Глава 20

Более десяти тысяч людей были освобождены, и большинство из них лежало без сознания. У Мойры было восемь тысяч «я», наступавших по всему городу, но враг начал отступать, отводя своих носителей в такт её наступлению. Лучники и арбалетчики разили её людей везде, где те пересекали открытые улицы, заставляя их создавать новые заклинательные тела, когда носители умирали, если в достаточной близости не было врагов, которых можно было бы захватить.

Она начала спотыкаться.

Отток эйсара, требовавшегося для питания её магической армии, был огромен. У Кассандры его было ещё полно, но Мойра достигла своего предела. Она уже направляла столько силы, сколько было возможным для неё. Пытаться направлять больше было более чем глупо — это могло окончиться фатально. Она и так ощущала, что начинает уставать. В данной ситуации, при перемещении такого количества энергии, любая ошибка могла стать катастрофичной.

Её разум расширился до невероятных пределов, но она всё ещё была ограничена своим единственным соединением с эйсаром, который давала драконица, ограниченной физическим узким местом, которым являлось одно хрупкое тело мага.

Враг сдался. Перед лицом противника, способного усилием воли обращать его войска, он начал тотальное отступление. Население Хэйлэма бежало перед ней, пытаясь обогнать наступление её солдат. Её замедляло то количество времени, которое требовалось, чтобы остановиться и удалить паразитов из тех, кого она уже захватила, прежде чем переходить к новым носителям. Из-за бегущего врага наступать стало трудно, потому что как только она удаляла из кого-то паразита, и двигалась дальше, освобождённый человек оставался без сознания. Ей нужен был постоянный приток новых людей, если только она не собиралась удерживать тех, кого уже взяла, или создавать новые заклинательные тела из чистого эйсара.

А она уже была на пределе.

Мойра была вынуждена держать уже имевшиеся тела, наступая, и в некоторых случаях продолжать приводить в движение трупы тех, кого её врагу же сразил, что требовало гораздо больших трат энергии.

«Они не могут бежать вечно. В городе нет столько места», — сказала она себе. «Они не могу победить. Чего они надеются достичь?» — И тут она ощутила дрожь эйсара, которым она питала своё огромное составное тело. Тело её оригинала начало отказывать. «Или, быть может, они могут победить… если сумеют задержать нас на достаточный срок».

Её мельчайшая частица, сердце, всё ещё жившее в маленьком, хрупком теле молодой женщины за городом — эта частица начала познавать сомнение. Она слегка отдалилась, снова найдя свою индивидуальность, и давя в себе поднимавшееся чувство паники.

— «Мне нужно замедлиться, снизить поток, иначе это меня убьёт», — подумала она.

— «Нет!» — воскликнуло её более крупное «я», давя на неё волей, которой трудно было отказывать. — «Мы уже не можем остановиться. Мы потерпим поражение».

Мойра ощутила страх в этой мысли. Это была примитивная эмоция, выходившая за рамки победы или поражения. Её новое создание тоже боялось умереть. Это осознание принесло с собой новое беспокойство. Всё, что имело в себе достаточно жизни, боялось умереть, и будет сражаться ради самосохранения. Она быстро подавила эту мысль, надеясь, что более крупное, составное «я» эту мысль не заметило. У Мойры и так было достаточно проблем — не хватало ещё позволить её паранойе начать внутреннюю борьбу с её другими «я».

Осложняло проблему то, что тут она наконец поняла тактику врага. Хотя он вроде бы отступал, вражеские силы на самом деле бежали через ворота на противоположной стороне города. Нет, «бежали» было неправильным словом — они обходили город, и текли обратно к той части, откуда вошла армия Мойры. Выплёскиваясь подобно муравьям, чей муравейник был растревожен, они направлялись к истинному источнику нападения… к Мойре и её спутникам.

«Бля».

Она не знала, что делать. И это нисколько не помогло тому факту, что её тело уже дрожало от напряжения, вызванного передачей такого количества силы в течение столь долгого времени. Если она не сумеет вскоре снизить нагрузку, то она может упасть в обморок. «Или выгореть… или умереть».

— У нас проблема, — сказала она вслух, прежде чем осознала, что эти слова сорвались с её губ.

— Что такое? — с тревогой спросил Грэм. Он почти полчаса наблюдал за ней в озабоченной тишине, молча изнывая от своего незнания ситуации. Чад Грэйсон сидел неподалёку, а теперь он просто встал, и натянул тетиву на свой новый лук. Он «приобрёл» его в течение недели, пока они выздоравливали.

Лесничий посмотрел на барона:

— Я ж говорил… Джеролд. — Он сумел произнести имя дворянина так, будто оно было ругательством. И вежливым обращением он себя тоже не озаботил, но барон был слишком напряжён, чтобы это заметить.

— Половина города выбежала из задних ворот… — проинформировала их Мойра, — …они обходят внешние стены, и двигаются обратно к нам, я думаю.

Алисса и Грэм переглянулись, но промолчали, хотя Алисса начала рефлекторно осматривать оружие, которое она сумела приобрести за последние несколько дней. Чад начал подсчитывать свои стрелы.

— Что мы будем делать? — спросил барон.

— Я надеялась, что у одного из вас может найтись какой-то совет, — подала мысль Мойра.

Чад закончил считать:

— Если только «половина города» в сумме не будет менее чем в пару сотен человек, то нам, наверное, следует сесть на дракона, и унести наши счастливые задницы подальше отсюда.

— У тебя нет столько стрел! — ляпнул Джеролд. — И ты не смог бы застрелить так много народу, прежде чем они успели бы до нас добежать.

Охотник одарил его презрительным взглядом:

— Не будь так уверен насчёт того, сколько я могу пристрелить. У меня, может, только семьдесят три стрелы, но мыслю я, что наш парень сможет управиться с очень многими, прежде чем они доберутся до нашей принцессы. Предполагая, что он выбежит им навстречу. Как бы то ни было, Джеролд, смысл в том, что нам следует валить отсюда.

Джеролд поражённо уставился на него:

— Ты действительно думаешь, что Сэр Грэм настолько могуч?

Чад рассмеялся:

— Да он, наверное, смог бы всех их убить, если бы они были достаточно любезны, и ожидали бы, давая ему время от времени остановиться, чтобы отлить — но мы бы уже все были покойниками к тому времени, когда он закончил бы. — Он двинулся к драконице. — Нет смысла ждать, давайте двигаться отсюда.

— Не думаю, что я смогу двигаться, только не одновременно с поддержанием магии, — сказала Мойра. — И я думаю, что Кассандра тоже не сможет лететь, даже если бы я могла сесть на неё.

— Тогда бросай магию, — предложил Чад. — Нам-то что терять — просто какие-то магические солдаты. Ты можешь сделать ещё, и мы через несколько дней сможем попробовать что-то другое.

— Всё не так просто, — ответила она. «Не думаю, что я могу остановиться», — подумала она. Она уже повернула свои войска обратно, бросив преследование врага, и двигая их по прямой обратно к их точке входа, ведя их по кратчайшему пути к их госпоже. Но вовремя они не успеют. При некотором везении они могли поймать значительную часть нападавших, но многие враги доберутся быстрее. Мойра снова попыталась уменьшить объём направляемого ею эйсара, но её созданные из заклинаний союзники ментально удерживали её, вцепившись в питаемую им энергию подобно новорождённым, отчаянно сосущим молоко.

— Я не могу остановиться, — добавила она.

Взгляд Чада метнулся к Грэму, который почти неуловимо кивнул в качестве подтверждения. Молодой воин начал лениво приближаться к ней. Язык их тел не выдавал ничего, но какой бы занятой она ни была, её магические чувства читали их намерения почти так же ясно, как если бы они кричали о них ей в уши.

Путь Грэма преградил окруживший Мойру магический щит.

— Это не я, — выпалила она. — Щит… это не я.

— «Это были мы. Мы пока не можем позволить тебе остановиться», — пришёл голос из её более крупного коллективного «я».

— Я их вижу, — объявила Алисса, всё ещё наблюдавшая за городом. — Они приближаются со всех сторон, бегут в этом направлении — тысячи их.

— Как думаешь, сколько у нас времени? — спросил Грэм, не отрывая взгляда от Мойры.

— Четверть часа, прежде чем сюда доберётся большинство, — напряжённо ответила Алисса. — Десять минут для самых быстрых первых рядов, наверное.

— Им придётся разойтись, — сказал Джеролд. — Они не знают точно, где мы находимся.

Чад вздохнул:

— К сожалению, это тоже не правда. Когда мы с Грэмом пытались спрятаться от них на прошлой неделе, они каким-то образом выходили на нас. Думаю, у них нюх на магию. Они ни разу нас не упускали, пока мы не разделились.

Орлы Мойры летели обратно к их позиции, чтобы помочь ей в защите, но остальная часть её сил пришла бы уже слишком поздно. Она снова попыталась остановить поток эйсара, но обнаружила, что её блокируют. Коллектив не мог ей этого позволить.

— «Ты убьёшь нас», — пришли их мысли.

— «Мы все умрём, если вы не дадите мне всё реорганизовать», — молча отозвалась она.

Ещё один голос встрял, голос её внутренней «помощницы», оставшейся с ней:

— «У меня есть идея, если позволите».

Все замолчали, и её помощница продолжила:

— «Используйте эйсар носителей. Его мало, но он восполняется, и вас сейчас тысячи, по одному на каждую из вас. Этого должно хватить, чтобы вас поддерживать. Это позволит нам создать здесь защиту, а вы между тем сможете ударить врагу с тыла».

— «Они так смогут?» — спросила Мойра. Насколько она знала, заклинательные звери могли использовать лишь эйсар, предоставленный их создателями. Хотя заклинательные двойницы были гораздо более гибкими, чем обычные заклинательные звери, она не думала, что это ограничение было для них преодолимым.

— «Да!» — воскликнули они, но Мойра медлила. Она больше не могла полностью контролировать свои собственные способности, но каким-то образом это было решением, которое они не могли принять без её согласия. Оно ощущалось неправильным. Ну, оно ощущалось «более» неправильным — всё, что она делала, уже имело самые тёмные оттенки серого, в моральной палитре. Забирать тела людей, которых они спасали, было одним делом — позволять её подчинённым цепляться за источник жизни людей, которых они контролировали было ещё одним шагом в сторону более глубокого насилия над ними.