Тут на лице Алиссы отразился ужас, и она внезапно встала:

— Нет! Вы не можете этого сделать.

— Могу, и уже сделала. Поверь мне, девочка, я могу быть очень убедительной, — сказала Роуз.

Элиз тихо засмеялась, а Карисса встала позади Алиссы, спокойно похлопывая её по плечу.

— Не волнуйся, — сказала сестра Грэма. — Мама всё исправит. У твоего отца нет никаких шансов.

Алисса посмотрела на Грэма, по её щеке стекла слезинка:

— Я правда тебя люблю.

Остальные восприняли это как признак надежды, но Грэм ощутил глубокую печаль в её взгляде. Слова означали одно, но за ними лежал другой посыл, который ощущался как прощание. Он встал, и обнял её, не в силах более оставаться отделённым от неё.

Тут его мать заговорила:

— Также я должна попросить тебя в дальнейшем воздержаться от того, чтобы спать с моим сыном — по крайней мере, пока мы не поговорим с твоим отцом.

Грэм развернулся к ней:

— Во имя всех мёртвых богов! Есть хоть что-нибудь, чего ты не готова сказать?

Карисса показывала на него пальцем, прикрыв рот ладонью:

— Ты, да неужели!

Элиз захохотала, смеясь подобно старой карге, в то время как Алисса уткнулась лицом Грэму в спину.

— Да, мэм, — сказала она ему между лопатками.