— Встреча с папой прошла не очень? — фыркнул Кассиан. — Не удивлен.

Он продолжал это делать.

Иногда я ловила его ехидные комментарии относительно моего отца. Я предполагала, что он ненавидит его за его политику, но Кассиан был не из тех, кто бредит новостями.

Я пересекла улицу и оказалась на газонах Национального Молла. Кассиан последовал за мной.

— Что случилось?

— В смысле?

— Ты выглядишь расстроенной.

Я остановилась. Кассиан наткнулся на мою спину. Он поймал меня, прежде чем я споткнулась.

— Ты меня просто бесишь, — я отмахнулась от него.

— Какого хрена?

— Кью уволили из-за тебя.

— Твоему папе надоело платить за двух парней, поэтому он предложил мне выбор. Мне следовало назвать ему свое имя?

— Ты ужасно с ним обошелся. Кью этого не заслужил. Он был милым, добрым и…

— Остановись.

— Конечно, — усмехнулась я. — Будешь ревновать, да? Кто знает, что ты сделаешь.

Он схватил меня за локоть и притянул к себе.

— Что с тобой? Или тебе нужно еще одно напоминание о том, как я заставил тебя кончить. Дважды.

Конечно, он заговорил об этом, но все, что потребовалось — это улыбка, чтобы воспоминания заполонили мой разум. Этот язык. Эти губы. Я хотела, чтобы он вылизал меня прямо сейчас.

— С Квентином все в порядке, — пообещал Кассиан. — Я написал ему хорошую рекомендацию.

— Это не отменяет того, что ты сделал, — я оторвалась от него.

Бродя по бесконечной зеленой лужайке, я представляла себе предстоящие недели. Искренние улыбки вместе с сенатором. Рукопожатия с мужчинами, которых я больше никогда не увижу. Интервью, где я хвалю своего отца за любую ерунду, которая волновала избирателей. Я осветлю волосы. И буду чувствовать себя тенью.

— Мне нужно покрасить волосы, — выпалила я.

— Не надо, — пальцы Кассиана скользнули по моей спине, перебрасывая локоны через плечо. — Они красивые, тебе идет.

— Спасибо, — я засияла от комплимента. — Но мне нужно измениться.

— Этот человек не стоит твоего времени.

Я сердито посмотрела на Кассиана.

— Почему ты так сильно ненавидишь его?

— Потому что ты плачешь каждый раз, когда видишься с ним.

Я прикусила губу, ненавидя то, что он указывал на каждую-проклятую-вещь.

— Ради Бога, если ты мне соврешь когда-нибудь, это убьет тебя?

— Что? — он рассмеялся.

— Мне не нужна грубая честность. Я хочу утешения.

— Ох, — Кассиан засунул руки глубоко в карманы. — А что, если я приглашу тебя на свидание?

— Это не смешно, — огрызнулась я. — Подначивать меня насчет папы — это подло, но болтать обещаниями, которые не можешь, не захочешь, сдержать — это просто жестоко.

— Господи, Рейн. Я серьезно говорю.

Он заставил меня остановиться. Он по-прежнему был одет в черный костюм и накрахмаленную белую рубашку, пиджак всегда расстегнут, и улыбался.

За эти дни он посветлел, а я потемнела.

— Куда ты меня поведешь?

Кассиан подошел ближе с ухмылкой чеширского кота.

— Там, где тебе чертовски понравится.