Глава 30

Суд над Алиссой случился через два дня после её возвращения, что было почти милосердием, поскольку всё это время её держали в темнице Ланкастера. К ней не пускали посетителей, но еда была хорошей. Это было лучше, чем то, что она заслуживала, по её мнению.

Она была удивлена, когда Леди Хайтауэр появилась рано утром в день суда, и она опустила лицо, стыдясь.

— Подними взгляд, Алисса, — сказала тогда ей дворянка.

— Я не заслуживаю такой чести, миледи, — ответила она, — только не после того, что я сделала.

— Будет очень неудобно, если клиент не может даже смотреть в лицо своему адвокату, — сказала Роуз.

Тогда-то она и подняла взгляд:

— Адвокату?

Лицо Роуз было серьёзным, в нём не было юмора, а была лишь хмурая решимость:

— Я буду представлять тебя сегодня в суде.

— Но почему?

— Потому что иначе они казнят невесту моего сына…

То было шесть часов назад, но даже теперь она всё ещё косилась на сидевшую сбоку от неё женщину, не в силах в это поверить. Роуз Торнбер была женщиной средних лет, но сидела на твёрдой скамье с идеально прямой спиной. Всё в ней говорило о достоинстве и воспитанности, и свет в её глазах не оставлял сомнений в её уме.

Она совсем не могла её прочесть. По всем меркам, которые Алиссе приходили в голову, Роуз Торнбер следовало её ненавидеть, но она не могла уловить в её поведении ни капли злобы. Утро Роуз провела с Алиссой, допрашивая её снова и снова, проверяя каждую мелочь. Тогда Алисса не могла решить, хотела ли мать Грэма искренне ей помочь, или действовала по какому-то невидимому указанию, быть может — от Графа.

Граф сидел на скамье позади неё, с Мойрой по одну сторону, и Графиней — по другую, что было ещё одним сюрпризом. Алисса почему-то ожидала, что он будет председательствовать как судья, но, судя по всему, в Лосайоне дворяне могли вершить лишь низкое правосудие. Высокое правосудие — дела, которые могли окончиться казнью — было исключительно в компетенции самой королевы или назначенных ею королевских судей.

Его Честь, Ллойд Уотсон, именно таким человеком и был. Его призвали из столицы исключительно для суда над ней. Он был моложе, чем, по мнению Алиссы, мог быть судья — на вид ему было чуть больше тридцати, у него были короткие карие волосы, и глаза столь тёмные, что казались чёрными. У него был пронзительный взгляд, заставлявший её нервничать каждый раз, когда он смотрел в её сторону.

— Успокойся, — предостерегла Леди Хайтауэр, — ты выглядишь виновной, когда ёрзаешь.

— Я и есть виновная, — тихо ответила Алисса.

Роуз хмуро посмотрела на неё:

— Не смей использовать здесь это слово. Сегодня мы признаём тебя невиновной.

Недоверчивое выражение лица Алиссы было единственным ответом, который она могла дать на такое заявление.

Леди Хайтауэр улыбнулась — это была первая улыбка, которую она в тот день показала Алиссе.

— Видишь Графа позади тебя? Я стояла перед Верховным Юстициарием в Албамарле, когда его обвинили в убийстве.

— И ты доказала его невиновность? — спросила Алисса.

Роуз сжала губы:

— Нет, но я могла бы заставить их снять с него обвинения, основываясь на юридическом процедурном вопросе. К сожалению, он был упрям, и настоял на том, чтобы позволить дать делу ход, и его осудили.

— Думаешь, есть какой-то трюк, который меня спасёт?

Дворянка покачала головой:

— Нет. Я лишь сказала тебе, чтобы ты извлекла урок из его глупости. Не будь как Граф. Они бы казнили его, если бы Королева не пригрозила его помиловать.

— Я тебя слышу, — прошипел позади них Мордэкай. В результате чего Пенни ткнула его локтем, предупреждая молчать.

Алисса посмотрела мимо Роуз, на Грэма, сидевшего дальше на скамье, рядом с его бабкой, Элиз Торнбер. Он одарил её вялой улыбкой, которая нисколько не отменяла тревогу, написанную у него на лице.

Джон Стэнтон, прокурор, стоял, зачитывая обвинения:

— …сознательно и умышленно вступила в сговор с целью убийства и похищения. Корона обвиняет подсудимую в заговоре, обмане, измене, похищении и убийстве.

— Как подсудимая отвечает на эти обвинения? — спросил Ллойд Уотсон.

Роуз встала:

— Ваша Честь, подсудимая с уважением заявляет, что не виновна.

Брови судьи поползли вверх:

— Вы уверены? Если вы не собираетесь оспаривать факты этого дела…

— Факты неоспоримы, Ваша Честь, — согласилась Роуз, — в отличие от обстоятельств.

Судья вздохнул:

— Хорошо.

Обвинение прошло так, как и ожидалось. Мастер Стэнтон изложил факты, начиная с поддельной личности Алиссы как дочери дворянина, продолжая к её исчезновению, и последовавшему возвращению с людьми, которые похитили Айрин Иллэниэл, и убили Лилли Такер.

В порядке заседания обвиняющая сторона вызвала Питэра Такера, брата Лилли, чтобы дать показания касательно смерти его сестры. Потом они вызвали Дэвида Саммерфилда, её жениха. Никто из них не смог добавить к фактам этого дела ничего существенного, но их трогательные описания доброты и щедрости Лилли Такер заставили многие глаза в зале суда затуманиться. Последним вызванным свидетелем была сама Айрин, но заданные ей вопросы были точными и самоограничивающие, дававшие ей ровно столько свободы, сколько было нужно, чтобы подтвердить факты её похищения.

Роуз отказалась опрашивать Питэра или Дэвида, но встала после того, как прокурор закончил с Айрин.

— Могу я также опросить свидетеля, Ваше Весть?

— Конечно, — сказал судья.

— Была ли Лилли Такер убита Джазмин Дарзин? — спросила она.

Айрин выглядела сбитой с толку:

— Я не уверена, кто…

Роуз махнула рукой в сторону Алиссы:

— Эта женщина, которую ты знала как Алиссу. Убила ли она Лилли?

— Нет, — сказала Айрин. — Она сказала ему остановиться, но он её проигнорировал. Она защитила меня позже, когда…

— До этого мы скоро дойдём, — сказала Роуз, обрывая её. — Твоё утверждение подразумевает, что Джазмин на самом деле не командовала людьми, которые тебя похитили.

Айрин кивнула:

— Да, Леди Хайтауэр.

— Как ты спаслась от похитителей?

— Грэм выследил их, и нагнал их на краю гор, рядом с Северной Пустошью. Он сражался с дядей Алиссы, то есть дядей Джазмин, и убил его, — ответила Айрин.

— И почему Джазмин не вернулась после этого вместе с вами?

— Они подстрелили её. Её дядя приказал своим людям убить меня, а она закрыла меня своим телом, — сказала Айрин.

Роуз улыбнулась:

— Ты говоришь, что её подстрелили. Сколько стрел попало в Джазмин?

— Две, по-моему.

— А после того, как вы с Грэмом бежали?

— Через пустоши прискакали всадники, чтобы забрать нас. Джазмин не могла бежать, а Грэм не мог бежать достаточно быстро, неся её, поэтому она попросила его оставить её с мечом. Она собиралась попытаться их задержать.

— Ты считаешь, что подсудимая хотела тебя похитить?

— Нет, — сказала Айрин. — Алисса терпеть не могла то, что они…

— Протестую, Ваша Честь, — сказал Джон Стэнтон. — Мнение жертвы насчёт намерений подсудимой к делу не относится.

— Оно относится целиком и полностью, Ваша Честь, — возразила Роуз. — В список обвинений входят измена и обман, для доказательства которых необходимо показать, что подсудимая предумышленно совершила преступление, в данном случае — убийство и похищение.

Судья немного помолчал, но затем сказал:

— Можете продолжать.

Роуз посмотрела на Айрин:

— Значит, ты не думаешь, что Джазмин хотела тебя похитить?

— Нет. Она заботилась обо мне, когда те люди пытались меня мучить. Она сделала это лишь потому, что ей так приказал её дядя, — ответила Айрин. — Она и Лилли не хотела причинять вред.

После этого у Роуз больше не было вопросов, но Стэнтон попросил повторно опросить свидетеля. Судья согласился, и Стэнтон задал Айрин вопрос:

— Как люди из Данбара нашли горный дом твоих родителей?

Айрин приняла неуверенный вид:

— Я точно не знаю.

— Однако из всех из них лишь она, Джазмин Дарзин, бывала в Замке Камерон, это так? — спросил он.

— Но дом не в Камероне, — ответила Айрин. — Он спрятан в горах. Никто не знал, где…

— Но это ведь не правда, не так ли, Айрин? Разве твой друг, Грэм Торнбер, не навещает иногда ваш дом? — продолжил прокурор.

— Ну, да…

— И разве он не был в романтических отношениях с Джазмин?

Айрин промямлила:

— Я не знаю ничего про…

— Вы с Кариссой Торнбер подруги, верно?

— Да.

— Разве она не говорила тебе, что её брать влюбился в женщину, которая называла себя Алиссой? — добавил прокурор.

Айрин опустила взгляд:

— Она могла такое сказать. Трудно вспомнить.

— Однако кто-то наверняка сказал тебе это, поскольку ты знала, что он был влюблён в неё, не так ли?

Губа девочки задрожала:

— Да.

— Тогда разве не разумно предположить, что она узнала о местоположении твоего дома у человека, которого соблазнила, а потом использовала эти сведения, чтобы привести своих сообщников в твой дом?

Глаза Айрин наполнились слезами, и её рот открылся, но она не могла найти слов. Алисса услышала, как Мойра заёрзала на своём месте, и донёсшийся от Мордэкая тихий рык.

Роуз снова встала:

— Протестую, Ваша Честь. Умозаключения свидетеля об источнике сведений подсудимой являются показаниями, основанными на чужих словах.

Судья Уотсон согласился, но прокурор улыбнулся, и снова сел. Свой довод он привёл.

Рассмотрение дела продолжилось, и суд выслушал показания Грэма, Графа, и различных слуг, общавшихся с Алиссой в замке. Ближе к концу Роуз вызывала Сайхана, чтобы обсудить природу его техник обучения его брата, Т'лара Дарзина. Она попыталась получить полное описание того, что случилось с его младшей сестрой, но обвиняющая сторона возразила, что это не имело отношения к делу Джазмин, и судья согласился.

День всё тянулся, и Алисса потеряла надежду. Она знала, что была виновна, и все остальные тоже знали. Защита Роуз была бессмысленна. Заключительное выступление прокурора достаточно ясно дало это понять — все факты были против неё. Ни она, ни кто-либо ещё не отрицали то, что она сделала. Никакого иного вердикта кроме «виновна», быть не могло, вне зависимости от её мотивов или обстоятельств.