— Чего?

— Ты слышал, — заявила она. — Не заставляй меня повторяться.

— Ты ела лошадей, пока жила сама по себе? — взволнованно спросил он.

Отвернув голову прочь, она ответила:

— Нет.

— Ты вообще когда-нибудь ела лошадь — может, в какое-то другое время? — добавил охотник.

Притворяясь, что полирует один из когтей, она ответила:

— Пока что нет.

— Присси! — рявкнул он.

— Ты сказал, что они тебе не сильно нравятся. Я думала, ты поймёшь, — заныла она, прежде чем добавить: — Вот так и бывает, когда ведёшь себя искренне.

Расправив плечи, Чад строго заговорил:

— Слушай, ни при каких обстоятельствах, никогда не ешь лошадь, и это пр… — Он остановился, прежде чем сделал это приказом. — Знаешь что, на хрен это. Просто знай, что я не хочу, чтобы ты их ела, а если я тебя поймаю за уплетанием чьей-то лошади, то я выдеру твою толстую чешуйчатую задницу так, что неделю сидеть не сможешь.

В душе она улыбалась в ответ на выбранные им слова. По правде говоря, она не особо-то и хотела отведать конины, хотя и возражений на этот счёт не имела. Она просто хотела вытащить его из того тёмного настроения, куда он скатывался каждый раз, когда слишком долго молчал. Поэтому она ответила:

— Как?

— Что — как? — кисло спросил он.

— Как именно ты собираешься «выдрать мою чешуйчатую задницу»? Я весьма уверена, что у тебя размеров не хватит, — ответила она.

Охотник несколько минут ругался, практикуясь в своём искусстве, прежде чем отвернуться:

— У меня нет времени спорить с твоей сумасшедшей задницей, — объявил он. — Я иду в город. Надо найти какого-нибудь умного собеседника.

Присси широко улыбалась, глядя ему вслед, и окликнула:

— Тогда избегай зеркал!

Войдя в Арундэл, Чад направился прямо к лавке лукореза. На пути он миновал нескольких горожан, с некоторыми из которых был знаком, но когда они увидели суровое выражение его лица, то решили с ним не здороваться. Чада это вполне устраивало. Он уже два дня не пил, и нервы его ощущались так, будто с них содрали кожу. Споры с Присциллой всю дорогу от Албамарла тоже делу не помогли.

Мэттли не открыл дверь:

— Убирайся, — ответил старик. — Я с тобой дел не имею. Лук у Барона, так что тебе больше не нужно сюда приходить.

— Мне надо с тобой расплатиться, — разумно сказал Чад.

— Я не ради тебя работал, — сказал старик через дверь. — Я работал ради Барона. Если хочешь отплатить мне — позаботься о том, чтобы твоя тень больше мой порог никогда не пересекала.

Несмотря на его внешнюю грубость, Чада эти слова всё равно ранили. Он и не осознавал, насколько глубока была неприязнь старика. Вздохнув, он запустил руку в кошелёк:

— Я просто оставлю плату на пороге.

— Оставь золото себе. Если Барон думает, что мне надо заплатить, то и заплатит. Просто уходи, — настаивал Мэттли.

Хмурясь, Чад спросил:

— Где он?

— Не здесь. В особняке, наверное, — сказал лукорез.

Не сказав больше ни слова, Чад ушёл. Бывали дни, когда казалось, что весь мир наполнен мудаками. Но глубоко в душе он знал, что это не так. Мэттли всегда был приличным человеком. Размышляя о том, сколько он за всю жизнь сжёг за собой мостов, он направился к баронскому особняку.

— Убийцу-ублюдка каждый пнуть норовит, — пробормотал он себе под нос.

От лукореза до особняка Джорджа Прэйсиана было двадцать минут пешком. В отличие от земель Мордэкая, Арундэл не был разделён стенами и крепостью. У города не было практически никакой стены, а дом Барона представлял их себя всего лишь частный особняк за пределами города. В прошлые войны между Гододдином и Лосайоном Арундэл несколько раз был разрушен, пока наконец жители просто не оставили попытки выстроить значительные защитные сооружения. Поскольку Баронство ранее было под защитой сначала Ланкастера, а теперь Камерона, их план на случай войны состоял просто в том, чтобы бросить город, отступив в Уошбрук или Ланкастер. Учитывая это, не было смысла строить укрепления, которые могли помочь армии вторжения.

Конечно, в последние годы это изменилось. Один из входов в Мировую Дорогу располагался рядом с городом, создавая приток торговли и коммерции. Все входы в Мировую Дорогу охранялись собственными крепостями, но в последнее время улучшение защиты Арундэла серьёзно пересматривалось, поскольку город быстро рос.

Но Чада это всё совершенно не волновало. Волновало его больше то, будет ли ему трудно увидеть молодого Барона. Однако это не оказалось проблемой, поскольку как только он приблизился к входу в дом, двое стражников зашли внутрь, чтобы уведомить Джорджа о его прибытии, а другие открыли ему дверь и приказали ему ждать в гостиной. Похоже, Барон с нетерпением ожидал его возвращения.

И действительно, Джордж появился спустя лишь несколько минут:

— Мастер Грэйсон! — приветствовал он охотника. — Хорошие новости! Я закончил стрелы быстрее, чем ожидал. Лук тоже здесь.

От энтузиазма молодого человека у Чада заныли зубы. В прошлом Джордж не демонстрировал особых амбиций — то, что он был тенью своей старшей сестры, каким-то образом заставляло его подходить к жизни с кажущимся безразличием, или вообще с отсутствием интереса, — но после смерти его отца это изменилось. Титул Лорда Королевства дал ему чувство деятельности, но также оказался менее будоражащим, чем молодой лорд ожидал.

— Здорово, — сказал охотник. — Тогда я их просто возьму, и пойду своей дорогой.

Джордж принял разочарованный вид:

— Разве ты не думаешь, что тебе нужна моя помощь?

Чад поморщился. Последнее, чего он хотел — это втягивать в свои проблемы кого-то ещё.

— Не-а, — прямо сказал он.

— Лука не хватит. Он убьёт тебя, если попытаешься, — сказал молодой человек.

Стрелок остро осознавал этот факт, но был готов рискнуть. Терять ему всё равно было особо нечего. Джордж же был делом совершенно иным. У него было будущее.

— Только если он меня заметит.

— Он ощутит тебя магическим взором, — сказал Джордж, — задолго до того, как ты подберёшься на расстояние выстрела.

— Будто я сам не знаю, — сухо ответил охотник.

— Прэйсиан — идеальный напарник для того, что ты задумал, — продолжил Джордж. — Никто не находит Прэйсиана, который найденным быть не хочет, — добавил он, повторяя девиз своей семьи.

— Охота совсем не ограничивается искусством оставаться невидимым, мальчик, — с упрёком сказал Чад. — Я охотился на людей задолго до того, как ты родился. Поверь мне, ты не хочешь в это всё ввязываться. Я слышал рассказы Морта о прошлом Тириона, и судя по тому, что он говорил, этот ублюдок сражался со всеми известными видами волшебников, и убил их — в том числе немалое число Прэйсианов. Я буду работать по-своему, а если всё пойдёт наперекосяк, ну, по крайней мере твоя смерть не будет на моей совести.

Не убоявшись, Джордж спросил:

— Тогда как ты собираешься действовать?

Чад уже долго думал об этом, и смирился с неизбежным:

— Полагаю, буду долго ждать — годы, если потребуется. Выберу город с кучей народа — любое место, куда, по слухам, он направится. В конце концов он попадётся мне на глаза. — Это была наполовину ложь, поскольку он имел неплохое представление о том, куда именно Тирион собирался направиться дальше.

— А если я уже знаю, куда он собирается? — предложил молодой Барон.

— А тебе откуда это знать?

Джордж со знающим видом улыбнулся:

— Я вчера наконец получил письмо от сестры.

Чад молчал.

— Мордэкай устроил у разных дворян королевства пары зачарованных шкатулок для сообщений. Она наконец воспользовалась одной из них, чтобы послать мне письмо. Элэйн сейчас с Мэттью и остальными в их скрытом доме в горах, — сказал Джордж.

Держа голос — нейтральным, а лицо — каменным, Чад ответил:

— И какое это имеет отношение ко мне?

Джордж продолжил:

— У Линараллы было видение. Мэттью планирует какие-то великие чары, чтобы вылечить своего отца, но ей привиделось, как Тирион их всех убивает прямо в процессе. Элэйн предостерегла меня, чтобы я держался подальше, но они пытаются найти какой-то способ добиться цели, и не дать Тириону убить их всех, пока они этим занимаются.

«Чёрт бы побрал», — ругнулся про себя Чад. Теперь ему ни за что не удастся удержать парня подальше от проблем.

— Слушай сестру, — сказал он Барону.

— Тебе нужно знать, где они будут устраивать свою попытку, — сказал Джордж с вызовом в голосе.

Чад уставился на сервант, откуда к нему безмолвно взывали несколько бутылок вина. Ему так сильно хотелось выпить, что заныли зубы. Он заставил свой взгляд вернуться к молодому человеку:

— Что заставляет тебя думать, что я собираюсь им помочь?

— А разве нет?

Охотник покачал головой:

— Хватит с меня людей. Мне хочется всего лишь убить одного человека, только одного, а потом хоть трава не расти.

Джордж подошёл к серванту, и налил себе бокал вина, после чего обернулся:

— Не верю. — Затем он бросил взгляд на бокал в своей руке: — Тебе налить?

«Да!» — возопил внутренний голос Чада, но с некоторым усилием ему удалось этот голос обуздать:

— Нет, спасибо. — Позже у него будет достаточно и вина, и времени, чтобы залить глаза.

— Я туда отправлюсь вне зависимости от того, будешь ты им помогать или нет, — без обиняков сказал Джордж. — У меня просто сложилось ощущение, что я ещё могу чем-то тебе помочь. Мы могли бы работать отдельно, как своего рода запасной план.

— Парень жутко поумнел, — заметил Чад, имея ввиду Мэттью. — И он теперь может видеть будущее. С чего ты взял, что мы сможем им как-то помочь?

Джордж сделал глоток, и поставил свой бокал на столик рядом со своим креслом:

— Ну, для начала, видение Линараллы указывало на то, что Тириону удалось каким-то образом застать их врасплох, по крайней мере в одном из вариантов будущего, поэтому вполне возможно, что он снова сможет это сделать, каким бы будущее не оказалось на самом деле. Что ты там говорил минуту назад? «Убивал волшебников всех известных видов». Ты настолько далёк от волшебства, насколько вообще можно вообразить. Может, ты сможешь придумать что-то, чего он не ожидает. У Тириона наверняка есть способ получать сведения о том, чем они занимаются, но я сомневаюсь, что он знает о том, что делаем мы. Если это так, то мы можем оказаться решающим фактором.