Глава 4

Мэри Энн Грей сидела за угловым столом в дальней части библиотеки, рассматривая пленки с микроизображениями. То же самое она делала каждую ночь в течение последней недели. Дни начали сливаться воедино, голова раскалывалась, мышцы спины затекли, а на заднице и бедрах отпечатались следы (вероятно, навсегда) от ужасно неудобного стула.

Согласно прочтенной ею «инструкции для людей в бегах», заниматься рутиной было плохой идеей. Все равно что повесить неоновую вывеску над головой. Проблема была в том, что ей нужна была эта рутина.

— Ты в курсе, они закрываются через полчаса.

Она бросила раздраженный взгляд на своего компаньона. Парня, от которого она никак не могла отделаться, как бы ни пыталась. А она пыталась. Начиная в стиле аферы «поесть и смыться» и старого доброго «подожди здесь, я сейчас вернусь» или классического «что это там?» до грубой честности «просто оставь меня в покое, я тебя ненавижу».

— Значит, я закончу через полчаса, — произнесла она. — Исчезни.

— Давай не будем начинать. — Такер Харбор сидел на краю стола, упираясь в сложенные стопочкой книги и газеты и сминая их драгоценные страницы. Только чтобы позлить ее, она была уверена. — Я никуда не пойду.

— Ты не возражаешь? Это важный материал.

— Да, я не против, спасибо, что спросила, — ответил он, не двигаясь с места.

Она взглянула на него. Ангельски-милое личико в обрамлении взлохмаченных светлых и каштановых волос. На сто процентов ложная реклама, учитывая, что он был порождением демона. Или дьявола?

— Когда ты собираешься рассказать мне, что ищешь? — спросил он.

— Когда перестану хотеть вырвать твою трахею. То есть никогда.

Он покачал головой в насмешливом отчаянии. Это трудно устроить, пока он, блин, улыбается.

— Безжалостная Мэри Энн. Безжалостная. — Он так раздражал. Она встречалась с ним несколько месяцев, а потом бросила, как использованный презерватив, когда узнала, что он изменял ей с ее лучшей подругой Пенни. И Пенни теперь ждала от него ребенка.

Она простила ее и продолжала с ней созваниваться. По состоянию на сегодняшнее утро подруга страдала от постоянного недомогания. Невзирая на это, она умудрилась выбраться из кровати и навестить отца Мэри Энн.

Слова подруги звучали в ее голове.

— Боже ты мой, Мэри Своевольная, — проскрипел голос Пении на линии. — Он похож на живого мертвеца. Он даже на работу уже не ходит. Просто сидит дома. Я заглянула в окошко прошлой ночью, а он уставился на твою фотографию. Знаешь, я тверда как скала, если так можно сказать о девушке, но даже я дрогнула.

«И я, — подумала она. — Но ничего не могу поделать. Я спасаю ему жизнь». Она освободила его от приказа мстительной феи никогда не покидать свою комнату и игнорировать все, что происходит вокруг. Этого должно быть достаточно. Пусть лучше будет подавленным, чем убитым.

Теперь самое время подумать о другом. О чем она думала до этого? Ах да. О Такере.

Зачем, зачем, зачем она убедила Эйдена, Райли и Викторию спасти ему жизнь, когда вампиры пользовались его телом в качестве закуски? Если бы не она, он был бы мертв и не смог пырнуть Эйдена в сердце.

Довольно странно, что Такер сам сознался в преступлении. Он даже плакал, пока говорил. Конечно, она не простила его. Может быть, когда шок пройдет. А может, и нет.

— То, что ты сделал с Эйденом, было безжалостно, — произнесла она мягко.

Он побледнел, но все равно не ушел.

— Я говорил. Меня заставил Влад.

— И как мне узнать, не следуешь ли ты приказу Влада следить за мной и докладывать ему?

— Я же сказал, что нет.

— А ты известен своей честностью и порядочностью?

— Сарказм — ужасная вещь, Мэри Энн. Слушай, я сделал то, чего он хотел, и сбежал. С тех пор я не видел и не слышал его.

Слова «не слышал его» заставили ее задуматься. Она знала, что Такер слышал Влада, как будто тот стоял рядом и шептал, хотя по факту этого не было.

Возможно, Такер говорил правду, но опять же, может, и нет.

Суть в том, что Влад мог нашептать ему в любой момент утащить ее домой, убить, похоронить, и Такер без всяких сомнений повинуется.

Рисковать не хотелось, поэтому она сказала:

— Меня не волнуют твои причины или то, что ты отчаянно бежишь от главного вампира. Факты таковы: ты обидел Пенни, ты ударил Эйдена, и от тебя одни неприятности. Было бы глупо доверять тебе.

— Тебе не нужно доверять мне. Просто используй меня. И скажу в свою защиту: Эйден еще жив. Я чувствую его притяжение.

Она тоже чувствовала, и это была единственная причина, по которой она не привела свою угрозу в действие, и не познакомилась с его трахеей ближе. Ладно, это не единственная причина. Она по природе своей не была жестокой. Как правило.

Как и Эйдена, жизнь кроила его иначе, чем ее. Пока она росла в комфортной атмосфере родительской любви, он рос в холодных, бесчувственных стенах психиатрических лечебниц, врачи только накачивали его таблетками, которые он не хотел и не любил принимать.

Врачи решили, что он сумасшедший, не пытаясь докопаться до истины. Правда же была в том, что Эйден был паранормальным магнитом. Все, что имело сверхъестественные способности, тянулось к нему, и их силы, какими бы они ни были, увеличивались.

Мэри Энн, напротив, подавляла сверхъестественное и ослабляла силы.

По этой причине Такер и приклеился к ней. Рядом с ней темные желания его демонической натуры сглаживались и даже пропадали. Ему это нравилось. На самом деле, он встречался с ней именно поэтому.

Не потому, что она привлекала его, а потому, что ему нравилось чувствовать себя нормальным.

Совсем нелестно.

— Смотри, — продолжил он. — Я ведь помог тебе, так?

Она отказывалась признать это, но да, последние несколько дней он помогал ей. Ей все еще хотелось, чтобы он был плохим.

— Райли был близко, но я создал иллюзию, спрятав тебя. И он прошел мимо.

Не заглатывай наживку и даже не смей думать о Райли! Райли, который, скорее всего, был… проклятье! Она поджала губы, продолжая сохранять молчание.

Такер вздохнул.

— До чего упрямая девчонка.

И хоть она пыталась остановить их, мысли о Райли продолжили переполнять ее.

Райли догоняет ее в ночь, когда она узнала правду о матери. Райли ловит и несет ее в машину. Райли целует ее.

Утешает ее. Он и сейчас утешил бы ее, если бы она разрешила. Но как бы она ни хотела его увидеть, она не могла. Определенно она навредит ему и, вполне возможно, убьет.

На самом деле, прошлый раз, когда он прошел мимо, не догадываясь, что она прямо там, скрытая иллюзией Такера, чуть не убил ее.

Она любила этого парня настолько, что была близка к тому, чтобы отдать свою невинность. Даже дважды. И оба раза он останавливался, желая убедиться, что она готова, что не пожалеет о случившемся.

Что она с ним, потому что хотела, и ни по какой другой причине.

Теперь она жалела, что они этого не сделали.

Уйти от него — ладно, но бежать как можно быстрее — было сложно. До сих пор сложно. Второй раз еще сложнее. Как легко было бы позвонить ему и попросить забрать? Больше, чем легко. И он бы сделал это. Встретил бы ее там, где бы она попросила, сжал в объятиях и увез в безопасность. В этом весь он.

И она должна быть такой же для него. Все, что угодно, лишь бы защитить его.

Даже если это значит быть вечно порознь.

— Пришлось быть от тебя подальше, — продолжал Такер, то ли забыв о ее переживаниях, то ли не заметив, — чтобы ты не портила мои чары. Ну, ты знаешь, чтоб не подавляла.

— Нет. Я не знаю, что такое чары, потому что я бестолочь.

— Снова ерничаешь. Серьезно, подумай об этом. В общем, мне пришлось быть довольно близко к тебе, чтобы заставить Райли видеть то, что я хотел. Это было нелегко.

Она устроила представление, склонившись перед экраном, чтобы «изучить» изображение.

На самом деле, какое-то время слова размывались и сливались вместе. Она безумно вымоталась. Теперь усталость была ее верной спутницей. Казалось, она не спала годами.

Каждую ночь, укладываясь головой на подушку в каком-нибудь мотеле — или в каком-нибудь здании, на которое она натыкалась — она крутилась и вертелась, теряясь мыслями в событиях, которые, казалось, происходили вечность назад.

Ничего себе. На самом деле, вечность происходила всего две, полные дерьма, недели назад.

Тела вокруг корчились от боли — из-за нее. Люди молили о милосердии — из-за нее. Потому что она дотрагивалась руками до их груди и поглощала силы, тепло и энергию, не оставляя ничего взамен, превращая их в пустую оболочку.

— Ты хочешь увидеть волка? — спросил Такер и склонил голову набок, оценивая выражение ее лица.

— Да. — Правда вылетела из уст прежде, чем она успела подумать. Райли выглядел таким большим, сильным и ловким. А еще расстроенным и злым.

Таким… подавленным. Из-за нее.

Такер раздраженно всплеснул руками.

— Тогда зачем ты бежишь от него?

Потому что она была опасна. Она не хотела этого, но однажды она бы вытянула энергию и из него тоже, даже не прикасаясь к нему. Серьезно, ей даже не нужно прикасаться к людям, чтобы убивать их. Прямой контакт помогал, но она могла просто стоять напротив и нечаянно таскать из их тел жизнь.

В конце концов, она питалась этими жизнями.

Но как бы она ни пыталась, она не могла осушить Такера. У него был какой-то блок. Или так, или она уже пресытилась.

Если бы у нее получилось, она почувствовала бы себя виноватой, потому что он никогда бы не восстановился. Ведьмы не могли. И феи тоже.

После расправы выжили только те, кто успел уйти раньше.

Она вздохнула. Несмотря на неудачу с Такером, она думала, что это вопрос времени, когда голод вернется в полном объеме. Она ощущала легкие приступы каждые несколько часов и боялась, что голод будет расти. Что он раскинет свои невидимые руки и будет хватать любых существ, которые окажутся поблизости.

Скрестим пальцы на удачу, чтобы первой жертвой стал Такер.

Она поймала себя на мысли, что интересуется, какие демоны на вкус, и тут же прогнала ее. Видите? Не может контролировать новый аспект своей сущности. Желчь подступила к горлу. Ей срочно нужно отвлечься.