Глава 6

ЭЛЛИ

Я резко просыпаюсь. Где я? Мне тепло и уютно, но мой локоть пульсирует, недовольный моим внезапным движением.

— Расслабься, крошечная самочка. Ты в безопасности.

В безопасности.

Я повторяю это про себя, хмурясь. Я лежу рядом с Терексом, его теплое тело греет меня со спины и тепло огня согревает спереди. Я откидываюсь на груду подушек, и мое сердце переворачивается, когда я оглядываюсь. Терекс создал для меня нечто вроде кокона, так что я лежу, немного полусидя, окруженная подушками, чтобы ночью не перекатилась на больную руку.

Оу.

Мой желудок издает трель. Мое последнее воспоминание — это ощущение, как Терекс расчесывает мои волосы, и он, должно быть, решил, что лучше дать мне поспать. Я определенно могла бы перевернуться и поспать еще несколько часов, но я так голодна, что меня тошнит, и мой желудок громко урчит при мысли о еде.

Терекс садится и поднимает бровь, явно забавляясь.

— Такой свирепый звук для такой малышки, — говорит он, и я сердито смотрю на нег

— Накорми меня, и я оставлю тебя в живых.

Он откидывает голову назад и смеется, а я ошеломленно смотрю на него. Это несправедливо, что этот парень так великолепен.

Я пытаюсь отвести взгляд от его груди, но меня хватает не больше чем на три секунды. Через несколько мгновений мой взгляд возвращается к игре мышц, которые сокращаются и перекатываются, когда он двигается. На нем нет рубашки, и голубые чешуйки на плечах поблескивают в свете костра. Я открываю рот, чтобы спросить его о них, но он уже поднялся и двинулся за едой, и из меня вырывается сдавленный звук, когда я пристально смотрю на его подтянутую задницу.

— Надень какие-нибудь штаны!

Терекс бросает на меня через плечо удивленный взгляд, и если бы я не знала его лучше, то подумала бы, что он позирует мне. Я хватаю с пола рядом с кроватью штаны, которые были на нем вчера, и бросаю их в него здоровой рукой, мгновенно зажмурив глаза, когда он поворачивается, чтобы поймать их.

Ладно, может, я и приоткрыла один глаз, но так поступила бы любая женщина, если только у нее не остыла кровь.

Оказывается, его огромный меч не был компенсацией размера его достоинства.

На этот раз я заставляю себя закрыть глаза по-настоящему, ожидая, пока он натянет штаны, прежде чем снова их открыть.

— Ты девственница? — внезапно спрашивает он с любопытством в голосе.

— Большое спасибо, что оделся. И нет, я не девственница.

Но, честно говоря, секс — не был для меня чем-то интересным.

— А. Так это просто стеснение. Скоро ты научишься не стесняться меня.

Нет, не научусь.

Терекс протягивает мне тарелку, и я вдыхаю запах еды, словно будто он собирается забрать ее. Его глаза светятся от удовольствия, когда он наблюдает за мной, и протягивает мне чашку воды, прежде чем самому потянуться за тарелкой.

Я со стоном откусываю кусочек чего-то похожего на хлеб. У него идеальная корочка снаружи, и он очень мягкий внутри. Я пробую различные фрукты и орехи, обнаружив, что мне нравятся зеленые фрукты, которые по вкусу похожи на вишню.

— На утренней трапезе будет мясо, — говорит Терекс, и я киваю, набивая рот, пока живот не перестает болеть.

— Уф, — говорю я наконец. — Я смела все подчистую. Я просто умирала с голоду, спасибо.

— Мне приятно кормить тебя.

Я не знаю, что на это ответить, поэтому киваю и, покраснев, снова поворачиваюсь к огню.

— Когда мы сможем найти Чарли?

— Когда твоя рука заживет.

Мой рот открывается, и я резко поворачиваю голову, встречаясь взглядом с Терексом.

— Мы так не договаривались.

Он хмуро смотрит на меня.

— Неужели ты думала, что я позволю тебе путешествовать в течение нескольких дней, испытывая боль? Каким же мужчиной я буду, если позволю такое?

— Ладно, приятель, нам нужно поговорить о слове «позволю». Если я что-то надумала делать, то не нуждаюсь в твоем позволении.

Сейчас, когда мой желудок сыт и я больше не боюсь за свою жизнь, я чувствую себя немного увереннее, споря с этим огромным воином. Даже когда он, прищурившись, смотрит на меня.

— Я больше тебя и сильнее, — пожимает он плечами. — Я умею ездить на мишуа, а ты — нет. Я знаю, какие племена охотно ответят на наши вопросы, а какие попытаются убить нас на месте.

Я скриплю зубами, даже когда разочарование и беспомощность накрывают меня, и мои плечи опускаются. Терекс вздыхает и опускается передо мной на колени, ожидая, пока я подниму на него свой взгляд.

— Я не пытаюсь огорчить тебя, крошечная самочка. Я забочусь только о твоем здоровье. Я отвезу тебя к Мони, и она скажет, когда ты сможешь отправиться на поиски.

Я киваю. Честно говоря, я знаю, что я в плохой форме. Мои до сих пор болят, внутренняя поверхность бедер все еще саднит, и, хотя мой локоть определенно чувствует себя лучше, мне нужно некоторое время продержать его в перевязи.

Раздается звон колокольчика, и Терекс поворачивается, направляясь ко входу в кради. Раздаются приглушенные голоса, и я слышу женское хихиканье, за которым следует низкий смех Терекса. Такой парень, как он, должно быть популярен среди здешних женщин. Я не пропустила, как несколько женщин были снаружи прошлой ночью, скользили глазами по его телу, когда он вернулся в лагерь, как будто проверяя, нет ли повреждений.

Терекс возвращается с узлом в руках.

— У меня есть для тебя одежда.

Я вздыхаю с облегчением. Пока на мне теплый мех, я боюсь, что споткнусь об него, и, разумеется, я не могу покинуть кради, надев на себя только одеяло.

Терекс разворачивает сверток и кладет на ложе длинное платье. Оно простого кроя, но чудесного голубого цвета, и материал мягкий на ощупь, когда я провожу по нему ладонью. Рядом с ложем он ставит на землю пару ботинок.

— Вчера вечером я смотрел на твои ноги. Думаю, они подойдут. Это ботинки внучки Мони. Походишь в них, пока мы не сделаем такие, которые будут по твоей ноге.

Я вздыхаю.

— Сколько лет ее внучке?

Уголок его рта приподнимается в изумлении.

— Она видела семь лет.

Эти люди такие большие, что мне в пору детская обувь. Неудивительно, что Терекс думает, будто может указывать, что мне делать.

Я аккуратно натягиваю их, заботясь о бинтах, которые Терекс помог мне обернуть вокруг ступней. Я благодарна, что у меня есть хоть какая-то защита от безжалостной для моих ног земли.

— Я достану тебе сапоги, прежде чем мы покинем лагерь и отправимся на поиски твоей подруги.

Я улыбаюсь Терексу, и он протягивает руку, поглаживая мое лицо.

— Красивая самочка, — говорит он, и чары рассеиваются.

Он явно играет со мной, и я отодвигаюсь, протягивая руку за платьем.

— Пожалуйста, не мог бы ты отвернуться?

Терекс хмуро смотрит на меня.

— Что я не так сказал, Элли?

— Ничего. Я хочу переодеться.

— Я помогу тебе.

— Мне не нужна твоя помощь.

Его хмурый взгляд превращается в суровый, и он скрещивает свои огромные руки на груди. Мой взгляд мгновенно падает на его мускулы, и я вижу веселье в его глазах, когда встречаюсь с ними снова.

— Я думал, мы обсудили это вчера вечером, — говорит Терекс. — Я помогу тебе.

— Я сказала, мне не нужна твоя помощь!

Удивление мелькает на его лице, прежде чем оно застывает в нечитаемую маску.

— Хорошо, — тихо говорит он. — Мне нужно поговорить с моим королем. Я вернусь, когда закончу.

Я смаргиваю слезы и отворачиваюсь, а он чертыхается, натягивая рубашку и ботинки. Я открываю рот, чтобы что-то сказать — не знаю, что, — но он поворачивается и оставляет меня одну.

ТЕРЕКС

Я не понимаю эту человеческую самку. То она одаривает меня своей милой улыбкой, то отказывается от моей помощи.

Я понимаю, что она стесняется своего тела, но после прошлой ночи я думал, что мы уже прошли этот этап. Ее рука причиняет ей столько боли, что ей нужна моя помощь, чтобы подготовиться к этому дню.

Я прохожу через наш лагерь, кивая тем, кто окликает меня. У меня нет времени останавливаться, и, честно говоря, мое настроение слишком мрачное, чтобы предоставить информацию, которую наши люди хотят знать об этих самках.

Я киваю охраннику у двери Ракиза и стучу, не удивляясь, когда мне открывает Арана. Ее глаза расширяются от того, что она видит на моем лице.

— Терекс, — спрашивает она. — С тобой все в порядке?

— Я в порядке. Я просто не понимаю самок.

Она улыбается, и мне хочется, чтобы это была Элли, одаривающая меня своей улыбкой, а не сердитыми словами.

— Поверь мне, мы тоже не понимаем мужчин. Тот факт, что нам удалось сосуществовать в течение стольких веков, спариваясь и любя друг друга несмотря на различия, является чудом.

Я улыбаюсь ей и склоняю голову, когда входит Ракиз. Он кивает мне, садясь на свое любимое месте перед огнем, пока Арана подает ему утреннюю пищу.

Мы оба оборачиваемся, когда до нас доносится сердитый женский голос.

— Мне нужно поговорить с ним.

— Вас нет в списке.

— Мне похрен! Шевели задницей.

Глаза Ракиза расширяются, и он делает жест, чтобы я открыл дверь.

Передо мной стоит Невада в длинном зеленом платье. Нет никаких сомнений, что она красивая самка, но, кажется, что она чувствует себя совершенно некомфортно, оттягивая вырез, даже когда она прищуривается, глядя на меня.

— Я хочу поговорить с королем.

— Пусть войдет, — говорит Ракиз, и я отступаю в сторону.

Ракиз встречается взглядом с Невадой, и напряжение заполняет комнату. Затем он лениво осматривает ее тело, и мы все наблюдаем, как яростный румянец заливает ее щеки.

— Вы. Закончили? — тон Невады холоден.

Ракиз поднимает бровь, и она наклоняет голову, одаривая его взглядом, который ни одна самка никогда не осмеливалась подарить ему раньше.

Ракиз встает и протягивает тарелку Аране, которая смотрит на него широко раскрытыми глазами.

— Ты не проявляешь никакого уважения.

— Я уважаю тех, кто это заслужил. До сих пор ты не давал мне повода уважать тебя.

Арана издает сдавленный звук и пятится из комнаты, когда Ракиз бросает на нее взгляд. Без сомнения, остальная часть лагеря скоро узнает каждое слово в слово об этой стычке.