Глава 51

Учитывая количество миль, которое ему нужно было пройти, и отсутствие дорог или иных узнаваемых им признаков цивилизации, Мэтт серьёзно подумал о том, чтобы воспользоваться летающим конструктом. Однако что-то сказало ему, что это будет слишком опасно. Если на него нападут в воздухе, то уклониться от ракеты или вовремя защититься он никак не сможет.

Ему не хватало уз с драконом. Прошедшие после смерти Дэскаса недели заставили его осознать, насколько он стал на неё полагаться. Обострившиеся чувства и — что было важнее в данный момент — сила, скорость и выносливость… всё это пришлось бы ему кстати.

Он прошёл почти четверть мили, когда по нему нанесли следующий удар.

Предупреждения не было — ни видимого, ни слышимого. Враг целился в него со слишком большого расстояния. В один миг всё было мирным, а в следующий он испытал непреодолимое желание отскочить влево. Попадание гиперзвукового снаряда в то место, где он стоял, подбросило землю в воздух. Удар обладал такой силой и энергией, что почва брызнула во все стороны так мощно, что убила бы его при прямом попадании.

Секунду спустя до него докатился звук, громкий, тяжёлый щелчок, за которым последовал тихий гул. Его уши помогли его взгляду определить направление, пока он не заметил поднимавшееся вдалеке облачко пыли или дыма. «Вот, откуда стреляли». Был то тортас, или какое-то другое оружие, он не знал. Расстояние было больше мили, слишком далеко, чтобы его ограниченный в этом мире магический взор мог туда достать.

Он побежал.

Но не в сторону врага — это бы его задержало. Добираться до противника было был слишком долго. Он бежал по тому же пути, по котором двигался раньше, по прямой, никуда не отклоняясь. Движение зигзагом теряло смысл перед лицом столь меткого и быстрого оружия. Он мог лишь доверить своё спасение своему странному ощущению опасности, если в него снова выстрелят.

Так и произошло.

На этот раз он замер неподвижно, как раз вовремя, чтобы очередной снаряд взрезал воздух у него перед лицом. Двигался тот на этот раз под более низким углом, и пролетел ещё где-то ярдов двадцать, прежде чем взорваться о дерево справа от Мэттью.

Ствол дерева дезинтегрировался во взрыве щепок и деревянных осколков, верхняя часть, казалось, подождала секунду, прежде чем начать падать, будто она была не меньше его удивлена разрушению её опоры.

Мэтт снова побежал.

Он продолжил избранный метод движения, переключившись на сберегающую силы трусцу вместо стремительного бега. Расстояние миновать ему нужно было ещё большое, и бежать всё это время ему бы ни за что не удалось. К тому же, не имело значения, насколько быстро он бежал, поскольку оружие врага всё равно его найдёт — они были слишком быстрыми и меткими, чтобы уклоняться за счёт одной лишь скорости бега.

Были и другие выстрелы, и каждый раз стреляли со слишком большого расстояния, чтобы заметить визуально, хотя порой его слух мог оценить примерное направление после попадания. Каждый раз он ощущал вспышку предвиденья, и мгновенно ей следовал. Иногда он останавливался, а иногда прыгал влево или вправо, и каждый раз этого едва хватало, чтобы избежать смертоносного удара. Щит он бросил, чтобы беречь эйсар — пользы от него всё равно было мало. Вместо этого он заблокировал слух с помощью маленького звукового щита вокруг ушей. Они наверняка должны были начать снова использовать разрывные снаряды, и его и так уже слишком часто едва не оглушало.

Некоторые удары шли под таким углом, что уклоняться от них было мало — осколки и шрапнель могли быть не менее смертоносны, чем прямое попадание. В этих случаях он возводил щит непосредственно при необходимости — опять же, пророческий дар позволял ему узнавать нужный момент.

В конце концов они бросили попытки попасть по нему гиперзвуковыми снарядами, но после короткой передышки он обнаружил, что его снова прижало огнём из мощного пулемёта. Всё было прямо как во время его предыдущего боя с тортасом, стрельба была почти слишком сильной, чтобы защититься от неё, и неумолимой. Начав стрелять, они не останавливались несколько минут.

Тут уклоняться уже не получалось, поскольку оружие в точности отслеживало его передвижение, поэтому он был вынужден каждый раз окапываться за поспешно возведённым земляным валом, который каждый раз поддерживал щитом.

К счастью, было похоже на то, что каждое отдельное оружие не могло стрелять вечно, без остановки. После минуты или двух стрельба прекращалась, и он снова начинал бежать трусцой. Он предполагал, что оружие перегревалось от постоянного использования, но не мог быть уверенным.

Так он бежал пару миль, а потом начал заворачивать обратно на север. Вскоре после этого он наткнулся прямо на одного из тортасов, стрелявшего по нему ранее. Присутствие машины он не ощущал до тех пор, пока не стало почти слишком поздно. Его магический взор в этом мире был слишком ограниченным. Пробежав через рощицу деревьев на небольшой возвышенности, он вышел в двадцати ярдов от боевой машины.

Как и все машины, она не колебалась. Торс мгновенно повернулся, и вращающиеся стволы смазались в единое пятно, стреляя по нему.

Вместо того, чтобы использовать землю, поскольку на это не было времени, он создал более мягкий щит, который был рыхлым и эластичным, с твёрдым, прочным слоем в задней части. В прошлом он делал что-то подобное, чтобы смягчать падение, и он вспомнил, как его предок, Тирион, делал что-то похожее в бою.

Сработало.

Внешний слой лишал пули части энергии, позволяя лежавшему дальше более твёрдому щиту останавливать их, не создавая опасности отката. Потеря сознания в этой ситуации была бы смертным приговором.

Направив свой специализированный жезл с рунным каналом на тварь, он спалил её электронику, и снова побежал.

Помимо того, что оно вызывало физическую усталость, его путешествие почти превратилось в своего рода бег с препятствиями. Где-то на задворках его сознания он испытывал тихий ужас, но не давал этот голос пробиться на передний план его мыслей, где принимались все решения. Ограничив использование щитов лишь необходимостью, он стал гораздо лучше беречь эйсар в этом лишённом магии мире, а когда тот всё же заканчивался, Мэттью вытаскивал одну из своих железных сфер, и начинал подпитываться.

Час спустя всё начало приедаться. Даже его страх иссяк, или, быть может, просто сдался от необоримой тщетности попыток накачивать его адреналином. Он знал, что это была опасная стадия, он уже слышал про неё от отца. О таких моментах, когда становишься слишком онемевшим, чтобы бояться — в такие моменты его отец часто терпел наихудшие поражения, или допускал крупнейшие ошибки.

Но у Мэттью не было выбора, или не было иных вариантов, на которые он согласился бы. Ему нужно было двигаться дальше. Поэтому он двигался, пытаясь не позволять всё росшему чувству уверенности влиять на его решения.

И тут это произошло — переполнявшее его ощущение неминуемой гибели. Отпрыгивать было некуда, нигде не было безопасно. Везде вокруг него была смерть, и никаких вариантов бегства не оставалось.

Было тихо, и его нормальное восприятие не замечало никакой явной опасности, но он знал, что скоро умрёт, если ничего не сделает. Предупреждение пришло достаточно рано, чтобы был время на выбор, но он знал, что времени оставалось меньше минуты. «Наверное, ракета», — подумал он.

Ему нужен был Тессеракт Дураков. Либо так, либо ему придётся вернуться в свой собственный мир, и признать поражение.

Он вытащил кольцо-ворота, и, активировав его, засунул внутрь свою неосновную, левую руку. Он вновь почувствовал, что если деактивирует Тессеракт Дураков, то потеряет руку, вероятно — из-за какого-то пламени. Убрав её, он применил заклинание, которым часто пользовался у себя в мастерской, чтобы защищать руки от мощного жара. Снова засунув руку, он получил иную вспышку предвиденья. Рука уцелеет, но он всё равно позже её потеряет.

Что бы на той стороне ни было, он не знал, как полностью от этого защититься. Было только два варианта — потерять руку, или оставить попытки вернуть яйцо Дэскаса. Медлил он лишь мгновение. Быстро протараторив команды, он отключил Тессеракт Дураков, и сжал посох в более короткий жезл, чтобы его можно было вытащить через кольцо-ворота.

Его рука ощущала странное тепло, но боли не было. Это уже было необычным само по себе, поскольку в нормальных обстоятельствах он вообще не чувствовал перепадов температуры через своё заклинание для защиты от тепла.

Взяв посох в руку, он выбросил кольцо-ворота. Оно теперь было бесполезно, поскольку второе кольцо так и осталось там, откуда он забрал посох. Второй раз он это трюк использовать не сможет. Не теряя зря времени, он снова распрямил посох, и повторно активировал Тессеракт Дураков. Его окутала защитная тьма, когда транслокационные грани отрезали его от внешнего мира.

Ожидая, он вызвал маленький светляк, чтобы осветить куб изнутри, и осмотрел свою левую руку. Та выглядела нормальной, и не болела. Подвигав ей, он не мог найти никаких изъянов или иных ран. Он почти сомневался в том, что что-то пошло не так, но та странная теплота и уверенность его видения заставили его поверить, что это было ложной надеждой. Что-то с рукой было не так, и позже он поплатится за свой выбор.

На этот раз он использовал для внутреннего измерения более крупный вариант, чтобы избежать тех разрушительных эффектов, которые были в прошлый раз. Тессеракт Дураков был активен лишь минуту, поэтому он надеялся, что взрыв будет маленьким, примерно того же масштаба, как и тот, который уничтожил мастерскую у него дома.

Мэттью произнёс команду для инверсии, и секунду спустя деактивировал тессеракт, доверяя своему предвидению предупредить его, если это действие окажется фатальной ошибкой.