Глава 20

Чад Грэйсон поглядел на свой пупок, затем протянул руку вниз, и сжал своё пузо.

— Жирею, — сделал он кислое наблюдение. Мужчиной он был относительно стройным, но тенденция к ожирению всегда присутствовала в нём, проявляясь каждый раз, когда он проводил слишком много времени, сидя на своей заднице, мало двигаясь.

Однако в данном случае ситуация была иной. С тех пор, как Мордэкай навязал ему узы с драконом, Сайхан всё время доставал его. Здоровяк настаивал на тренировках, чтобы помочь ему привыкнуть к приобретённой силе.

Но самой большой проблемой было то, что эти тренировки были мало похожи на тренировки, к которым он прибегал ранее. Чад не был чужд активности, требовавшей усилий. Образцовым лучником он стал отнюдь не благодаря лени. Это потребовало много практики — постоянной практики. Многие люди не осознавали, что если любой человек мог стать приличным лучником и поддерживать навык без особых усилий, то статус мастера-лучника требовал постоянной практики — иначе навык терялся.

Натягивать боевой лук тоже было делом непростым. Если большинство охотничьих луков имело вес натяжения порядка шестидесяти-восьмидесяти фунтов, то боевые луки обычно были за сотню. Чад настаивал на охоте с луком похожего веса, чтобы поддерживать необходимую для стрельбы мускулатуру.

Но теперь всё это потеряло смысл. Лук теперь ощущался в его руках как игрушечный. В чём смысл силовых тренировок, когда ты и так можешь натягивать лук с весом во много раз больше всего, что только выходило из-под рук ремесленников? Это даже повлияло на его меткость, хоть он и смог быстро приноровиться к изменениям.

Сайхан также сделал ему комплимент насчёт того, как быстро он привык к ходьбе и передвижению, но для него это было легко. Будучи охотником, Чад привык двигаться неестественным образом, обращая необычно много внимания на то, как и куда он ставил ноги. Исключительная сила на самом деле частично облегчила этот процесс, но его раздражало, что ему постоянно приходилось ступать помягче при ходьбе, чтобы не врезаться в стены и потолок.

Единственной переменой, которая ему понравилось, было усиление его зрения, слуха и обоняния. Ему всегда хотелось расширить восприятие в этих направлениях. Для охотника они были гораздо важнее, чем то, какой лук он мог натягивать — сотню, или сто пятьдесят.

Именно благодаря усиленному слуху он уловил приближение посыльного задолго до того, как тот добрался до двери. В прошлом он мог бы и не заметить человека, пока тот не подобрался бы почти вплотную к двери — или вообще не заметил бы, будь он погружён в беседу или ещё как-то отвлечён. Сегодня же он встал и дожидался момента, чтобы открыть дверь, ещё до того, как незнакомец постучался.

— Шо те надо? — враждебно спросил он, когда тот постучал в дверь.

— Здесь живёт Чад Грэйсон? — ответил посыльный.

Открыв дверь, Чад настороженно оглядел незнакомца:

— Ну, пива у тебя нет, и ты такой урод, что мне хочется на тебя нассать, а не глядеть. Так что — нет, он здесь не живёт.

Посыльный на секунду опешил, но затем широко улыбнулся:

— Мне сказали, что вы будете сварливым. Это вам, сэр. — Он протянул маленькую посылку, завёрнутую в промасленную кожу.

Чад прищурился:

— Это шо такое?

— Послание для вас, сэр — из Албамарла.

Охотник вздохнул. «Когда ж до них наконец дойдёт?». Он забрал посылку, и принялся ждать, но посыльный и не шелохнулся с места. «Ах, да, этот хер же чаевых хочет». Запустив руку в свой пояс, он вытащил серебрушку, и кинул ожидавшему человеку — тот ловко её поймал.

— Благодарю, сэр, — благодарно сказал посыльный.

— Уёбывай, — ответил Чад. Когда посыльный продолжил ждать, он спросил: — Ты почему ещё здесь?

— Мне сказали подождать вашего ответа, сэр.

С отвращением вздохнув, Чад развернул промасленную кожу, и открыл находившийся внутри конверт. Там было короткое письмо, внизу которого стояла знакомая подпись: «Манфрэд». Он вскинул взгляд на посыльного:

— Скажи этому мудаку, что я не нанимаюсь. Мне и у Графа ди'Камерон неплохо платят. — Вернувшись в свой дом, он захлопнул дверь, и закрыл её на засов.

Его подмывало бросить письмо в очаг, но огонь в там потух. Вместо этого Чад уселся за стол, и налил себе воды из стоявшего там кувшина. Он покатал воду во рту, чтобы избавиться от застоявшегося привкуса вчерашнего эля, затем снова посмотрел на письмо.

Охотник,

Твои услуги снова необходимы. Скорее спеши в столицу, с собой возьми нужные для работы инструменты. Пожалуйста, позаботься о том, чтобы никто не узнал о твоём путешествии. Даже Мировая Дорога может быть под наблюдением. Позаботься о том, чтобы тебя не узнали.

Я знаю, что ты уже много лет не работаешь, но не отказывайся от этого предложения. Клиент важный, и если откажешься, то тебе никакая дорога не будет торна. Берись за это дело, и встреться со мной завтра у ворот Хайтауэра, во второй половине дня.

В городе есть чувствительные наблюдатели. Никакой магии не бери, но будь в курсе, что устранение цели может потребовать дополнительных усилий. План составляй соответственно.

Манфрэд.

— Иди ты на хрен, Манфрэд, — пробормотал Чад, но письмо не выкинул. Его старый сообщник отлично знал, что Чад откажется. Он бы не попытался нанять охотника, если бы не думал, что у того были причины согласиться. Манфрэд также не был известен поэтичностью слога. — Дорога, значит, не торна, да?

Чад присмотрелся к второму абзацу, и через секунду его глаза расширились:

— Да эта сучка спятила. — Встав, он вернулся к двери, и распахнул её. Посыльный всё ещё терпеливо ждал во дворе. — Эй, мудила! — крикнул рэйнджер. — Что в столице нынче творится?

Тот нервно и с уважением кивнул, но возбуждение в его взгляде было очевидным:

— Удивлён, что вести до вас ещё не дошли, учитывая то, с какой скоростью нынче ведётся торговля по Мировой Дороге.

Чад заворчал:

— Просто отвечай на вопрос, мудозвон. У меня башка трещит, и от твоего вида мне только хуже становится.

— Кровавый Граф убил Принца Лиманда. Теперь он в цепях, ждёт суда. Говорят, что…

— Чёрт, как это вообще случилось? — перебил рэйнджер.

— Говорят — кинжалом, — отозвался посыльный.

Чад покачал головой:

— Да нет же, головожопый, как они его заковали в цепи? Я знаю Графа, и я чертовски уверен, что он не позволил бы им снова себя посадить.

Незнакомец практически вибрировал в возбуждении, пересказывая события:

— Его арестовали Лорд Гэйлин и его собственный сын, Защитник Королевы. Я слышал, что он твёрдо вознамерился пойти против Королевы, грозился убить её и устроить переворот с гражданской войной — но, столкнувшись с сыном, зарыдал от стыда, и сдался.

Чад осознал, что скрипит зубами:

— Избавь меня от баек и прикрас, и говори как было.

После этого он слушал несколько минут, а когда у рассказчика закончились факты, и начались домыслы, охотник потерял терпение.

— Довольно. Скажи человеку, который заплатил тебе, что я буду на месте — с репой и луком.

— Прошу прощения, сэр? С репой и…

— Репа и лук, еблан тупорылый! — выругался Чад. — Дословно ему передай. Он знает, что это значит. А теперь вали, пока я не оказал твоей мамаше услугу, срубив твою уродливую башку.

Он снова захлопнул дверь, но садиться не стал. Вместо этого он пошёл в свою комнату, и начал собирать вещи. Брать с собой много было нельзя. Он послал ментальное сообщение своей драконице:

— «Присси, гони сюда. Пора в путь».

Драконица охотилась, но была достаточно близко, чтобы его услышать:

— «В последний раз говорю, меня зовут Присцилла».

— «Если и дальше будешь спорить со мной, то «бифштекс» будет твоим именем», — огрызнулся Чад.

Он собрался за четверть часа, и сразу же покинул Уошбрук, остановившись лишь для того, чтобы оставить записку для Данаи в «Грязной Свинье», чтобы ты не гадала, куда он делся. После этого он отправился в путь — совершенно неприметный для других путников, если не считать массивного лука, привязанного у него за спиной.

— И сколько нам придётся тут ждать, бабушка? — спросила Карисса уже во второй или третий раз. Они ждали на улице рядом с домом Лорда Эйрдэйла уже почти полчаса.

Элиз поглядела на неё своим здоровым глазом. Второй глаз побелел и слезился — недавнее дополнение, бывшее лишь временным. Она была одета в истёртую, изорванную одежду, и несла в руках тяжёлую корзину со стиранным бельём. Из-за её сгорбленной спины и хрупкого вида казалось, что она вот-вот свалится без сил.

— Пока этот щегол не решит отправиться на свидание с Леди Кармеллой.

Карисса сжала губы:

— Брэндан никуда не пойдёт. Он знает, что Кармелла к нему равнодушна. Откуда ты знаешь, что она назначила ему свидание?

Её бабка с кудахтаньем рассмеялась, завершая свой образ старой карги:

— Потому что я и послала ему письмо, в котором просила о встрече.

Карисса была шокирована:

— Ты подписалась её именем? Но это же, это же…

— Подделка, милая моя. Это называется «подделка», — сказала Элиз, мягко похлопав Кариссу по щеке.

Кариссе Торнбер явно было не по себе:

— Он всё равно не поверит.

— Ещё как поверит, дорогая. Мужчины — глупцы, а лорды — глупцы вдвойне. Они не могут удержаться от мыслей о собственной неотразимости, — тихо сказала Элиз.

— Я всё ещё не понимаю, зачем я тебе нужна, — сказала её внучка.

— Чтобы благородство точно не умерло, — ответила пожилая женщина. — Когда он выйдет, то столкнётся с тобой. Тебе нужно только поздороваться с ним, и сказать пару любезностей. А со мной у дверей случится несчастье.

— Благородство?

Её бабка кивнула:

— Дворянчики с дутым самомнением, вроде Брэндана, часто забывают о манерах, когда рядом нет никого важного. Твоё присутствие лишь заставит его вспомнить о его более благородных качествах. — Пока она договаривала, дверь в дом Лорда Эйрдэйла открылась, и наружу вышел изысканно и богато одетый молодой человек. — Скорее, скорее — иди, — прошипела Элиз.