Она мгновенно поняла:

— Нет денег? — Когда я кивнул, она вздохнула: — Я так и думала.

Я замахал руками:

— У меня есть деньги, просто не с собой. Если ты подождёшь…

— Забудь, — сказала она. — Я уже отговорки слышала. Ещё когда ты вошёл, я уже всё поняла по твоей одежде. Считай, что это — услуга для твоего друга.

Мне и не приходило в голову, в какие обноски я был одет. Вернулся я голый, но тот момент на мне был несколько изношенный халат, который я нашёл в одном из помещений внешней стены замка. В халате были дыры, и ткань явно знавала лучшие времена, как и я сам. Прикончив еду, я какое-то время неуютно сидел, гадая, что же мне делать дальше. Будучи нищим, я не чувствовал себя вправе просить места для ночлега, но мне всё ещё не хотелось раскрывать себя.

Примерно в этот момент входная дверь открылась, и внутрь зашла знакомая фигура Чада Грэйсона. Я смотрел, как он шёл к бару — или пытался идти. Даная не стала себя утруждать обходом бара — она перепрыгнула через барную стойку, и побежала к нему. Я думаю, она его обнимет, но в последнюю секунду она остановилась, и отвесила ему такую пощёчину, что я подумал, будто она ему щёку сдерёт.

— Я думала, ты погиб! — рявкнула она, и хотя кто-то из посетителей начал посмеиваться, было ясно видно, что она не играла на публику. Даная была такой разгневанной, какой я её никогда не видел. Я начал гадать, чего же он мог такого сделать, чтобы взбесить обычно покладистую барменшу.

Не зная, что сказать, Чад спросил её:

— Я могу выпивку заказать?

Она начала снова давать ему пощёчину, но на этот раз он поймал её запястье, и после короткой но неуклюжей схватки она в итоге его обняла. Я не мог отвести взгляда, заворожённый зрелищем, поскольку никогда прежде не видел эту сторону грубого охотника. Шея Чада согнулась, и он положил подбородок Данае на плечо:

— Всё закончилось, — просто сказал он. — Я убил этого ублюдка.

Даная снова стала вырываться из его объятий, просто чтобы снова его наказать. Когда он отказался её отпускать, она расслабилась:

— Мудила. Да кому какая разница? Он же мог тебя убить.

Так всё и шло какое-то время, и я заставил свой взгляд переместиться обратно на стойку бара, хотя смотреть там на самом деле было не на что. Затем я услышал, как она сказала ему:

— Тут один из твоих друзей.

И точно, он смотрел на меня, и когда мы встретились взглядами, я увидел, как он нахмурился, и на его лице появилось подозрительное выражение. Рука чада была рядом с ножом у него на поясе, когда он подошёл ко мне:

— А ты кто такой? — спросил он.

— Старый собутыльник, — ответил я. — Ты меня, наверное, не помнишь, особенно в таком… — Я замолчал, потому что он вытащил нож, и держал его под краем барной стойки, едва ли в полудюйме от моего туловища.

— Я ложь по сразу чую, — тихо прорычал он, — и от тебя ею просто несёт. Попробуй что-нибудь другое, пока я не потерял терпение.

Имел ли он это ввиду в переносном смысле, или драконьи узы действительно дали ему такую способность, я не знал, но спрашивать не собирался. Я мог бы засмеяться над ситуацией, если бы не верил ему. «Вот же была бы ирония, а?» — подумал я. «Пережить всё это — и умереть с ножом в пузе от самого близкого друга». Зачарованный клинок, который я ему дал, мог пробить мой щит, и драться мне не хотелось.

Вместо этого я сказал первое, что пришло мне в голову — самую истинную и глубокую причину жить, какая у меня только была:

— У меня дети, — сказал я ему, — и я — действительно твой друг.

Его лицо изменилось, и нож исчез. Чад узнал мой голос, хотя в нём всё ещё была неуверенность:

— Морт? — тихо спросил он.

Я приложил палец к губам:

— Я скрываюсь под иллюзией.

Чад с отвращением отвёл взгляд, и, поскольку выпивки у него пока не было, забрал кружку у мужика, стоявшего у стойки рядом с ним, и осушил её одним долгим глотком. Тот сперва выглядел разгневанным, но как только он осознал, кто именно забрале его пиво, он передумал насчёт оскорбления, и отошёл. Чад зыркнул на меня:

— Как же меня заебала магия. — Потом он спросил: — Если ты жив, то почему ты не дома? Там все сходили с ума, когда я ушёл.

— Ты их видел? — потребовал я. — Они в порядке? Как ты сюда попал? — Вопросы посыпались из меня быстрее, чем я мог их озвучивать.

Он поднял ладони, пытаясь заставить меня притормозить:

— Твои — в порядке. Сайхан и Элэйн мертвы. Дориан откуда-то появился, и теперь они все расстроены не только из-за тебя, но и из-за него. Джордж и Алисса ходят совсем ебанутые, и Роуз такая же. Получается, будто вы с Дорианом умерли в один день.

— Зачем ты здесь? — спросил я. — Тебе следовало быть с ними.

Его выпивка наконец прибыла, стакан лучшего от МакДэниела, и он быстро её употребил. Морщась, что было вызвано отнюдь не виски, он ответил:

— У меня были на то причины. — Сменив тему, он вернулся к своему предыдущему вопросу: — Настоящий вопрос в том, зачем ты здесь?

— Я слишком устал, чтобы лететь, а круги не работают, — объяснил я. — Что случилось с Элэйн и Сайханом?

Прибыла вторая порция, но на этот раз Чад сунул её мне:

— Выпей. Тебе оно понадобится.

Я был не в настроении для выпивки, но сделал, как он сказал, не став спорить. Как только жжение прошло, я действительно почувствовал, как ослабло напряжение в моих плечах. От второй порции я отказался, и он наконец принялся излагать увиденное. Его рассказ занял какое-то время, хотя он и ограничивался минимумом слов. Он почти ничего не сказал про своё пребывание в Айвэрли, помимо упоминания о том, что нашёл там Роуз. Вместо этого он сосредоточился на своей встрече с Джорджем и устроенной ими в конце концов засаде.

— Пацан чуть не убился, но спас мою задницу, — сказал Чад. — Они заполнили воздух каким-то туманом, из-за чего я многое из случившегося не мог видеть. Когда Джордж увидел, что они сделали с Элэйн, это его просто сломало.

Через некоторое время прояснилось, но я остался ждать. Я знал, что этот сукин сын ещё не закончил. — Чад приостановился, и под пристальным взглядом Данаи выпил ещё стакан. — Хотя я и смотрел, всё произошло так быстро, что мне потребовалось несколько секунд на осознание происходящего. Этот ублюдок вышел из ниоткуда, и порубил Мёйру на части во мгновение ока.

Он это сказал так небрежно, что я едва не подавился:

— Чего-чего?

Он поднял ладони:

— Притормози. Она в порядке. Позже я выяснил, что это на самом деле была не она, а просто очередная уловка, которую выдумали твои дети. — Чад состроил кислую мину. — Ебучая магия. Жаль, Сайхану так не повезло.

Потом наступила полная жопа. Драконы опускались с неба, и один из них хреначил камнями им по рылам. Эта бешеная сучка, с которой столкнулся Джордж, насела на Грэма с Алиссой, по-моему. Там всё слишком закружилось, чтобы можно было всё видеть. Другая женщина набросилась прямо на тех, кто поймал тебя в том ящике, но Сайхан ей помешал.

Он уже был полумёртвым, но она помогла ему стать мёртвым до конца… — Его голос внезапно надломился, и он опустил голову. Когда он снова заговорил, я не мог видеть его лица: — Надо было быстрее действовать. Это я должен был сдохнуть. У того верзилы был повод жить дальше, а я… я даже не заслуживаю здесь быть.

Что я мог на это сказать?

— Он и сам был не особо добродетельным, — вставил я.

Чад поднял взгляд. Его глаза были красными и припухшими, а лицо искажено горем:

— Он был хотя бы человеком чести, и не убил и вполовину столько же, сколько убил я. Люди, которых он убивал, хотя бы знали, что это он. Три четверти тех, кого я укокошил, даже не знали, что вот-вот умрут, не говоря уже о том, кто это сделал. А что их вдовам потом говорили? «Эй, Тэд умер этим утром. Он был очень храбрым, сидел себе на месте, а потом какой-то мудак всадил ему стрелу в горло».

Даная посмотрела мне в глаза. Мы с ней не знали, что сказать. Через некоторое время я нарушил молчание:

— И что ты теперь будешь делать?

Чад одарил меня больной улыбкой:

— Упьюсь до смерти, если смогу у этой девицы умыкнуть ключ от погреба, — ответил он, бросая взгляд на Данаю.

— Будь я проклята, если тебе позволю! — огрызнулась она в ответ. Сперва я подумал, что это она бросила походя, но она подалась вперёд, и схватила его за грудки, после чего наклонилась, и впечатала ему в губы до стыдобы слюнявый поцелуй. Некоторые из клиентов в зале присвистнули.

Охотник откинулся на спинку, когда Даная его выпустила, а потом оглядел зал, прежде чем снова посмотреть на неё:

— Я думал, мы держали это между нами, девочками, — тихо сказал он. — Это ж все сейчас видели.

— Да будто мне не плевать, — выплюнула она в ответ.

Чад вздохнул:

— Ты всё ещё молодая, девонька. У тебя ещё вся жизнь впереди. Ты не…

— Мне за сорок, осёл ты этакий! — огрызнулась она.

Он на миг принял озадаченный вид, наверное потому, что ей было под тридцать, когда он впервые с ней познакомился.

— Быть того не может, — начал он.

— Я лучшие свои годы потратила, приглядывая за этим богами забытым баром, — добавила она. — Глядя, как ты и все остальные пьяницы в этом городе, входили в эти двери. Так что завязывай со своей брехнёй про пой возраст и про то, что мне делать с моей жизнью. — Когда он начал было отвечать, она подняла палец: — Отныне ты либо пьёшь со мной, либо не пьёшь вообще, понял?

— Бухло я не брошу, даже ради тебя, — возразил он.

— Я от тебя этого и не жду, — прорычала она в ответ. — Но делать ты это будешь на моих условиях. — Они ещё несколько минут спорили туда-сюда, а я гадал, вижу ли я начало серьёзных отношений, или начало войны. Я не был уверен, сможет ли Даная перебороть его желание самоуничтожиться, но было похоже, что она твёрдо вознамерилась попытаться.

Когда они начали сбавлять обороты, мне в голову пришла мысль:

— Эй, — перебил я. — Может, сейчас слишком рано это говорить, но несколько лет назад Сайхан сказал мне кое-что.

— Насчёт чего? — спросил Чад, всё ещё зыркая на сидевшую напротив женщину.

— Насчёт Алиссы, — сказал я. — Он сказал мне, что если с ним что-нибудь случится, то он надеялся, что приглядишь за ней, как отец.