У Мойры были к нему вопросы, когда он сел за стол:

— Ты видел Алиссу?

В его голове промелькнула дюжина разных вещей, пока он думал над ответом. Важнее всего было то, что если Мойра решит заняться поисками всерьёз, её магическое зрение за несколько минут обнаружит, где именно находится Алисса. Он уже несколько раз видел, как она и её брат проделывали примерно то же самое. Его разум попытался создать правдоподобную ложь, но в конце концов он сдался:

— Я видел её за завтраком.

Она кивнула:

— Я думала, что потом она меня найдёт, но она пошла помыться, а потом исчезла.

— А меня ты почему спрашиваешь?

— Ну, мне кажется, что вы теперь стали гораздо ближе друг к другу, — сказала Мойра, одарив его озорной улыбкой.

Он чувствовал, как кровь стала приливать к его лицу.

— К тому же, я обыскала замок своим магическим взором, и не смогла её найти, — продолжила она.

Тут Мэттью вмешался:

— Значит, ты думаешь, что она прячется в комнате Грэма!? А ещё сама орёшь на меня, обвиняя в дурных манерах!

«Мне конец», — с гулко бившимся сердцем подумал Грэм. Он уставился на них дико расширившимися глазами, переводя взгляд с него на неё, и обратно.

— Я этого не говорила! — возразила Мойра, зыркнув на брата, — но ты — сказал, только что, идиот!

— А почему вы думали, что она там? — спросила Айрин.

— Леди Роуз попросила Отца установить завесы приватности, — объяснил её старший брат.

Айрин всё ещё была в замешательстве:

— А что это? — спросила она. Грэм гадал о том же самом, но в тот момент боялся что-то спрашивать.

— Это слабый щит, перекрывающий магический взор — как те, что есть во дворце в Албамарле. Бабушка Грэма имеет такой щит и вокруг её покоев тоже. Это — единственные два места, которые мы не можем видеть… ну, если только не разобьём завесы, но тогда Папа будет очень сердиться, — сказал Мэттью. — Увидишь, что я имею ввиду, когда у тебя однажды пробудится магический взор.

— О, — сказала Айрин.

Грэм внимательно прислушивался к новой информации. Мать ничего не говорила ему о том, что у них есть завесы приватности — хотя до событий предыдущего вечера его это бы и не волновало.

— Она, наверное, поехала прокатиться, — подал мысль Мэттью.

— Ага, — согласилась Мойра, — но могла бы меня попросить. Я бы поехала с ней.

Опустив голову, Грэм сосредоточился на еде. Он всё ещё умирал от голода, и лучшим, что приходило ему в голову, было вообще не участвовать в этом разговоре. По его виску пробежала капелька пота, и он надеялся, что никто не спросит его, почему он вспотел. «Если они спросят, я скажу им, что здесь жарко», — повторял он про себя. Он был ужасным лжецом, но подумал, что если постарается, то справится с простой ложью, если уже будет иметь ответ наготове.

К счастью, они не спросили.

— Я могу взять выходной?

Сайхан одарил его ничего не выражающим взглядом, прежде чем в конце концов ответить:

— Зачем?

Грэм успел ненадолго вернуться в свою комнату, но потом вспомнил, что должен был встретиться с учителем. Он сказал Алиссе, что попытается выпросить выходной, а потом вернулся на встречу с Сайханом.

— Я не спал почти полтора дня. Я полудохлый. — Ему было легко быть честным воином, поскольку тот никогда не задавал вопросов, не относящихся к текущему состоянию дел.

— Значит, это будет хорошей возможностью, — со злым выражением лица сказал здоровяк. — Ты сегодня научишься двум вещам.

Его ученик не стал спрашивать. Грэм знал, что его наставник объяснит, если сочтёт это нужным.

В этот раз он счёл:

— Первая — что бой никогда не приходит тогда, когда ты готов, а вторая — что пренебрежение уходом за собственным телом всегда является плохим решением.

К тому времени, как Грэм вернулся в замок тем вечером, его тело ныло от головы до пяток. Они дрались голыми руками — он подозревал, что его учитель выбрал это исключительно потому, что это позволяло ему точнее контролировать то, как и где он оставлял своему несчастному ученику синяки.

Когда он вернулся, Алиссы в его комнате не было, поэтому он не увидел её, пока не пошёл на ужин в главный зал. Выражение разочарования, которое он увидел на её лице, сказало ему, что она не была рада его неспособности вернуться — но, конечно же, открыто говорить об этом за столом они не могли. Её лицо переменилось, когда она увидела, в каком он был состоянии.

Его ноги дрожали, пока он осторожно опускался на своё место, и вздрогнул, когда обнаружил новый синяк.

— Ты в порядке? — с некоторой озабоченностью спросила Алисса.

— Я упал после обеда.

Мэттью уставился на него:

— Ты что, подрался с кем-то?

— Я просто упал, вот и всё, — упрямо сказал Грэм, отказываясь смотреть на своего друга.

Мэттью наклонился к нему, прошептав:

— Я вижу твои синяки — включая те, что скрыты твоей одеждой. И моя сестра тоже видит. Кто это сделал?

— Это же был Перри, так ведь, — гневно сказала Мойра, наклоняясь через стол и понизив голос. — Это нечестно. Он упражняется каждый день, а теперь третирует тебя просто потому, что ему нравится так же девушка что…

— Говорю же: я упал! Оставьте меня в покое, — громко проворчал Грэм. Затем он понизил голос, заметив любопытные взгляды сидевших далее вдоль стола взрослых. — Никто меня не третирует.

— Мы не можем помочь тебе, если ты не будешь с нами говорить, — с увлажнившимися глазами сказала Мойра.

Алисса боялась, что Мойра может закатить сцену, поэтому вмешалась:

— Оставь его в покое. Он мужчина. Если захочет нашей помощи — скажет.

Мэттью хлопнул его по плечу, послав по его телу ещё одну острую волну боли:

— Просто скажи слово, и я заставлю их дорого заплатить.

— Я не хочу твоей защиты, и не нуждаюсь в ней! — Грэм разозлился, хотя и чувствовал некоторую гордость в том, что только что сказала Алисса.

После этого за столом воцарилась тишина, за что Грэм был очень благодарен. Поев, он вернулся в свою комнату, без промедления найдя кровать. Он спал как убитый, упав в незапятнанную снами черноту.

Он проснулся несколько часов спустя, одновременно сбитый с толку и удивлённый. Рядом с ним пристроилось тёплое тело, и он ощутил, как Алисса провела ладонью по его груди.

— Как?

— Ты оставил дверь незапертой.

Он взял локон её волос, и провёл его по своим губам, наслаждаясь запахом:

— Похоже, то было мудрым решением.

— Тебе нужно больше отдыхать.

— Сколько времени?

— Полночь. Я подождала, пока не убедилась, что близнецы наверняка ушли домой, прежде чем прокрасться сюда, — объяснила она.

— Значит, я отдохнул достаточно.

Она не стала возражать, поскольку он ясно дал понять, что именно он имел ввиду. Дальше они не спали.