— Так тут могут быть другие повелители магии, не только часовые Земли, да? — спросила я, берясь за еду и не ощущая вкуса.

Он кивнул.

— Люкен следит за этим, как и я.

— И мы едим рагу, потому что… что? Магия его испортит? — Эмори не верила Родесу. Это меня не удивляло, она не хотела верить ни одному его слову, несмотря на то что видела своими глазами.

— Да, — Родес пожал плечами, доедая свою порцию. — Магия на этих территориях такая сильная, что влияет на то, что из мира людей. Так что едва, тара, одежда и все оттуда будет рассыпаться, загораться или вызывать несварение. Так что мы сейчас едим то, что я принес, ведь в этом районе сложно найти место для охоты, а потом мы с Люкеном найдем то, что нужно.

— Я могу помочь, — сказала Брэлинн. — Папа учил меня ставить силки и прочему, когда я была маленькой.

Родес мягко улыбнулся и кивнул.

— Я помочь сразу не могу, но готова учиться, — мне не нравилось, что я была бесполезной.

— И научишься, — он поймал мой взгляд. — Ты поможешь, потому что ты откроешь свои силы и поймешь, кто ты, и что значит быть Жрицей Духа.

— Серьезно? Хватит этого бреда, — рявкнула Эмори, но я подняла руку.

— Я не думаю, что я такая, как ты думаешь, — тихо сказала я. — Но притворимся пока, что я такая.

Он посмотрел на меня так, словно хотел, чтобы я поверила, и Эмори, к счастью, умолкла.

— Ладно.

Он был так близко ко мне на бревне, что я ощущала ногой его жар. Я старалась не обращать внимания. Были дела важнее того, как он влиял на меня.

— Значит, Жрица Духа может управлять пятью стихиями. Но как их открыть? Ты говоришь, что я тут, что у меня есть… силы внутри, и я должна знать, как их использовать.

— Ты не будешь знать сразу, тебя нужно учить, но силы в тебе, Лирика.

— Откуда ты знаешь? Как ты понял, что я — это она? — мое сердце колотилось, и пальцы покалывало. Мне было сложно дышать, и я знала, что, если не буду осторожна, у меня будет паническая атака.

— Потому что я искал тебя всю жизнь. Я тебя знаю, Лирика.

Он склонился ближе, и я сделала так же, меня влекли его глаза. Эмори кашлянула, и я моргнула и отодвинулась. Момент был нарушен, я забыла о подругах, смотревших наш с Родесом разговор.

— Я тебя знаю, — прошептал Родес, чтобы другие не слышали, но я ничего не сказала в ответ. Я вряд ли могла. Потому что, хоть я не хотела, чтобы его слова были правдой, что-то во мне говорило слушать.

И эта часть пугала меня больше нэгов.

Потому что, если все это было правдой, то моя роль в этом только начиналась, и она касалась не только путешествия с поиском подруги.

Она касалась куда большего.