ГЛАВА 24

Чтобы пережить тяжелое расставание, все, что нужно девушке, — это масло и сахар. Мне было чем заняться, кроме как плакать из-за Кассиана.

Звук таймера отвлек меня от приготовления глазури. Я схватила полотенце и открыла духовку, а затем вытащила поднос, но кексы были уже на всех столах и тумбочках. Я поставила их на холодильник и засунула сырое тесто опять в духовку.

Я обратила свое внимание на торт, ожидающий, когда его намажут мятным безе. Но он был слишком горячим, и выскользнул у меня из рук.

— Черт возьми!

Мамины сланцы шлепали по линолеуму, когда она вошла на кухню в розовом халате.

— Что делаешь?

— Пеку.

Мама нахмурилась, глядя на море десертов, и поставила свою кружку в раковину.

— Ты хорошо себя чувствуешь?

— Да, конечно. У меня кончилось место. Как думаешь, можно вытащить все из холодильника?

Мамина тонкогубая улыбка дрогнула, когда она погладила меня по плечу.

— Хватит кексов.

— Нет, — я пожала плечами от ее прикосновения. — Мне нужно много.

— Э-э… зачем?

— Потому что я устраиваю распродажу выпечки для Кенсингтона.

— Кто это? — спросила она.

— Папин конкурент.

— Опять же, зачем?

Потому что я ненавижу своего отца.

— Мне нужно больше участвовать в благотворительности.

— А где ты проводишь распродажу выпечки?

— На ярмарке, четвертого июля. А что? Дело не в деньгах. Дочь сенатора, поддерживающая соперника своего отца, станет национальной новостью. Это будет разрушительно для его кампании.

У меня была миссия отомстить.

Папа звонил дважды, когда я исчезла с ужина. В одном голосовом сообщении он спрашивал, где я нахожусь, а в другом — умолял меня обдумать его предложение. После того, как я проигнорировала и то, и другое, он исчез, как будто забыл о моем существовании.

Мама нахмурилась еще сильнее.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Мне все равно.

— Рейн, тебе надо поесть. Сходить в туалет, в душ. Сделай еще что-нибудь, кроме обдумывания мести, — в ее голосе послышались жалобные нотки. — Давай посмотрим кино. Или сходим в торговый центр. Тебе нужно отвлечься от мыслей о Касс…

Если бы я остановилась на секунду и почувствовала всю тяжесть того, что произошло, я бы развалилась на части.

— Это не имеет никакого отношения к Кассиану. Монтгомери нужно угробить, как мошенника, которым он и является.

— Это не ты. Ты расстроена и обижена. Я все понимаю, но тратить всю эту энергию на то, чтобы причинить кому-то боль? Я не хочу, чтобы ты сделала что-то, о чем потом пожалеешь.

Лопатка дрожала над миской для смешивания.

— Единственное, о чем я буду жалеть, так это о том, что не испекла пирог, на котором было бы написано «К черту Монтгомери». Он лжец, и его нужно привлечь к ответственности.

— А как же Кассиан?

— Да пошел он.

— Рейн…

Я выключила духовку и вышла из кухни со слезами на глазах.

Я все еще любила его. Выпечка была жалким отвлечением от моих задетых чувств. По ночам я просматривала наши фотографии, сделанные папарацци, и мое сердце снова разрывалось. Я дорожила каждым мгновением наших недолгих отношений, которые были жалкими, потому что Кассиан обманул меня, заставив влюбиться в него.

Часть меня хотела броситься в его объятия, но я не могла позволить этой слабости восторжествовать. Он использовал меня. Он преследовал меня, чтобы причинить боль моему отцу. Никто и никогда больше так со мной не поступит. Доверие Кассиану было самой большой ошибкой в моей жизни.

— Рейн, у нас гости.

Я хмыкнула в ответ, когда мама зашла в ванную. Скорее всего, это ее новый бойфренд. Я переоделась в майку и джинсы, запустив пальцы в спутанные пряди, чтобы выглядеть презентабельно.

Мне нравился Ричард. Он помог нам, когда мы переехали, мама получила отличную работу администратора в офисе в пяти милях отсюда. Она наконец-то выбрала хорошего мужчину, и я была рада за нее. Но он напоминал мне Кассиана.

По квартире разнесся звон. Мама впорхнула в прихожую, приглаживая свою черную гриву, прежде чем открыть дверь. Ричард стоял на солнышке с сумками в руках. Его широкая фигура протиснулась внутрь. Как и Кассиан, он был крупным парнем. Борода цвета соли с перцем обрамляла его точеный подбородок. Ричард был очень милым, как и мой бывший парень. Он расточал комплименты моей матери и обращался с ней как с королевой.

— Я принес вам обед, девочки.

— О, это так мило, — мама обхватила его лицо ладонями и чмокнула в губы. — Спасибо.

Ричард ухмыльнулся, как влюбленный дурак. Мама взяла еду, хихикая, когда он обнял ее сзади. Она повернулась в его объятиях, и они поцеловались.

Нож вонзился мне в сердце.

Я скучала по Кассиану.

Они отодвинулись, когда я присоединилась к ним на кухне, но все еще цеплялись друг за друга, как подростки. Это было тошнотворно мило. Ричард улыбнулся, оглядываясь в поисках места, где можно было бы поставить сумки.

— У вас праздник какой-то?

Мама взглянула на меня.

— Рейн страстно любит печь.

— Не совсем. Это просто хобби.

Он кивнул, как будто покрывать каждую поверхность в доме кексами было нормальным делом.

— Можно мне?

— Нет.

— Да, — выдавила мама, свирепо глядя на меня. — Да что с тобой такое?

Она не привыкла к моей грубости, но Новой мне не хотелось притворяться милой. Я пыталась убить Кассиана добротой, и что случилось?

Разочарование. Унижение. Предательство.

Мама шепотом извинилась за мое поведение. Я не стала навязывать им свое присутствие. Стиснув зубы, я пошла во двор. Жар опалял мои голые ноги. Невыносимое лето лишило пейзаж красок. Холмы никогда не выглядели так уродливо, как в июле.

Я изо всех сил старалась увидеть красоту в этом мире. Слухи заполнили новости о федеральном обвинительном заключении, и я лазила по интернету, натыкаясь на имя отца. Хуже того, медиа преследовали нас с просьбами об интервью. Мой телефон гудел от голосовых сообщений журналистов со всего мира. Цирк не прекращался.

И вообще, что я им скажу?

Я устроилась в пластиковом шезлонге и вытянула ноги. Мои волосы выгорели до медного оттенка из-за палящего солнца, но я не могла собраться с силами, чтобы покрасить их заново. Через несколько мгновений дверь открылась. Дуновение кондиционера ударило меня по ногам, когда тяжелые шаги заскрипели по доскам.

— Это я, — пробормотал Ричард. — У твоей мамы болит голова, и она легла отдохнуть.

Возможно, это ложь.

— Окей.

Он подошел ближе, проверил стул, который тревожно застонал, и не рискнул на него садиться.

— Рейн, ты в порядке?

— Конечно.

Ричард сел на ступеньки и уставился на меня испытующим взглядом.

— Мама сказала, что ты задумала.

— И вы пришли отговорить меня?

Он покачал головой.

— Но я думаю, что ты больше расстроена из-за Кассиана, чем из-за отца.

— Я его тоже ненавижу, — ярость поднималась вверх по моему горлу, превращаясь в раскаленный добела шар. — Я ему доверяла. Я думала, что нравлюсь ему.

— Рейн, ему тоже больно. Я никогда не видел его таким…безжизненным. Дай ему еще один шанс. Послушай, что он скажет.

— Ни за что.

— Почему?

— Я не хочу, чтобы меня сломали дважды. Я любила его, а он предал меня, — я вытерла щеку, раздраженная тем, что он заговорил об этом. — Я не буду своей матерью. Ты даже не представляешь, со сколькими придурками она встречалась, пока не нашла тебя.

— У него есть недостатки, как и у любого другого мужчины, но он защищал тебя с самого начала. Ты даже не представляешь…

— Это была его работа.

— Не только, — смягчился Ричард, глядя на свои сцепленные руки. — Ты читала статью о своем отце?

— Какая статья? Их десятки.

— Новая, опубликованная в «Вашингтон таймс».

Я пожевала губу.

— Меня тошнит от этих новостей.

— Ты должна прочитать. Кассиана часто там упоминают.

— В смысле?

— Я пришлю ссылку, — Ричард вытащил из кармана телефон, его лицо нахмурилось. —Это… это очень трагическая история. Прочти одна.

Ричард послал мне сообщение и исчез в доме. Когда раздвижная дверь закрылась, я заглянула в текст и содрогнулась, прочитав заголовок.

«От домогательств на рабочем месте до сокрытия убийств — обвинители С. Монтгомери раскрывают всё.»

Тошнота охватила мой желудок от подробного описания целого ряда преступлений, совершенных моим отцом, но когда я закончила рассказ Кассиана, агония пронзила мое сердце. Я бросила телефон и разрыдалась, задыхаясь, я хватала ртом воздух.

Это было ужасно. Он не лгал о смерти своей сестры, но позволил мне поверить в гораздо более добрую версию.

Почему?

Он думал, что я не смогу справиться с его тьмой, или защищал меня от правды?

Я открыла контакты, большой палец навис над его именем.

Он защищал меня.

С самого начала он оберегал меня. Он никогда не выпускал меня из виду. Кассиан пришел на ужин для отца, несмотря на то, что тот уничтожил его семью. Он пытался мне что-то сказать, но я не слушала.

Я не могла вернуться к нему, не сделав все правильно. Я прокрутила контакты и нажала на номер папы.