– О, Келлан… Как здорово.

Прислонившись к перилам, я смотрел не на город, а на нее.

– Да, – широко раскинув руки, я пригласил ее в свои объятия. Сходя с ума от осознания того, что она в моих руках, я перевел взгляд на огни города. Действительно потрясающее место.

Я чувствовал на себе пристальный взгляд Киры.

– Почему я? – после минутного молчания прошептала она.

Я не знал, с чего начать разговор, но объяснить, почему именно она привлекла мое внимание, казалось хорошим вариантом. Переведя взгляд на нее, я улыбнулся.

– Ты даже не представляешь, как я любуюсь тобой. Мне нравится.

Это была одна из многих вещей, которые делали Киру другой. Она залилась краской, и я замолчал, обдумывая, как ей все объяснить.

– Дело было в вас с Денни… В ваших отношениях.

Я видел, что она не понимает, о чем я, поэтому не удивился, когда она нахмурилась.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Кира, запустив пальцы в волосы над моим ухом.

Внезапно, столкнувшись с необходимостью открыть свое сердце, я почувствовал, как мои нервы оголяются, и я перевел взгляд на город. Я не был уверен, что смогу это сделать. Кира коснулась моей щеки и заставила посмотреть на нее. Она хотела, чтобы я перестал прятаться, ей нужны были ответы.

– Что ты имеешь в виду, Келлан?

Вздохнув, я посмотрел вниз. Я больше не могу молчать. Не с ней. Мне нужно открыться и рассказать ей все, показать. Надеюсь, это будет не слишком больно, хотя мысль о ее потере куда больнее.

– Не знаю, как объяснить тебе, если не растолковать то, что сказал Эван.

Кира на мгновение задумалась, а потом сказала:

– Это когда ты велел ему заглохнуть – довольно грубо, между прочим?

– Да, – пробормотал я, желая поскорее разделаться с этой часть разговора.

– Не понимаю, какое отношение это имеет ко мне?

– Никакого... – я покачал головой и грустно улыбнулся. – И непосредственное.

Она слегка улыбнулась.

– Но ты, надеюсь, все-таки объяснишь мне толком?

Я рассмеялся и взглянул на горизонт.

– Да, дай мне минутку.

Или три, или четыре. Я смогу…

Уважая мое желание, Кира положила голову мне на плечо и крепко обняла. Обнимая ее и гладя ее по спине, я почувствовал, как беспокойство рассеивается. Это же не кто-то посторонний, это Кира. Она завладела моим сердцем, каждым его уголком, так что какая разница, знает ли она о темноте, которая окружает меня? Она все равно любит меня. Без сомнения, это так. С ней мои секреты в безопасности. Как и я сам.

Я заговорил тихо, потому что только так я мог заставить себя произнести эти слова.

– Вы с Эваном были правы насчет женщин. Я использовал их годами.

Я был слишком зол, чтобы признаться себе в этом, когда Эван загнал меня в угол в подсобке, но теперь ясно видел, что я делал с женщинами всю свою жизнь, когда бесцельно искал связь с кем-то. Хоть с кем-нибудь. Я использовал их, чтобы почувствовать себя нужным и достойным, пусть даже на мгновение.

– Годами? Не только из-за меня? – у Киры было странное, несколько обиженное выражение лица.

Улыбаясь, я заправил ей за ухо прядь волос.

– Нет… Тем хуже, конечно.

Намного хуже. Я был полностью одержим поиском отвлекающего маневра, замены. Я был таким дураком. Киру невозможно заменить.

Она сменила позу, чувствуя себя немного неловко.

– Людей, Келлан, использовать нельзя… Ни по какой причине.

Я нашел этот ответ ироничным и парировал:

– Не ты ли использовала меня в первый раз, когда хотела выкинуть из головы Денни?

Я знал, что это правда. То, как яростно она топила свою печаль в алкоголе и после также яростно отдалась мне. Она использовала меня, чтобы уничтожить Денни в своем сознании. Смущенная правдой, Кира отвела глаза. Я взял ее за подбородок и заставил ее посмотреть на меня.

– Да все в порядке, Кира. Я так и думал, – отпустив ее, я посмотрел на залив по другую сторону башни. – Но это не лишило меня надежды. Я целый день болтался по городу, прикидывая, как сказать тебе… что я тебя очень люблю. И не выставить себя при этом идиотом.

– Келлан...

Пока Кира произносила мое имя, ко мне вернулись воспоминания о каждом месте, куда я ходил в тот день. Я так боялся сказать ей о своих чувствах, что оставил ее одну, и она наверняка подумала, что мне на нее наплевать. Неудивительно, что она сразу же вернулась к Денни. Наверное, решила, что я бесчувственный засранец.

Снова взглянув на нее, я признался в своей боли.

– Боже… Когда ты мигом вернулась к нему, как будто ничего и не было, меня это просто убило. Я знал… В ту самую минуту, когда я вошел и услышал вас наверху, я уже знал, что нам ничего не светит.

Я не смог сдержать гнев в голосе. Кира моргнула, когда я закончил.

– Ты слышал нас? – спросила она в замешательстве.

Я солгал ей, что видел его куртку, если меня не подводит память. В ту ночь я встельку пьян. Посмотрев вниз, я съежился. Наверное, мне не стоило об этом говорить.

– О да… Я вернулся и услышал, как вы воссоединяетесь у себя. Мне стало довольно хреново. Я взял бутылку, отправился к Сэму. Ну, дальше ты знаешь, чем кончилось.

Кончилось тем, что я чуть белочку не поймал. Судя по шоку в ее голосе, все это стало для нее большим сюрпризом.

– Господи, Келлан, прости! Я не знала.

– Кира, ты не сделала ничего плохого… – я взглянул на нее и отвернулся. – Потом я держался с тобой как последняя сволочь.

Кира поморщилась, когда я робко улыбнулся ей. Очевидно, с этим она согласна.

– Прости. Когда я зол, меня несет, тормоза отказывают… А разозлить меня сильнее, чем ты, не может никто.

Разве не так? С невеселым смешком Кира подняла бровь.

– Я заметила.

Я усмехнулся над ее замечанием, и выражением ее лица изменилось.

– Но ты всегда был прав. В каком-то смысле я заслужила твою грубость.

Успокоившись, я погладил ее по щеке.

– Нет, не заслужила. Только не то, что я тебе наговорил.

– Я ужасно заморочила тебе голову, – произнесла Кира виновато и печально.

– Но ты же не знала, что я люблю тебя, – прошептал я, продолжая гладить ее по щеке.

Когда она посмотрела на меня, ее глаза были словно маленькие жидкие изумруды.

– Я знала, что ты ко мне неравнодушен. И была черствой.

Черствой? Наверное, с этим можно согласится. Временами она была действительно жестока со мной. И наоборот. Чтобы Кира не чувствовала вину из-за этого, я слегка улыбнулся и поцеловал ее.

– Не без того. Но мы сбились с темы. По-моему, мы говорили о моей искалеченной психике.

Стряхнув с себя серьезность момента, она коротко рассмеялась.

– Правильно, о твоем... распутстве.

– Ауч, – я хохотнул, собрался с духом и сорвал пластырь, слишком долго скреплявший мое разбитое сердце. – Наверное, надо начать с полноценной лекции о моем загубленном детстве.

Кира попыталась остановить меня, ибо знала, что этот рассказ причинит мне боль, но мне нужно, чтобы она услышала всю историю, которую я не рассказывал никому, даже Денни.

Я подготовил ее словами:

– Тебя это позабавит.

Она не согласилась и была права. Это не смешно в прямом смысле этого слова, но интересно. По крайней мере, для нас.

– Ну ладно, может, не позабавит... Но поразит.

Она одарила меня задумчивым взглядом, и я медленно начал свой рассказ. Это было трудно, но я начал отрывать ложь, обернутую вокруг меня, начал показывать ей скелеты, которые я всю жизнь старательно игнорировал.

– Похоже, моя матушка крутила роман с папашиным лучшим другом. И вот дорогому папане случилось на несколько месяцев уехать из города по какому-то срочному семейному делу на восточном побережье. Можешь представить его удивление, когда он вернулся домой и обнаружил, что его смущенная молодая женушка беременна.

У Киры открылся рот, и я понял, что она сразу заметила сходство с нашей собственной ситуацией. Судя по шоку на ее лице, она не подозревала, что мой отец на самом деле вовсе мне и не отец.

Этого не знает никто. Это самая большая тайна нашей семьи, и самый большой позор. Мы никогда и ни с кем об этом не говорили. И это главная причина, почему мои родители не любили меня.