ГЛАВА 5

УНИВЕРСИТЕТ ТИШРИН

Мэтт после утренней встречи с сотрудниками сирийского департамента здравоохранения закончил вводить данные в ноутбук. Просмотрев последние заметки, он, наконец, приступил к обеду, состоявшему из манакиша и поло. Он попробовал манакиш в начале недели, и ему действительно понравилось (прим. переводчика: манакиш — популярная сирийская еда, пшеничная лепешка, тимьян, сыр или мясной фарш). Так же к обеду подавался поло, который быстро стал его любимым напитком с момента прибытия в Латакию (прим. переводчика: поло — лимонад на основе воды с мятой и сахаром).

Все, с кем ему приходилось встречаться по работе, по-настоящему высоко ценили его помощь в программе по вакцинации детей. Часть из них были рады составить компанию Мэтту на обед и рассказывали о сирийской традиционной кухне. Поэтому он чувстовал себя комфортно с местной едой. По пришествие нескольких загруженных дней Мэтту удалось найти время для себя, дописать заметки и отправить письма. Кроме того, большая часть еды в Сирии — типичная средиземноморская. Многие традиционные местные блюда, такие как, хумус, фалафель, долма и табуле были знакомы Мэтту по ричмондским ресторанам средиземноморской кухни (прим. переводчика: фалафель — одно из традиционных блюд арабской кухни; представляет собой жареные во фритюре шарики их нута с пряностями. Табуле — традиционное блюдо Сирии, салат из булгура или кус-куса и мелко порубленной зелени петрушки). Он попробовал и другие ранее неизвестные ему блюда, которые ему понравились, например, манакиш и поло.

«Врачи без границ» предоставили Мэтту переводчика на любое время, даже в свободное от университета. Но после первых трех дней Мэтт решил, что обойдется собственными силами. В старом городе, особенно в местах, популярных у туристов, типа него, всегда кто-то сносно говорил по-английски и рад был помочь.

Закончив с письмами для Брайана, Брета и Джима, Мэтт закрыл ноутбук. Каждый день он отправлял одно или два письма, подробно рассказывая о том, что он делает, также стараясь описать Сирию и Латакию. Брет и Джим казались очарованными страной и отвечали на каждое письмо, засыпая его всевозможными вопросами о стране и городе. Брайан же больше, либо подразнивал Мэтта на тему поиска сирийского принца, который украдет его, либо писал, как скучает и не может дождаться его возвращения в Ричмонд. В письме, которое отправил сегодня, Мэтт рассказал об ужине накануне в хорошем ресторане View (прим. переводчика: view с англ. «вид»). Ресторан находился в южной части города с потрясающим видом на Средиземное море. Как и вид из ресторана, еда оказалась великолепной, хотя счет вышел выше среднего. Ужин в View и его поездка на сирийский Лазурный берег к северу от города в значительной степени подорвали его личный бюджет. По этой причине Мэтт отказался от экскурсий.

Мэтт так же отправил письмо своему координатору, которая курировала его волонтерскую работу в Штатах, отчитываясь о проделанной работе по итогу пройденной половины его срока пребывания в Сирии.

Мэтт бросил взгляд на стикеры на крышке ноутбука, которые он собрал за последние два года — эмблема клуба по софтболу, логотипы любимых видео игр, даже маленькая наклейка с радужным флагом и одна со знаком «Кампании за Права Человека». Не хватает сирийской наклейки для его коллекции, эмблема Тишринского университета была бы в самый раз. С этой мыслью он вернулся к манакишу.

Он снова подумал о Брайане, пока ел. Мэтт звонил Брайану только один раз, когда прибыл в Латакию, потому что такое удовольствие стоило дорого, было правильно дать знать Брайану, что он добрался благополучно. Мэтт все еще переживал, когда звонил Брайану, боялся, что тот будет все еще злиться из-за ужина накануне отъезда, и ненавидел себя за то, что дал Брайану уйти, не уладив все трения между ними.

К счастью, Брайан, казалось, забыл обо всем. С одной стороны, Мэтт обрадовался, что Брайан пошел дальше и не стал зацикливаться, но в то же время озадачился. Если Брайан действительно по-настоящему расстроен и чувствует недоверие Мэтта, что, в свою очередь, влияет на их отношения, тогда почему эти болезненные чувства так быстро исчезают? Кроме того, Мэтт все еще чувствовал вину за мысль, что Брайан намеренно спровоцировал тяжелый разговор в тот вечер.

Он не хотел облажаться с Брайаном. С тех пор, как он переехал в Ричмонд, он не мог найти того, кто бы ему подходил. Брет и Джим намекали на стеснительность и, что ему не хватает уверенности. До Брайана Мэтт ходил на свидания, но те парни никогда не чувствовались правильно, или просто хотели секса, или им нужна была компания для совместно употребления наркотиков, или сотни других вещей, которые не входили в круг интересов Мэтта. У Брайана стабильная работа, Мэтт считал его очень привлекательным, и он хотел быть частью жизни Мэтта. Мэтту действительно повезло с ним.

Он решил двигаться вперед и позвонить Брайану, узнать, как у него дела. Он хотел, чтобы Брайан знал, что он действительно беспокоится.

Набрав номер Брайана, Мэтт стал ждать, пока начнутся гудки. Примерно на третьем гудке Мэтт осознал, что в Ричмонде еще раннее утро, около шести. Но поскольку уже прошло какое-то время, решил дождаться ответа.

Мгновение спустя Брайан ответил грубым «привет».

— Эй, Брайан. Это я, Мэтт.

Мэтт услышал чье-то бормотание, он мог поклясться в этом. Голос принадлежал мужчине, но не Брайану.

— Знаю, у вас еще рано, но захотел застать тебя, прежде чем ты отправишься на работу.

Мэтт очень хотел спросить, с кем Брайан, но в то же время не хотел повторения истории за ужином.

— Что это было? Телевизор включен?

Возникла пауза.

— Да, гм, телевизор включен, — ответил Брайан. Мэтт слышал, как Брайан встал с кровати и пошел по коридору.

— Как путешествие? Ты хорошо проводишь время? Скучаешь по мне? — спросил весело Брайан.

Улыбнувшись, Мэтт ответил:

— Да, скучаю. Очень сильно скучаю! Но я прекрасно провожу время. Ребята, с которыми работаю, очень добры ко мне. Могу отправить тебе фотографии Лазурного берега по почте.

— Это было бы здорово. Мне нравятся твои письма, о поездке и о том, чем занимаешься. Ты будешь чем-нибудь занят сегодня вечером?

— Я потратил деньги, которые отложил для поездки, осматривая достопримечательности, поэтому оставшаяся часть пройдет менее увлекательно. Ребята из Тишрина посоветовали приятное уличное кафе в городе, куда ходят многие экспаты, в том числе американцы и сотрудники британского консульства в Латакии. Схожу посмотреть.

— Так ты действительно скучаешь по мне, детка? Ты скучаешь по моим объятиям ночами? — спросил Брайан.

Мэтт тепло улыбнулся самому себе.

— Да, очень. Здесь круто, но дома лучше.

— Это хорошо. Вот что я хотел услышать.

— Ладно, я лучше пойду, звонки дорогие. Я люблю тебя, Брайан.

— Ты будешь дома раньше, чем осознаешь это. Шли письма. — Брайан зевнул и положил трубку.

Так приятно было услышать Брайана, и Мэтту показалось, что его воображение просто придумало голос мужчины.

Мэтт почесал бородку, вспомнив его слова о ночных объятиях. На самом деле, когда они спали вместе, Брайану обычно становилось жарко, и он откатывался на другую сторону кровати. И если честно признаться, во время сна Брайан редко прикасался к нему.

___________

Тем же вечером Мэтт пил кофе в кафе. Заведение находилось в приятном месте, и посетителей было больше, чем он ожидал. Мэтт прибыл позже, чем планировал. Несколько американцев и британцев уже уехали, остались только сирийцы и несколько арабов, и конечно в такое время дня, в основном мужчины. Некоторые были одеты на западный манер, в джинсы и поло, остальные же были в более традиционной одежде: дидашах и куфии (прим. переводчика: дидаша — традицинный арабский длинный халат, куфия — традицонный мужской головной платок.) Мэтт планировал познакомиться с соотечественниками или британцами, но его план не увенчался успехом, поэтому он провел время за ужином, копируя фотографии с карты памяти камеры на ноутбук.

Оплатив счет, он покинул кафе, и поискал такси. Официант подсказал ему место в нескольких кварталах от кафе, где обычно стояли такси. Он отправился в этом направлении, наслаждаясь прохладным воздухом позднего вечера.

Двигаясь в сторону места, указанного официантом, Мэтт начал беспокоиться, что возможно неправильно понял того. Улицы по большой части в Латакии были очень старыми и почти всегда узкими и извилистыми, образуя запутанный лабиринт из зданий, дорог и переулков. Как раз когда Мэтт подумал, что заблудился, он посмотрел в переулок и, наконец, обнаружил несколько машин такси.

Идя по переулку, он не заметил, как сзади подъехал фургон, и в последний момент отошел в сторону, давая машине проехать. Но как только фургон проехал вперед, машина остановилась перед Мэттом. Из фургона выскочило двое мужчин, и повернулись к нему. Мэтт увидел пистолет в руках одного из них. Кровь отхлынула от лица.

Как только он развернулся, пытаясь сбежать, его жестоко ударили оружием по затылку и натянули на голову черный мешок. В глазах вспыхнули звезды, Мэтт почувствовал головокружение, и ноги подвели его. Нападавшие затянули потуже веревку на шее. Мэтт полностью был дезориентирован, и не мог сконцентрироваться, но все же постарался сражаться и стал кричать изо всех сил.

Его борьба длилась секунду или две, Мэтт получил еще один удар по голове и потерял сознание.