Мы ещё немного поболтали, но беседа стала более расслабленной — вина и стыд больше не бросали тень на наши мысли. Чуть погодя она помогла мне встать, чтобы я мог опустошить свой переполненный мочевой пузырь — и в этом тоже она помогала мне уже не впервые. Сколько же раз она выхаживала меня.

Позже она ушла, но сперва наклонилась, чтобы ещё раз меня поцеловать. Я ощутил у себя на груди вес её кулона. Серебряного кулона, который я сделал давным-давно, чтобы защищать её от шиггрэс. Тьма снова затмила мои мысли, но я продолжал улыбаться, пока она не ушла.

Следующий день был хуже первого. Синяки — они такие. В первый день они тебя дурят, заставляя думать, что, возможно, всё не так плохо — но как только ты расслабишься, тут-то они и напрыгивают. Я едва мог двигаться — шевелился я только для того, чтобы сходить в туалет. Моча у меня была тёмно-коричневой — весьма подходящий к случаю цвет.

Вся моя семья по очереди торчала рядом со мной, наблюдая за моим дыханием и сном, и постоянно пытаясь насильно залить в меня возмутительное количество воды. Всё это было частью садистского плана Элиз, направленного на то, чтобы не дать моим почкам загнуться раньше, чем у них появится возможность вернуться к норме. Я всегда знал, что она имела на меня зуб. Она знала, что именно мой злодейский разум стоял за кражей пирожков с черникой — за каковую кражу Дориан благородно взял вину на себя. Я всем желающим послушать твердил, что она пытается меня убить — но они не обращали на меня внимания.

На второй день объявилась Роуз.

Леди Роуз Торнбер, или, более формально, Леди Хайтауэр, была из числа старых друзей. Она была замужем за моим другом Дорианом, и прошла вместе с Пенни и мной через многие невзгоды. Я доверял ей не меньше, чем членам моей семьи. Если честно, для меня она и была членом моей семьи.

Но сегодня я ей не верил.

— Что ты здесь делаешь?! — потребовал я, когда она пересекла порог спальни. Как обычно, её длинные тёмные волосы были заплетены и уложены в безупречную косу у неё на макушке. От одного из своих более обычных элегантных платьев она отказалась в пользу простой льняной сорочки. Она выглядела подозрительно похожей на сиделку.

Её губы скривились в полуулыбке, когда она меня увидела:

— Пенни пришлось отправиться в Гододдин, поскольку тебе всё ещё нездоровится. Я вызвалась взять на себя на сегодня обязанности по уходу за Мордэкаем. Ты воду сегодня пил? — Она взяла кувшин со стола у стены.

— Помогите! Она пришла меня убить! — вяло закричал я в уже закрывшуюся дверь. Леди Роуз была невесткой Элиз Торнбер — не было сомнений, что она была в курсе заговора.

— Хватит уже, — игриво отрезала она. — Твои дети сказали, что ты — трудный пациент, но я не ожидала, что всё будет настолько запущено.

Я обидчиво отвернул голову прочь от неё:

— Если ты попытаешься предложить мне стакан с водой, я укушу тебя за руку, — пробормотал я. — И так уже чувствую себя трещащим по швам бурдюком. — Я попытался поднять руку, чтобы она могла увидеть мои похожие на сосиски пальцы, но было слишком больно, поэтому я в конце концов сдался.

Роуз подошла ближе, и села на стуле рядом с кроватью, а затем наклонилась, глядя на меня сверху вниз:

— Как же низко ты пал. — Она одарила мой лоб лёгким поцелуем, прежде чем снова усесться. — Как ты себя чувствуешь? — спросила она.

Я поморщился:

— А как я выгляжу? Умножь это на десять — и будешь недалека от истины.

На её лице мелькнула озабоченность, но исчезла почти так же быстро, как и появилась. Большинство людей вообще не заметили бы. Леди Роуз была превосходной актрисой, и мало кто видел глубины, скрывавшиеся за идеально сдержанным выражением её лица.

— Тебе всегда нравилось ныть, — едко сказала она. — Когда ты в последний раз ходил в туалет?

Я одарил её полным деланного смущения взглядом:

— Ты ещё даже не подарила мне цветы, а уже хочешь знать что-то о моём мочевом пузыре?

— Морт, — предостерегающе сказала она.

— Час назад, — солгал я.

Её голубые глаза сверкнули:

— Твоя дочь сказала, что последний раз был прошлой ночью.

— Я тайком выскользнул с кровати этим утром, когда она отошла. Меня слишком смущает делать это в её присутствии.

— Ты едва можешь двигаться, — сделала наблюдение она, а затем, ничуть не смущаясь, нагнулась, и вытащила ночной горшок. Я почувствовал, как моё лицо покрыл румянец, когда она убрала крышку. — А эта штука — пустая.

— Я вылил всё в окно.

Она строго посмотрела на меня:

— Похоже, что вам, милорд, придётся пить ещё чая из одуванчиков. — Затем она положила ладонь мне на лоб. — И, наверное, ещё и чай из ивовой коры — от жара.

— Предательница, — прошипел я. Оба чая были ужасными на вкус сами по себе, и я с содроганием думал о том, какой вкус у них будет, если она их смешает.

Роуз улыбнулась:

— Меня ещё и не так величали. Как думаешь, сможешь пописать, если мы тебя вытащим из кровати?

Она была стройной женщиной, и, несмотря на её превосходящие личные качества, она никак не могла надеяться удержать меня в стоячем положении.

— Мы? — подозрительно спросил я.

— Алисса ждёт за дверью, если понадобится её помощь, — проинформировала она меня.

Алисса была одной из служанок у меня дома — а также будущей невесткой Леди Роуз. Также она была очень молодой — ей было меньше двадцати, по моим прикидкам. Девушка была невероятно атлетически сложенной, прирождённой воительницей, и я не сомневался, что она смогла бы тащить меня на руках в одиночку.

— Если ты втянешь её в это, то рискуешь остаться без внуков, Роуз. Только подумай о травме, которую она заработает, если я стяну с себя штаны у неё на глазах!

Она похлопала по моей укрытой одеялом ноге:

— На тебе сейчас вообще нет штанов, и я как-то пережила — уверена, что переживёт и она. Разве ты забыл, что мне уже не впервой выхаживать тебя?

Я не забыл. Вообще говоря, однажды мне тоже пришлось её лечить. Чем больше я об этом думал, тем больше осознавал, какое количество угрожающих жизни ран было у меня и у моих близких. Эта мысль отрезвляла. Частично это также было тем, что делало Роуз «своей».

Я поглядел на неё, изучая еле-заметные морщины вокруг её глаз, и начавшие прокрадываться в её волосы серебристые пряди. Роуз старела, как и я — но казалось, что это лишь делало её ещё красивее.

— Роуз, если я не выкарабкаюсь… — начал я.

— И слушать не желаю, — твёрдо рявкнула она. — Ты поправишься, Мордэкай Иллэниэл, и я смогу ещё не один год тебя мучить. — Встав, она направилась к двери. — Схожу за Алиссой, а потом посмотрим, сможешь ли ты наполнить этот горшок.

Когда она уходила, мне в голову пришла шаловливая мысль:

— Роуз, погоди. Меня это смущает, но я слишком слаб. Ноша тяжёлая — не думаю, что смогу поднять её. Мне, возможно, понадобится больше помощи, чем ты думаешь. — Я одарил её хулиганской улыбкой.

Она захлопнула свой рот ладонью, притворяясь шокированной:

— О, нет! Если это так, то я уверена — моих скромных сил будет недостаточно. Быть может, мне следует позвать Грэма, чтобы он тебе подержал?

— Забей, — мгновенно ответил я. — Я уже чувствую, как силы возвращаются ко мне. — Если честно, Роуз иногда такая бука — и чувство юмора у неё злое.

Минуту спустя она вернулась с Алиссой, но несмотря на все их усилия, они не смогла поднять меня на ноги. Было слишком больно, и ноги отказывались меня держать. За день до этого я мог встать при поддержке одной лишь Пенни — но с тех пор я ослабел. После некоторого количества возни и пары криков боли с моей стороны они сдались. Вместо этого они перевернули меня на бок, и поднесли горшок поближе.

Было очень унизительно. За четверть часа я мало что смог из себя выдавить, но они сжалились, и убрали горшок.

Потом были чаи из одуванчиков и ивовой коры, и хотя вкус мне не нравился, я пил их почти без жалоб. Она хорошо это скрывала, но что-то в позе Роуз сказало мне, что она беспокоилась, и только чаем я мог помочь избавить её от волнений — поэтому я быстро его проглотил.

Потом я немного поспал, а когда проснулся, открыл глаза медленно. Роуз всё ещё была рядом, сидела у кровати. Её руки были чем-то заняты — чуть погодя я осознал, что она плела кружево. Готовить она не умела (убедился на собственном опыте), но Леди Роуз получила традиционное воспитание, и её руки никогда не лежали без дела. За год её ловкие пальцы могли выдать поразительное количество кружев, который шли на воротники и манжеты.

Я тихо наблюдал, любуясь её искусностью. Когда она заговорила, это стало для меня неожиданностью — я не думал, что она заметила, что я встал.

— Не хочешь рассказать мне, что случилось на острове?

— Уверен, ты всё уже услышала от Пенни.

Её руки продолжали двигаться, и взгляд её не отрывался от её работы:

— Я услышала достаточно, чтобы понять, насколько сильно её расстроило всё случившееся. Одного взгляда на тебя хватило, чтобы понять, почему именно, но я уверена, что она не рассказала мне всего.

Леди Роуз обладала острым умом и склонностью к наблюдению и вмешательству в чужие жизни. Несмотря на отсутствие у неё магического взора, она всегда знала о событиях вокруг неё больше, чем любой десяток знакомых мне людей вместе взятых. Иногда объём её знаний был просто пугающим. Порой я гадал, не обладала ли она какой-то тайной способностью читать мысли. Более того, она рассказывала лишь часть того, до чего додумалась, поэтому всегда можно было с уверенностью сказать: она знает больше, чем говорит.

Когда я ничего не сказал, он подтолкнула меня:

— Расскажи мне, что случилось.

— Почему? Уверен, ты уже знаешь всё, что я мог бы рассказать.

— Потому, что тебе нужно выговориться, — ответила она.

Она была права, и исповедницы лучше её было не сыскать. Если кто и мог понять, так это она. Изоляция заставила меня чувствовать, будто я попал в западню, поэтому я начал рассказывать. Следующие полчаса я медленно рассказывал о случившемся, описывая всё, не упуская ничего, по крайней мере — пока не добрался до самого конца. Тут я остановился, и она подхватила нить беседы: