К сожалению для Даниэла, создания его противника не исчезли вместе со смертью своего создателя. Он ощутил их близость, и сделал кувырок, пытаясь пройти под их загребущими когтями, но его манёвр был недостаточно быстрым. Поскольку щита на нём не было, лапа более крупного зверя задела его плечо, заставив прокатиться двадцать футов по полу арены, истекая кровью.

Однако сила этого удара его спасла. Расстояние, на которое его отбросило, дало ему время, и Даниэл использовал его, чтобы создать ещё один круг, наполнив его своей силой, пока звери снова бежали к нему. Правое его плечо онемело, рваное и кровоточащее, но Даниэл знал, что победил. Слабея, он сел на землю, полностью сосредоточив свои усилия на поддержании своего щита, пока обезумевшие конструкты ярились снаружи.

— Ты пустил мне кровь, Каруин, и за это я выражаю тебе хвалу! Однако тебе потребуется нечто большее, чем одна рана и такие внушительные звери, чтобы победить, — пробормотал он себе под нос, перефразировав слова своего противника. Это показалось ему забавным, и он тихо засмеялся, сидя в грязи, и наблюдая за монстрами, безнадёжно пытавшимися его достать.

Над ареной прозвучал новый звон, и свет сменился с красного на синий. Однако Даниэл продолжал держать щит. Монстров, похоже, не заботили правила арены. Они продолжали наседать на него, пока Тиллмэйриас не вышел, и не использовал магию какого-то странного типа, чтобы их уничтожить.

Даниэл видел творение такого рода магии лишь единожды, когда Лираллианта создала его рабский ошейник. Наблюдая за этой магией, он был заворожён. Двойные связки замысловато оформленной силы вырвались из ладоней Тиллмэйриаса, и оплели два магических существа, прежде чем сжаться, разрывая их на кусочки.

«Если бы я так мог, то это было бы даже не состязание», — заметил Даниэл, опуская свой щит для Ши'Хар. Тиллмэйриас взял его за руку, и поднял её высоко над его головой, произнося слова на своём родном языке.

Ни аплодисментов, и ответа не послышалось. Топа оставалась молчаливой, как если бы не была уверена, как надо реагировать. Однако Даниэл видел Лираллианту, стоявшую на одном из балконов. Она наблюдала за ним, но не радовалась.

Тиллмэйриас вывел его с поля обратно к ждавшим у края надзирателям.

— Ты снова удивил меня, дичок, — сказал Ши'Хар. — В целом ожидалось, что Каруин победит. Этот бой должен был стать для него последним.

— Последним?

— Роща Сэнтир решила вознаградить его, повысив в звании до надзирателя. Этот бой должен был оказаться для него лёгкой победой перед тем, как он займёт своё новое положение — или, так они думали, — сказал Тиллмэйриас, хитро осклабившись.

— Вы знали, что я одержу победу? — спросил Даниэл.

Тиллмэйриас покачал головой:

— Я не могу утверждать, что обладаю таким знанием будущего, но я всё же с нетерпением жду от тебя новых сюрпризов, дичок.

Даниэл остался наедине с двумя надзирателями, которые изначально привели его сюда, и, когда один из них закрыл и обработал его раны, они повели его прочь. Даниэл наблюдал за ними новым взглядом, когда они покинули лес, и снова вошли в Эллентрэа.

— Вы когда-то были как я? — спросил он их, когда любопытство взяло над ним верх. Ремарка Тиллмэйриаса насчёт раба, из которого делали надзирателя, заставила его задуматься.

Один из надзирателей хмыкнул, но второй приостановился, прежде чем ответить, будто раздумывая над вопросом:

— Я никогда не был как ты, баратт. Я вырос в Эллентрэа.

— Но ты же когда-то был рабом?

— Я и сейчас раб. У меня просто есть одежда и неплохой шанс прожить ещё один год. Большинство и этого не достигают, — ответил надзиратель.

Ободрившись от внезапной готовности надзирателя к разговору, Даниэл рискнул задать ещё один вопрос:

— А много здесь других «дичков»?

Тот надзиратель, что молчал, внезапно рассмеялся, но всё равно не ответил. Его спутник ненадолго посмотрел на него, и закрыл рот. Остаток пути обратно к комнате Даниэла они проделали молча.

Ранее разговорчивый надзиратель открыл дверь, в то время как молчаливый стоял в стороне. Когда Даниэл прошёл мимо, он тихо сказал несколько слов:

— До тебя не было ни одного.

Даниэл посмотрел на него, и в его мозгу сразу же зародились дюжины вопросов, но дверь закрылась, и он снова остался наедине со своими мыслями.