имел на это полное право.

Теперь я действительно был в ярости и, не подумав, сказал кое-что действительно неправильное.

– Ты не имеешь права упрекать меня в этом. Ты уехала трахаться с ним! Ты оставила меня там, разгоряченного, исполненного желанием… Оставила рядом с ней.

Вонзая нож поглубже в спину Киры, я провел по внутренней стороне ее бедер и прошептал:

– А она была готова на все. Взять ее было проще простого… Взять и войти в нее.

Если она будет стервой, то и я буду тем еще ублюдком.

Ярость проступила на ее лице мгновенно. И мне это безумно нравилось. Я причинил ей боль. Вот и хорошо, теперь она понимает, что я чувствовал, потому что она, черт подери, сделала мне больно. Она попыталась ударить меня, но это было ожидаемо, так что я удержал ее.

– Сукин сын, – прорычала она.

Она была так зла, что мне казалось, будто капли дождя, падающие с моих волос, испарятся, коснувшись ее кожи. Это будоражило меня, придавало мне сил. То, как она покраснела, как бегал ее взгляд – ее ревность просто опьяняла. Я улыбнулся так, чтобы это точно взбесило Киру, и сказал: – Кого я поимел, я знаю, а вот ты мне скажи… — мои мысли заполнились жаром, желанием и страстью, и я наклонился к самому уху Киры и прошептал: — Скажи-ка мне, с кем трахалась той ночью ты?

Сказав это, я прижался к ней, чтобы напомнить ей о том пылком моменте в клубе и усилить пламя, разгоревшееся между нами сейчас. Она застонала, с шумом втянув воздух.

– Он был лучше меня? – продолжал я. Вернувшись к ее рту, я провел языком по ее сладкой влажной от дождя губе. – Настоящее ничем не заменишь. Я буду еще круче…

Черт, скажи да.

Но она не сказала. Вместо этого она выплюнула:

– Я ненавижу то, что ты со мной делаешь.

Я видел, как горят ее глаза. Она лгала, по крайней мере, отчасти. Но я понял, что она имела в виду. Иногда я тоже ненавидел то, что она делала со мной. Но любил я это сильнее, чем ненавидел. И я точно знаю, что она чувствует то же самое.

– То, что я с тобой делаю, тебе нравится, – вспомнив, каково это – быть внутри нее, заставлять ее кричать – я прошелся языком по ее шее. – Ты жаждешь этого, – я хочу этого, ты нужна мне. – Это меня тебе хочется, а не его.

Выбери меня. Люби меня. Покажи мне. Прямо сейчас.

Я вжался в нее, желая ее больше, чем когда-либо. Она пропустила мои волосы сквозь пальцы, а потом толкнулась бедрами в ответ. О, господи… Да. Я закричал так же, как и Кира. Нам обоим это было нужно, мы были нужны друг другу. Пожалуйста, Кира, скажи да. Скажи да. Она двигалась в одном ритме со мной, дыхание перехватило, напряжение усилилось, стекла запотели, и машина начала мягко раскачиваться в такт нашим движениям. Боже, да, еще, прямо сейчас.

Ее пальцы впились в мою куртку, стаскивая ее, и я помог Кире ее снять. Черт, да, всех этих слоев между нами быть не должно. Я хочу обнажиться перед тобой. Она потянулась ко мне губами, но я отстранился. Когда я дразнил ее, по телу будто разливался жидкий огонь. Да, черт подери, я хочу поиграть с ней, а потом доставить ей удовольствие. Кира снова попыталась коснуться меня языком, но я опять увильнул. Я думал, что взорвусь, долго дразнить ее я не смогу.

Но Кира больше не хотела играть. Разочарованная, она провела ногтями по моей спине. Черт, точно так же она оцарапала меня в той кофейной будке, когда кончала. И я почти кончил, вспомнив об этом. Я уронил голову ей на плечо, самозабвенно утопая в ней. Да, господи, Кира, еще, да. Она вскрикнула, когда толчки возобновились, хватаясь за задние карманы моих джинс и обхватывая ногами мою талию, почти обезумев.

Продолжая двигаться и крепко сжимая меня, она простонала:

– Нет, я хочу его.

Чушь собачья. Сто процентов, она никогда не чувствовала с ним ничего подобного.

– Нет, ты хочешь меня, – пробормотал я, уткнувшись в ее шею.

– Нет, он бы никогда не тронул мою сестру! Ты обещал, Келлан, ты обещал!

Она замерла, и от такого внезапного нарушения нашего нараставшего ритма у меня едва не съехала крыша.

– Что сделано, то сделано. Ничего не изменишь, – она попыталась оттолкнуть меня, но я схватил ее за руки и завел их ей за голову. Я прижался к ней бедрами, и она издала такой звук, который дал мне понять, что эта небольшая пауза тоже убивала ее. – Но это… Хватит дергаться, Кира. Просто скажи, что хочешь этого. Скажи, что хочешь меня, как я тебя, – я снова приблизился к ее губам. – Я и так знаю, что хочешь…

Хватит с меня этих игр, надоело дразниться. Она нужна мне прямо сейчас. Мы не можем остановить это, больше не можем. Кира застонала, когда я накрыл ее губы своими. Да, Боже, Кира, да.

Это был жадный и страстный поцелуй, каждый из нас хотел большего. Я был прав. Я знал, что был прав. Она хотела этого так же сильно, как и я. Я отпустил ее руки, и она тут же запустила их в мои волосы. Ощущать ее пальцы было просто превосходно. Я хотел почувствовать, как ее длинные локоны упадут на мое кожаное сиденье. Я стянул резинку с ее хвоста и бросил на пол. Ее волосы, даже промокшие, прекрасно ощущались между пальцами.

Даже сейчас, когда наши губы слились в поцелуе, Кира не прекращала посылать мне двойственные сигналы. Бормоча, что она ненавидит меня, она проводила руками вниз по моей спине и тянула карманы моих джинс, нарываясь на что-то большее, более глубокое и грубое. Повинуясь ее физическим требованиям, я продолжал твердить ей, что она вовсе не ненавидит меня.