Шок пронзил меня, как удар молнии. Яблоки Идунны. Аня, конечно, была права. мидгардские мифы и легенды называют их золотыми яблоками молодости, но драгоценные яблоки Идунны даруют больше, чем молодость и красоту.

Они привязывают нас к Асгарду. Эти золотые яблоки привязывают Асов и Ванов, и даже Йотунов, таких же заблудших, как я, к сияющим берегам Асгарда. Поедание яблок означает, что нам рады в Вал-Холле. Мы можем обратиться к Хеймдаллю, чтобы он открыл Биврёст. Тот, кто съест одно из яблок Идунны, независимо от его рождения или расы, навсегда остается в числе Асов.

Мое сердце бешено колотилось о ребра, когда я смотрел, как грудь Ани и Фалура поднимается и опускается под мехами. Я никогда не слышал, чтобы мидгардские смертные ели яблоки Идунны, но почему бы и нет?

Что же может помешать мне сделать это?

В конце концов, я же обманщик. Я был и мужчиной и женщиной, я одновременно и Ас и Йотун. Почему бы мне не жениться на мужчине и женщине? Почему бы не привести моих смертных любовников в Асгард, по одному на каждую руку, и не вырастить своего ребенка в этом священном царстве? И отправить к темным туманам Нифльхейма любого Аса или Вана, которые выразят протест против выбора паработая Всеотца.

Я едва осмеливался дышать, когда крадучись сошел со спальной платформы, мой разум кружился. Золотые яблоки — самое ценное достояние Асов, и они очень тщательно охраняются.

Тщательно охраняются только одним человеком. Одной женщиной.

Я улыбнулся, и в камине вспыхнул огонь.

ГЛАВА ДВЕННАДЦАТАЯ

Не было прецедента для того, что я намеревался сделать.

Я обыскал библиотеки Вал-Холла и ничего не нашел, поэтому решил проявить осторожность. Одного яблока будет мало, мне нужно три. Одно для Ани, одно для Фалура и одно для младенца, который вскоре присоединится к нам.

Конечно, я мог бы отдать им свои яблоки, и отдал бы с радостью. Но моя мать была одной из Йотунов. Она к тому же была членом одной из правящих семей Йотунхейма, по крайней мере, до тех пор, пока выпуклость ее живота не обнаружила мое присутствие, и ее изгнали за внебрачную беременность. Йотуны живут особенно долго. Мне нужны были яблоки молодости и долголетия примерно раз в тысячу лет. Мои возлюбленные и дитя уже давно будут лежать в своих могилах, когда Идунна добровольно подарит мне золотое яблоко.

Естественно, первым моим побуждением было украсть яблоки у Идунны. Но я не преувеличивал их значения, когда рассказывал Ане, что они значат для Асов. В Асгарде не было больше так хорошо охраняемых сокровищ. Идунна была хранителем яблок, и Идунна почти никогда никуда не ходила. Обычно она носила яблоки с собой в элегантной шкатулке из ясеня, которая буквально гудела от магии. Идунна была не прочь немного поразвлечься, и ей нравилось устраивать из шоу, когда она открывала шкатулку, чтобы подарить яблоко. Обычно для этого требовалось собрать всех Асов в Вал-Холле на пир с едва терпимой музыкой, которую исполнял ее невыносимый муж Браги. Едва ли идеальные условия для ограбления.

Я внимательно наблюдал за Идунной в свою первую ночь в Вал-Холле. Никто не подошел к ней за яблоком, мне не повезло. Но она поставила шкатулку на стол рядом с собой, в то время как ее пальцы скользили по ее гладкой поверхности, будто она гладила любимого питомца. Я потянулся к магическим потокам, бегущим в воздухе, и почувствовал, как они кружатся и кружатся вокруг шкатулки.

Конечно, здесь должно быть нечто большее, чем просто чертова деревянная шкатулка. Эта красивая поделка из ясеня была достаточно маленькая, чтобы Идунна могла носить ее под мышкой, так что в ней едва ли помещается больше трех-четырех благословенных яблок. Должно быть, она связана с чем-то или с кем-то еще. Я надавил сильнее, прослеживая магические потоки вокруг шкатулки. Большинство магических предметов достаточно легко разгадать, учитывая время и пространство…

— Локи?

Мои глаза распахнулись, и сознание вернулось обратно в Вал-Холл. Идунна смотрел прямо на меня, приподняв тонкую бровь.

— Приношу свои извинения, — сказал я, немедленно отбрасывая магические ленты, вставая, чтобы подойти к ней. — Я так долго жил среди Асов и Ванов Асгарда, но твоя красота все еще отвлекает меня.

Я заметил, как румянец пробежал вверх по изгибу ее шеи, и пропал прежде, чем она успела что-то заподозрить.

В ту ночь я остался в Асгарде, глядя на почерневшие от копоти балки крыши моего скудного жилища. Я уже целую вечность не спал в этой дыре и старался проводить в Асгарде как можно меньше времени. Моя собственная хижина была нарочито скромной и забитой всяким дерьмом, которое я даже не потрудился разобрать, что делало ее довольно непривлекательным местом. Я выпил достаточно меда, чтобы заставить комнату качаться и пульсировать вокруг меня, так что место было сносным, хотя и простым.

Я не осмеливался построить что-то лучшее, по крайней мере, пока. Пока я не привел сюда Аню и Фалура. Девять миров знали, что мне не нужно больше вызывать недовольство Асов и Ванов, которые думали, что Один сошел с ума, когда пригласил меня жить среди них.

Один знал, мрачно понял я. Конечно, Один должен был знать тайну шкатулки или, по крайней мере, догадывается о ней. Он не потерпит в своем мире того, чего не может понять или, если понадобится, контролировать. Но мой парабатай никогда не выдавал свои секреты бесплатно, и я стал опасаться его цены. Зачастую она была намного выше, чем я был готов заплатить.

— Это всего лишь шкатулка, — пробормотал я в темноту, пытаясь вспомнить ее точные размеры, цвет и форму, то, как она притягивала магию комнаты, как большой камень заставляет реку изгибаться вокруг течения.

Где сейчас была она? — гадал я. Где Идунна хранит самое ценное сокровище Асов, когда спит?

Мои губы изогнулись в улыбке. По крайней мере, это была тайна, которую я мог разгадать.

***

Говорят, что удивительный Вал-Холл имеет пятьсот сорок дверей.

На самом деле, у него их гораздо больше. Мы с Одином построили это место вместе, и мы каким-то образом связали каждую часть Асгарда с Вал-Холлом. Открой одну дверь, и ты окажешься в огромном дворце Тора, другую — окажешься на пороге прекрасной Фрейи. Некоторые двери даже ведут за пределы мира Асгарда, на тот случай, если Всеотец пожелает путешествовать в тайне.

Но нужную мне дверь было легко найти. В конце концов, именно здесь все Асы и Ваны путешествовали в то или иное время в поисках волшебного дара Идунны.

Дверь во дворец, который Идунна делила со своим мужем Браги, была широкой и величественной, с изящной тонкой резьбой над притолокой. Эта дверь, подумал я, рассматривая ее в безобидном обличье черной мухи, которой нечего скрывать. Дверная ручка, вероятно, была заперта, но у меня, как у мухи, не было никакой возможности проверить эту конкретную теорию. Замочная скважина выглядела большой и привлекательной, но я отказался от этой мысли. Вероятно, над этим входом была какая-то магия, просто на случай, если кто-то попытается взломать замок.

К счастью, щель между дверью и полом была достаточно велика, чтобы впустить черную муху, и я на мгновение польстил себе мыслью, что эта конкретная деталь каким-то образом ускользнула от внимания Одина. Я прополз внутрь, давая глазам привыкнуть к темноте внутри. Иногда, когда двери Вал-Холла открывались, то, что они открывали, было неожиданностью. Асы и Ваны любили играть со своими личными пространствами, используя магию, чтобы перестроить комнаты или изменить ландшафт.

Покои Идунны и Браги стали полнейшим разочарованием. Комнаты оставались в том положении, как мы с Одином их спроектировали, с главным залом и несколькими личными комнатами вдоль стены. Идунна, понял я, должно быть, женщина с очень слабым воображением.

Немного повозившись в дымном воздухе, я нашел спящие фигуры Идунны и Браги. Я приземлился на стену над ними, осматривая пол и полки в поисках шкатулки из ясеня. Как ни странно, она не сразу бросилась в глаза. Сначала я подумал, что она у нее под мышкой, что она спит с этой проклятой штукой, но при ближайшем рассмотрении их супружеского ложа обнаружились только помятые меха. Муж и жена, как я заметил, спали на некотором расстоянии друг от друга.

Я осмотрел полки, выстроившиеся вдоль их большого зала, и не нашел ничего размером со шкатулку Идунны. И только когда я попытался прикоснуться к скрытым магическим потокам комнаты, к вызову в форме мухи, то нашел то место, где магия кружилась вокруг спящей пары.

Огромный темный сундук стоял в ногах кровати Идунны и Браги. Я медленно опустился вниз, рассматривая его своими многогранными глазами. Крышка сундука была чуть-чуть приоткрыта, я приблизил тело мухи к щели и протиснулся внутрь.

Цепи. В большом сундуке находилась еще одна шкатулка, которая была увешана цепями. Я медленно полз по их маслянистой поверхности, пытаясь разобраться в этой сложной системе. Не было никакого четкого замка, и не было никакой гарантии, что покрытая цепью шкатулка станет последним барьером между потенциальным вором, таким как я, и золотыми яблоками.

Мне нравятся головоломки. Осмелюсь предположить, что я даже хорош в них. Но эта путаница цепей казалась невозможной. Любая попытка распутать их на месте заставит их зазвякать. Я выскользнул обратно из большого сундука и взлетел к потолку, снова осматривая комнату. Конечно, я мог бы напоить Браги и Идунну или просто подождать, пока они оба напьются до бесчувствия. Но даст ли это мне достаточно времени? А что, если эти цепи были лишь первым испытанием?

Я лениво почесал крыло задней лапой. Я мог бы утащить весь сундук, цепи и все остальное, в какое-нибудь тайное место. Но даже если бы я сумел перенести это месиво через эфир, не поднимая тревоги, было бы сомнительно, что я смогу открыть эту чертову штуку до того, как Асы и Ваны с воплями придут за моей головой. И я намеревался привести сюда своих мужа и жену, чтобы они воспитали моего ребенка в Асгарде. Я действительно не мог позволить себе завести новых врагов.