— Мы могли бы откупиться от Скади, — сказал я, ненавидя себя за то, что предложил идею Ангрбоды. — Мы могли бы ей предложить, я не знаю… мужа.

Один хлопнул себя по затылку.

— Возможно. Но не сейчас, пока у нее есть армия, а у нас ничего нет.

Он повернулся ко мне лицом. Независимо от того, какую иллюзию Один носил, у него всегда были одни и те же смущающие, нестареющие голубые глаза. Такие глаза, которые смотрят прямо внутрь тебя.

— Обрати одного из генералов, — сказал Один. — Делай все, что нужно. Найди ее уязвимое месть, где мы сможем напасть. Тогда мы будем вести переговоры.

Что-то темное и холодное поднялось во мне. Значит, вот так. Предательство и хитрость, стратегии и война. Теперь это была вся моя жизнь, протянувшаяся отсюда до Рагнарека.

— Отлично, — сказал я. — Я это сделаю. Но я не собираюсь становиться шлюхой.

Смех Одина еще долго висел в холодном утреннем воздухе после того, как он сам исчез.