Глава 31

Тирион не открывал глаза. Первым делом он заметил запах древесного дыма, и магический взор быстро обнаружил его источник — кирпичную печь на противоположной от него стороне комнаты. Он был в каком-то маленьком жилище, а за стоявшем на печи большим котлом работала женщина.

Поскольку женщина была повернута к нему спиной, он медленно разомкнул веки, и огляделся, хотя всё ещё тщательно избегал двигать головой. Любой звук мог насторожить женщину. Сперва ему нужно было определить, кем она являлась — его спасительницей, или его пленительницей.

Пока что все признаки указывали на более благожелательный из этих двух вариантов. Тщательное исследование своего тела показала, что он не был связан или прикован. Больше всего его беспокоил тот факт, что раны на его руках по большей части исцелились. Поскольку он не делал этого сам, с помощью магии, это означало, что он пробыл здесь минимум неделю. Неужели он так долго провалялся без сознания? Голод и усталость не казались достаточно значительными, чтобы объяснить такой промежуток времени.

Расширив область восприятия магическим взором, он осмотрел местность вокруг дома. Тот был окружён утоптанным двором в кольце короткой стены из булыжников, едва достигавшей трёх футов в высоту. Дальше шли разбросанные деревья и открытые поляны травы. Посмотрев ещё дальше, он нашёл в полумиле от себя реку. «Я, наверное, в долине рядом с Камероном», — сделал он вывод.

Недалеко от дома была молодая девочка, игравшая с деревянными палками — что-то связанное с черчением линий на земле, — но никаких признаков присутствия мужчины или других взрослых, помимо находившейся вместе с ним в комнате женщины, он не нашёл.

Всё это заставило его расслабиться. Его первым порывом было вскочить и схватить женщину. Угроза расправы заставит её ответить на вопросы, а если поблизости были другие люди, то он смог бы взять её в заложники — но поскольку она была одна, всё это казалось ненужным. Тот факт, что помимо женщины единственным человеком поблизости был ребёнок, делал это совершенно очевидным. Тирион медленно сел, удивившись усилию, которое для этого потребовалось. Его тело ощущалось как мокрая тряпка.

Женщина развернулась на звук:

— Ты проснулся! — воскликнула она, высказав очевидное.

Тирион вперил в неё хищный взгляд, заставив её слегка отдёрнуться прочь, а потом неуверенно встал на ноги. Ему нужно было сделать кое-что весьма срочное.

Лишь когда взгляд женщины опустился вниз, он осознал, что был совершенно голым. Шедший от печи жар легко позволил ему этого не заметить. А вот что не заметит было сложно, так это состояние его хозяйства, учитывая полноту его мочевого пузыря.

Однако он не был смущён — прошлая жизнь избавила его от этой эмоции.

— Надо нужно справить нужду, — прямо заявил он, и повернулся к единственной двери наружу.

Женщина пересилила свой шок, и подбежала к кровати:

— Подожди! Моя дочь снаружи. — Схватив одеяло, она протянула его Тириону.

Тот взял его, и накинул себе на плечо, после чего завязал углы на поясе с противоположной стороны. Он заметил, что всё это время взгляд женщины гулял по его коже — её скорее всего заворожили странные линии и символы, покрывавшие его тело. Открыв хлипкую деревянную дверь, он вышел наружу. Девочка мгновенно заметила это, и подбежала к нему:

— Как тебя зовут? — спросила она. По её росту он предположил, что ей скорее всего было где-то лет шесть.

Тирион проигнорировал её вопрос, и стал обходить дом. Девочка пошла было за ним, но её окликнул голос из дома:

— Анна! Оставь его в покое.

Когда дом скрыл его от взглядов, он опустошил свой мочевой пузырь. Его моча была тёмной и нездорового коричневого цвета — признак того, что он либо был сильно ранен, либо пробыл без сознания довольно долгое время. Несколько минут спустя он вернулся в дом:

— Пить хочу.

Женщина принесла ему кувшин и деревянную чашку. Она наполнила чашку, и протянула ему.

Понюхав содержимое, он посмотрел на неё с вопросом на губах:

— Вода?

— Можно пить, — ответила она. — У нас колодец неподалёку. Ты это воду пил уже неделю — ту малость, которую я могла в тебя безопасно влить. У тебя была жуткая лихорадка.

Тирион тщательно наблюдал за её аурой, и пусть он и не был Сэнтиром, наблюдать за эмоциями и реакцией людей он умел хорошо. Лжи он не почувствовал. Пожав плечами, он осушил чашку, и протянул обратно, за добавкой. Напившись, он снова глянул на женщину:

— Еда есть?

Она накормила его, с любопытством наблюдая, как он уписывает всё, что она ему дала. Он видел, что у неё было много вопросов, но его внешность наверное её пугала, поскольку она воздерживалась от вопросов, что его вполне устраивало. Набив живот, он снова почувствовал нужду в отдыхе, поэтому лёг обратно на кровать. В комнате было почти душно, поэтому он не стал себя утруждать одеялом.

Он почти засмеялся, когда короткое время спустя его разбудило лёгкое касание. Женщина накрыла середину его тела одеялом. Однако он промолчал, притворяясь спящим. Довольно скоро его притворство снова обернулось истиной, и он погрузился в сон. Как почти всего и бывало, его сны были наполнены огнём, страхом и кровью. Мирные мгновения были лишь тогда, когда на него смотрели зелёные глаза, и даже эти мгновения лишь наполняли его виной.

Ночью он снова очнулся, чтобы сходить по нужде. Женщина и её ребёнок спали на полу недалеко от печи, завернувшись в одеяло. Когда он оглянулся на кровать, ему пришло в голову, что она была единственной на весь дом, и если верить словам женщины, он занимал эту кровать всю неделю. Он поглядел на них немного, глубоко задумавшись, а потом вышел наружу, чтобы справить нужду, прежде чем вернуться в кровать.

Когда его глаза снова раскрылись, было утро, и его ноздри наполнял запах еды, тушившейся на печи. Вместо того, чтобы встать, он остался в кровати, разглядывая хозяйку дома сзади, пока та трудилась над завтраком. Она выглядела здоровой женщиной, скорее крепкой, чем красивой — по крайней мере, согласно вкусам, которые можно было встретить в высших слоях общества. Она была ничуть не жирной — тяжёлая работа и отсутствие изобильной пищи об этом позаботились. Вместо этого она была широкобёдрой, и в некоторой степени мускулистой благодаря ежедневному труду.

Он нашёл такое сочетание привлекательным — более привлекательным, чем тонкие фигуры, столь популярные среди леди Албамарла, часто изнурявших себя голоданием. Даже длинная коса карих волос, которую она держала свёрнутой в кольцо на затылке, была привлекательной. Он задумался о том, где был её муж. Тирион ясно помнил, как она звала какого-то мужчину, прежде чем он потерял сознание.

Встав с маленькой кровати, он прошёл через комнату, и наклонился над её плечом:

— Пахнет вкусно. — Её реакция его порадовала. Она вздрогнула, и развернулась так, что её лицо оказалось близко к его собственному. Судя по её взгляду и перемене в её ауре, он видел, что она находила его привлекательным. Широко улыбаясь, он покинул комнату.

Девочка была во дворе, занимаясь развешиванием одежды на верёвке, используя в качестве подспорья деревянный табурет — но даже на нём она едва дотягивалась. Быстро сходив за дом, Тирион вернулся, и помог ребёнку вешать одежду. Она не стала возражать, а принялась с интересом его разглядывать.

— Ты король? — спросила девочка.

Тирион посмотрел на неё:

— Это смотря кого спросить.

Она надула губки:

— Это не ответ. Почему взрослые никогда не отвечают прямо?

Он закончил вешать последние штаны. Его собственные вещи уже висели на верёвке, что значительно успокоило его нервы. Он уже начинал гадать, не поехал ли муж женщины продавать их куда-то. Уперев руки в боки, он подтянул завязанное вокруг его пояса одеяло:

— Иногда всё слишком сложное, чтобы дать простой ответ, — наконец ответил он. Затем Тирион серьёзно посмотрел девочке в глаза: — Меня никогда не называли королём, он я жил как король. Совсем недавно я был герцогом — но я думаю, что сейчас это скорее всего уже не так.

Девочка подозрительно поглядела на него:

— Но графом ты никогда не был?

Он покачал головой:

— Нет. А почему ты спрашиваешь?

— Ты выглядишь опасным, — честно отозвалась она. — Кровавый Граф очень опасный. Он был нашим Лордом, но Королева его изгнала.

— И ты думала, что я — это он?

Она кивнула.

— Тебя Анной зовут, верно? — спросил он. Девочка снова кивнула. — Ну, Анна, я могу дать тебе обещание, что я — не Кровавый Граф, но в одном ты была права.

— В чём? — с любопытством спросила она.

— Я действительно опасен, — заявил он.

Анна оглядела его с ног до головы, затем подошла ближе, и ткнула пальцем в линии на нижней части его ног:

— Это что?

— Это — часть моей магии, — сказал он ей.

— И что она делает?

— Защищает меня от чудовищ, и от людей вроде вашего Кровавого Графа, — ответил он.

Она посмотрела на него с интересом:

— Он твой враг?

Тирион вздохнул:

— Один из многих.

— Значит ты — покойник, — сказала Анна. — Он тебя убьёт.

— Люди мне всю жизнь такое говорили, — сказал Тирион. — Однако я всё ещё жив, а они все — мёртвые.

— Кровавый Граф убил целую армию, — проинформировала его Анна, широко распахнув руки. — Прямо здесь. Он затопил долину и всех их утопил, вместе с папиными овцами. Мама сказала, что им с Папой пришлось прятаться в холмах, пока вода не сошла. — Она приостановилась на секунду, затем добавила: — Я тогда ещё не родилась.

Тирион поглядел на девчушку. Написанный на её лице вызов был забавным, и он не мог удержаться и не подыграть ей:

— Я однажды убил целую армию волшебников, но не потопом, а просто своими руками. — Чтобы проиллюстрировать свой аргумент, он активировал свой наручный клинок, придав ему видимое синее свечение, чтобы она видела.

Он частично ожидал, что девочка испугается от применения им магии, но, к её чести, она почти не вздрогнула.