— Ты хочешь поговорить о нем? Сейчас? Серьезно?

— Так безопаснее для нас, тебе не кажется?

Не особо.

— Не удивлюсь, если он участвует в каком-нибудь человеческом жертвоприношении.

— Он не такой.

— Ты права. Он хуже.

Она толкнула его в плечи. От этого прикосновения его опалило огнем. Ее, видимо, тоже, поскольку она не спешила убирать руки. На самом деле она прижала ладони, вытянув пальцы, стараясь охватить его бицепсы, насколько могла.

Ее аура пылала ослепительно красным, она облизнула губы.

— Ладно. Мы не будем говорить о Такере, — под конец фразы ее голос стал ниже от сильного желания.

Его обдало жаром, обволокло со всех сторон.

— А о чем бы ты хотела поговорить? — его голос тоже стал низким.

— О наших секретах.

Большего поощрения и не требовалось. Он сжал ее талию, поднял и перевернул Мэри Энн, пока она не оказалась на нем, и посадил ее на свои бедра.

— Оседлай меня.

Она развела ноги и придвинулась ближе. Еще не полностью, но уже достаточно. Ее руки обвились вокруг его шеи и спины.

— А как же машины…

— Я все еще вижу, что там за окном, — он правда мог видеть. Если бы посмотрел. Но в это мгновение он видел перед собой и думал только о Мэри Энн. — А теперь поцелуй меня. Ты мне очень сильно нужна.

— Ты тоже мне нужен, — ответила она, наклоняясь и прижимаясь губами к его.

Он целовал ее глубоко, уверенно, его руки скользили по ее спине, под рубашку, проводя вверх по позвонкам, а потом вниз, к поясу ее брюк.

— Ты ведь скажешь мне, если… — отрывисто начала она.

Если она начнет кормиться.

— Скажу.

— Обещаешь?

— Обещаю, — в этот раз он скажет. Не хотелось, чтобы она когда-либо сомневалась в его словах. — Но давай попробуем кое-что, ладно?

— Что? — спросила она, вновь неуверенная.

— Если голод внезапно вспыхнет, или ты почувствуешь, что высасываешь из меня, не отстраняйся.

— Нет, я…

— Просто послушай, — он обхватил ее лицо, нежно, очень нежно. — Если это случится, просто делай то, что делаешь, оставайся спокойной и просто попытайся удержать себя от кормления.

— Оставаться спокойной. Как будто это возможно, когда твоя жизнь под угрозой.

— Я искренне считаю, что ты можешь остановиться, что это лишь вопрос силы воли, но мы не узнаем наверняка, пока ты не попробуешь.

Она помотала головой.

— Это надо практиковать на других. Не с тобой.

— Просто сделай, как говорит Райли, и тебе может понравиться результат.

Фыркнула.

— Теперь мы общаемся в третьем лице? Потому что Мэри Энн это не нравится.

— Вообще-то мы возвращаемся к нашим секретам, — он вновь сосредоточился на их поцелуе, и вскоре она тоже. Он не пытался сделать что-либо еще, хотя они уже заходили дальше в прошлый раз. Он ждал, пока ее дыхание не станет тяжелее, и она не начнет двигаться так, словно не может сдержаться.

Он снял свою футболку, затем ее рубашку и притянул Мэри Энн ближе, пока они не соприкасались грудью при каждом вдохе. Его руки исследовали ее тело, изучали его. Она делала то же самое, ощущая его кожу самым естественным путем. И вот она уже стонет от каждого движения подушечек его пальцев.

Несколько раз он слышал двигатель проезжающих машин, прерывал поцелуй, чтобы бросить взгляд за окно, понять, что водитель — не тот, кто им нужен, и вернуться обратно.

Дважды Мэри Энн замирала над ним, каждая мышца в ее теле напрягалась. Оба раза происходили через некоторое время, после того как машины проезжали мимо, так что он знал, что дело было не в них, и задавался вопросом, могла ли она почувствовать желание покормиться, но вовремя себя остановить. Должно быть, все было так. Он ни разу не ощутил ни малейшего холодка, который возникал, когда опустошитель питался. Жертва чувствовала холод. Мороз, пробирающий до костей, от которого не спасет даже теплое зимнее пальто.

— Райли, — произнесла она, и он понял, что это значило. Ей хотелось большего.

Он осмотрел гостиную. Диван. Старый, рваный в нескольких местах. Заляпанный в чем-то. Ни за что. Он не будет заниматься сексом с ней на этом диване. Не в их первый раз. Но он хотел ее так сильно прямо сейчас, что он…

Заметил движение. По ту сторону улицы, в кустах другого дома. Листья шуршат, оранжевое свечение. Цвет уверенности и решительности. Райли разорвал поцелуй и сфокусировался на том месте. Оранжевое свечение было бледным, словно спрятанное невидимым глазу покрывалом, но все же было там.

— Райли?

— Погоди.

Девушка стояла посреди тех кустов. Блондинка, знакомая. Ведьма. Она держала арбалет, целясь прямо в Мэри Энн. Райли подскочил на ноги, хватая с собой Мэри Энн, в то же время пытаясь увести ее от окна.

Слишком поздно. Его маневр предугадали.

Ведьма двигалась вместе с ним, плавно перемещая арбалет. Стрела рассекла воздух быстрее, чем он успел моргнуть. Стекло разбилось, а стрела вонзилась прямо в спину Мэри Энн.

Она вскрикнула от боли и шока, глаза чуть не выкатились из орбит, тело потряхивало. Она была так близко к нему, что наконечник царапнул его грудь. Он повалил ее на пол как раз в тот момент, когда следующая стрела просвистела через уже открытое окно, ударившись в дальнюю стену.

— Что… это было? — она с трудом дышала, слова ее были едва слышны. Кровь стекала вниз по груди и спине тонкими багровыми реками. Ее аура вновь стала синей, но этот цвет таял, остальные вовсе исчезли. Из нее уходила энергия.

— Ведьмы нашли нас, — нельзя было списывать со счетов их способность выслеживать их, как люди. И нельзя было целовать Мэри Энн. Глубоко внутри он прекрасно понимал все риски, но позволил своей нужде в ней взять верх над собой.

Это все из-за него.

Он не мог обернуться и помчаться за сучками-ведьмами, потому что тогда бы пришлось бросить Мэри Энн в таком состоянии. И черт подери! Она должна была быть защищена от телесных ранений. Должна была уже начать исцеляться.

Он нанес ей защитные символы специально для этого несколько недель назад. Кол, пуля, стрела — неважно. Она. Должна. Была. Исцелиться. Но ведьма видела ее спину, защитный символ на ней, и целилась намеренно в единственное место, которое не позволило бы Мэри Энн исцелиться сверхъестественным путем, — в самый центр символа, нарушив рисунок и разрушив полностью заклятье, вписанное чернилами.

В этот момент Мэри Энн была так же уязвима, как любой другой человек. Если только не…

— Покормись мной, — сказал он, вместе с тем продумывая пути отступления. Он уже обходил дом и запомнил все выходы, но не знал, окружили ли их ведьмы. Если да, то как только он вынесет Мэри Энн за порог, они вновь начнут стрелять.

— Нет, — прохрипела она.

— Да. Ты должна. Тебе это нужно, — если она покормится им, то станет сильнее. Он ослабнет, да, но она сможет избавиться от ведьм так, как он не мог. Со всеми сразу, не по одной. Кроме того, это было бы хорошим ответом. Ведь именно из-за ее способности опустошать враги решили проделать в ней дырки. — Покормись мной и убей их всех.

— Нет, — повторила она, вся степень ее упрямства стала очевидной, как никогда.

— Если ты этого не сделаешь, они убьют тебя.

— Нет.

Отказавшись спорить, Райли разделся до конца и обернулся волком, его кости перестроились, шерсть вылезла из пор. Это все для него было так привычно, скорее как потянуться с утра, чем в самом деле стать чем-то новым.

Он прикусил зубами руку Мэри Энн, так осторожно, как только мог, — то есть не очень, и заставил ее вскарабкаться ему на спину.

Еще одна стрела пролетела над головой, едва ее не задев.

«Держись крепче», — мысленно передал он ей команду и помчался прочь из гостиной.

— О…кей, — ответила она, ее зубы стучали.

Тупой идиотский дурак. Ее нужно было одеть, чтобы хоть немного согреть, но он не мог натянуть рубашку поверх раны и не мог нести ткань в пасти. Сейчас зубы были его единственным оружием.

Вот когда бы Такер реально пригодился. Он никогда не думал, что подобное может прийти ему в голову. Но иллюзия могла оказаться хорошим подспорьем.

Не имея иного выбора, Райли выбежал через заднюю дверь, снеся напрочь эту пустую фанеру. С крыльца он понесся зигзагом, чтобы в них сложнее было попасть, и правильно сделал. Стрелы посыпались дождем.

Сколько ведьм там было? Явно не только Дженнифер и Мария.

— Больно, — простонала Мэри Энн.

«Знаю, милая, — передал он ей мысленно. — Если бы только мог, я бы забрал всю твою боль в свое тело».

Одна из стрел пробила его переднюю левую лапу. Он зарычал от боли, но не сбавил скорость и даже не дернулся. Мэри Энн могла свалиться, он не мог этого допустить. Гравий резал его лапы, усугубляя ситуацию. Быстро окинув взглядом территорию, он насчитал одиннадцать аур. Все оранжевые, и все тусклые. Похоже, они зачаровали себя, пытаясь скрыться от него. Что ж, их заклинание работало не до конца.

Он сфокусировался на самой дальней и подобрался ближе. Размытым пятном, ни на миг не замедлившись, он метнулся к ведьме и зажал ее между челюстями, утаскивая прочь. Она сопротивлялась, но он не отвлекался. Продолжал двигаться вперед, унося обеих женщин все дальше и дальше. Осторожно, крайне осторожно.

«Опустоши ее, — приказал он Мэри Энн. — Сейчас же!».

Видимо, она послушалась, потому что ведьма сопротивлялась все слабее… прекратила совсем. Стала просто вялой тряпкой в его пасти, и он выплюнул ее. Все еще не сбавляя скорости.

«Легче?»

— Немного.

Он унесет ее куда-нибудь в безопасное место и сам вылечит. А потом начнется охота. Он больше не позволит ведьмам и фейри преследовать их, пока они с Мэри Энн убегают. Это была его самая большая ошибка, и второй раз он ее не повторит.

Охотники скоро станут добычей.