Трэвис взлетел по трапу лодки, словно одержимый. Он бросился на распростертое тело Мэтта и закричал:

— НАЗАД! Дайте ему место! — пришло время оказание экстренной помощи. Они все были хорошо обучены, но Трэвис никому не позволил приблизиться к Мэтту.

Пульс у Мэтта был очень слабый, и он не дышал. Трэвис открыл рот и начал искусственное дыхание, посылая воздух в легкие. Он переключился на компрессию грудной клетки, пытаясь заставить сердце Мэтта биться чаще. Слезы Трэвиса смешались с соленой водой Атлантического океана и упали на обмякшее тело под ним. Он должен был стать сердцебиением Мэтта, его дыханием. Он мог это сделать.

Все остальное исчезло, и он видел только спокойное неподвижное тело Мэтта, нуждающееся в том, чтобы Трэвис стал его сердцебиением. Нуждающееся в том, чтобы Трэвис был его дыханием. Нуждающееся в Трэвисе.

Трэвис всхлипнул и толкнул Мэтта в грудь.

— Не оставляй меня, Мэтти! — закричал он.

Он прижался губами к губам Мэтта и сделал еще несколько глубоких выдохов. Он обещал Мэтту: «Последняя пуля, последний вздох». Он действительно так думал. Боже, он действительно имел эти слова в виду. Он с радостью отдал бы свой последний вздох прямо сейчас, чтобы вернуть Мэтта. Он с радостью пожертвовал бы своей жизнью, готов был сделать что-нибудь... что угодно... все... чтобы спасти мужчину, тело которого лежало перед ним безвольно и безжизненно. Все, что он хотел, — это долбанный шанс. Агония распространилась по нему, как лесной пожар, поглощая его целиком.

«Я буду лучшим бойфрендом. Богом клянусь, обещаю».

В глазах защипало от слез, лицо исказилось от боли.

— Ты все, что у меня есть, Мэтт! Пожалуйста, Мэтт. Ты для меня все!

Он снова вдохнул в Мэтта, а затем нажал на сердце.

— Я люблю тебя, Мэтт. Я должен был тебе сказать. Мне очень жаль, что я не сказал. Я люблю тебя больше всего на свете, Мэтти.

Трэвис снова прижался губами к губам Мэтта и вдохнул еще раз. Трэвис почувствовал, как соленая вода хлынула изо рта Мэтта в его собственный. Он немного приподнялся, и изо рта Мэтта хлынула океанская вода.

Наконец глаза Мэтта открылись. Трэвис начал всхлипывать. Эти прекрасные глаза открылись для него.

Трэвис поднял Мэтта в сидячее положение и придержал его. Его зеленые глаза были открыты, но все еще казались блеклыми и безжизненными. Грудь Мэтта судорожно сжалась, все еще отчаянно пытаясь набрать воздуха. Мэтт быстро перевернулся на четвереньки, наконец-то стошнив из себя всю соленую воду. Наконец-то смог выпустить ее из легких. Он сделал долгий хриплый вдох.

Трэвис продолжал плакать и гладить Мэтта по спине.

Мэтт закашлялся и выплюнул столько слюны, сколько смог, тяжело дыша, пытаясь набрать воздуха в легкие. А когда он повернулся, снова сел и посмотрел на Трэвиса, его лицо было бледным, но Трэвис снова увидел жизнь в этих зеленых глазах.

Трэвис положил руку на шею Мэтта, слезы все еще текли по его лицу:

—Я люблю тебя, Мэтт! Боже, ты даже не представляешь, как сильно я тебя люблю! Мне очень жаль! Мне так жаль!

Он наклонился вперед и поцеловал Мэтта в лоб. Трэвис возблагодарил Бога за то, что тот вернул ему Мэтта, дал возможность рассказать о своих чувствах. Трэвис сел лицом к Мэтту и обнял его, притянув к себе, нежно покачивая, положив руку на затылок Мэтта, как заботливая мать, укачивающая своего ребенка. Он снова и снова шептал Мэтту на ухо:

— Я люблю тебя, Мэтт. Я люблю тебя.

Он погладил Мэтта по голове и посмотрел в лицо. Нежно провел большим пальцем по брови Мэтта и спросил его:

— Ты в порядке?

Мэтт слабо кивнул, но теперь его дыхание замедлилось. С ним все будет в порядке.

Мэтт снова несколько раз кашлянул. Он снова кивнул и прохрипел сквозь наждачные связки:

— Я в порядке.

Глаза Трэвиса были мокрыми и красными, и мысль о том, что он почти потерял Мэтта, что Мэтт почти ускользнул от него… горло сдавило. Вместе Трэвис и Мэтт посмотрели на пятнадцать пар глаз, собравшихся вокруг, наблюдавших за ними в оглушительной тишине, за исключением звука морской воды, бьющейся о борт лодки.