— Ну а теперь, я рад принять вас под нашей крышей, — начал он, и пульс Кейтлин участился вдвое. — Но в этом доме мы следуем нескольким правилам, которые ниспослал нам милостивый Господь.

Чем сильнее он старался казаться преданным, тем хуже он выглядел.

— Мы христианская семья, и потому считаем грехи плоти недопустимыми. Вещи вроде добрачных отношений противоречат учениям Бога. Так что, боюсь, вам придется спать в разных комнатах.

Букер усмехнулся, уже открывая рот, чтобы заговорить, но Кейтлин встряла первой.

— О, думаю, здесь возникло недопонимание, — сказала она как можно более милым тоном. — Мы женаты.

Букер склонил голову набок, старательно сохраняя нейтральное выражение лица.

Джеремайя прищурился.

— Вы не носите обручальные кольца.

Взяв Букера под руку любящим жестом, она прижалась к нему поближе.

— На самом деле, это моя вина. Видите ли, приближается первая годовщина нашей свадьбы, и я отнесла наши кольца к ювелиру, чтобы их почистили и… Ну, я хотела кое-что выгравировать для моего милого… — она сжала руку Букера, надеясь, что он поймет.

«Подыграй».

«Поддержи меня в этом».

«Пожалуйста».

— …но в день, когда я должна была их забрать… Случилась вспышка вируса, — она выдержала взгляд Джеремайи, не дрогнув. — Мне даже не пришло в голову попытаться забрать наши кольца. Ведь это всего лишь материальная собственность. А брак — это нечто большее, верно?

Джеремайя хмыкнул, но не выглядел убежденным.

— Расскажи мне о вашей свадьбе, Букер.

Черт.

Букер на долю секунды встретился взглядом с Кейтлин, затем повернулся к мужчине, широко улыбаясь.

— Ох да, как она возненавидела нашу свадьбу, — начал Букер, накрыв её ладонью своей, нежно похлопывая и сжимая. — Мы оба хотели что-то простое и легкое, понимаете? Я бы с радостью отправился в маленькую часовенку у базы, но её мама на такое не соглашалась.

Он снова сжал её руку, большим пальцем выписывая круги на ладони.

«Подыгрывай мне».

«Я тебя прикрою».

«С нами все будет хорошо».

— Мама хотела, чтобы там присутствовала вся семья, — подсказала Кейтлин с улыбкой.

Букер кивнул.

— Наши мамы хотели пригласить половину Техаса, — сказал он со смехом. — А потом никому не понравилась еда, которую мы выбрали.

— Я подумала, что тако-бар будет хорошей идеей.

— Но моя мама хотела сделать все по классике, элегантно рассадить гостей и все такое. А потом её папаша…

— О нет.

— …её папаша отказался вести её к алтарю, если она не наденет чисто белоснежное платье.

Кейтлин изобразила смешок.

— У меня светлая кожа, и в чисто белом цвете я выгляжу ужасно.

— Я все равно считаю, что ты выглядела великолепно, — сказал Букер, глянув на нее.

— Ты обязан так сказать, ты ж на мне женился.

Букер опять сжал её ладонь, подбадривая.

— В любом случае, когда все было сказано и сделано, сам день превратился в катастрофу, — он вновь наклонил голову в её сторону. — Но каждый день с тех пор был благословением. И дело ведь не в самом дне, а в браке, верно?

Джеремайя заглотил наживку, стопроцентно поверив им, судя по выражению в его глазах.

— Верно, сынок. Брачная связь — это благословенная вещь, разве не так, Констанция?

Вернувшись с кухни с кувшином ледяного чая, Констанция отрывисто кивнула.

— Конечно.

Большой палец Букера прижался к ладони Кейтлин, и это мгновенно помогло ей обрести почву под ногами. Скручивающее ощущение в нутре, темные нотки паники, все это померкло, пусть даже на мгновение.

— Тогда мальчики могут потесниться, а они лягут в освободившейся спальне, — предложила Констанция, наливая чай Джеремайе в первую очередь. Посмотрев на них, она сказала: — Там никаких изысков, но вполне удобно.

— Уверена, все будет идеально, — заверила её Кейтлин. её сочувствие к этой женщине росло с каждым часом.

Джеремайя хоть и поверил, но все равно не выглядел довольным.

— Полагаю, тогда решено.

Она слишком хорошо знала такой тон, и ужас вернулся, угрожая задушить её.

Она даже не осознавала, что смертельной хваткой вцепилась в руку Букера, пока он не посмотрел ей в глаза.

***

Матрас. Настоящий матрас.

Они будут спать на настоящей кровати, с простынями, подушками и лоскутным одеялом в цветочек.

Кейтлин хотелось ущипнуть себя.

— Видишь? — прошептал Букер, закрывая дверь. — Во всем есть плюс.

— Кровать немного маловата… Придется потесниться.

Букер замер, схватив подушку с постели.

— Да я это… туда… — он показал на пол.

Кейтлин захотелось врезать ему.

— Я не лишу тебя сна в настоящей кровати, Букер. Ты вымотался не меньше, чем я. Кроме того, что если они войдут и увидят тебя на полу?

— Притворимся, что поругались, и ты вышвырнула меня из постели?

— И ты правда думаешь, что они поверят?

— Пожалуй, нет.

— Вот именно. Так что будь большим мальчиком и притворись уже моим мужем.

Она приподняла одеяло и начала забираться под него, когда Букер издал звук.

— Ты спишь в кровати, не снимая обуви?

Кейтлин наградила его бесстрастным взглядом.

— Каждую ночь с тех пор, как начался этот ад, я спала в обуви. И я ни разу не просыпалась посреди ночи от того, что мне нужно спасаться бегством. Так что…

Он кивнул.

— Аа, думаешь, что может сработать закон подлости.

— Ага, — ответила она, устраиваясь на своей половине одноместной кровати.

— Хочешь, чтобы я сделал то же самое?

Она широко улыбнулась.

— Мне стоит ответить «нет», чтобы в случае чего у меня было тридцать секунд форы.

Букер покачал головой и забрался под одеяло, не снимая ботинки.

— В один прекрасный день тебя замучают угрызения совести из-за этих шуточек, если со мной что-то случится.

— Может быть. А может, я просто плесну алкоголя на твою могилу и пойду дальше своей дорогой.

Поерзав, чтобы поудобнее устроиться на подушках, он сказал:

— Я предпочитаю виски «Джонни Уокер Блю», если будет такая возможность.

— Принято к сведению.

Кровать была очень маленькой для двух человек, но Кейтлин совершенно вымоталась и начала засыпать ещё до того, как нормально улеглась на бок. Она смутно помнила, как промямлила «спокойной ночи» Букеру перед тем, как отключиться.

***

«Беги! Беги! Беги!»

Кейтлин проснулась как от резкого толчка, хватая ртом воздух.

— Ш-ш-ш, ш-ш-ш, эй, — голос Букера раздавался прямо над её ухом. — Все хорошо. Ты в безопасности, Кей.

Втягивая воздух в легкие, она попыталась сесть, но что-то удерживало её в лежачем положении.

— Джек?

— Ты начала пинаться во сне, — пробормотал он. — Я беспокоился, что ты можешь свалиться с кровати, так что…

Она потихоньку понимала, чувствовала в темноте, что он имел в виду. Её спина плотно прижималась к груди Букера, большая рука обвивала её талию. Его ладонь была сжата в кулак на матрасе — вероятно, так он убеждал её, что вовсе не пытался её облапать.

— Хочешь воды или…

Она покачала головой.

— Нет, нет, я… — она сделала глубокий вдох. — Я в порядке. Спасибо.

Он начал убирать руку, но тут она схватила его за запястье и вернула на прежнее место.

— На всякий случай, — пробормотала она, опуская голову обратно на подушки.

Она ощутила, как Букер кивнул и слегка изменил позу, пытаясь оставить между ними какое-то расстояние.

В этом не было необходимости. Они, может, и солгали по поводу брака, но за то время, проведенное вместе, вышли на свой уровень интимности. Называть себя друзьями казалось странно пустым выражением, но не существовало более точного слова.

Друзья. Они были друзьями.

Расслабившись на матрасе, Кейтлин закрыла глаза и попыталась вспомнить звуки, которые слышала на деревьях. Птицы. Сверчки.

А потом Букер стал напевать песню Jolene в исполнении Долли Партон, и она едва не заплакала.

Они не были друзьями. Они были чем-то другим — чем-то более заботливым, более свирепым. Инстинктивно взаимозависимые. Как клятва крови, данная детьми в крепости на заднем дворике — невинность и жестокость в одном взмахе ножа.

— Спасибо, — прокаркала Кейтлин, утыкаясь лицом в подушку.

В ответ Букер мягко сжал объятия, надежно удерживая её, и плавно перешел к следующему куплету.