— Почему ты дала мне одежду? Делает ли это меня надзирателем?

— Да. Это — знак того, что тебя исключили из боёв на арене, — ответила она. — Это также значит, что ты можешь свободно перемещаться по Роще Иллэниэл.

Проведя более трёх месяцев на одной и той же платформе, Даниэл ощутил себя довольно глупо из-за того, что не спрашивал об этом прежде. «После прожитых в той маленькой комнате лет мне и в голову не приходило, что она позволит мне ходить самому по себе».

— Мне позволено путешествовать? — спросил он.

Лираллианта кивнула:

— Покуда ты остаёшься в границах нашей рощи. Если хочешь, я покажу тебе завтра. Если собираешься пересечь эти границы, то должен сперва спросить моего разрешения.

— Почему ты больше не хочешь, чтобы я сражался на арене? — спросил Даниэл. — Это из-за верований Иллэниэлов насчёт баратти и страданий?

— Да, — ответила она. — Тиллмэйриас сказал мне, что такова твоя природа. Он уже очень долго заботится о баратти Прэйсианов. Я доверилась его суждению, пока не увидела тебя с той женщиной.

«С Амарой», — мысленно поправил Даниэл.

— Каким образом это изменило твоё мнение?

— Он говорил мне, что насилие у людей в крови. Что было бы жестоко не пускать тебя на арену. Когда я увидела, как ты обнимаешь ту мёртвую женщину, я вспомнила видение твоей семьи, которое ты мне показал. Тогда я поняла, что Тиллмэйриас ошибался, и что ты страдал. Я всё ещё не понимаю ваши социальные взаимодействия, но я видела в тебе боль. Эту боль вызвала её смерть, и из-за этого ты сражался с Силлерондом.

Даниэл помедлил, прежде чем задать следующий вопрос:

— Тиллмэйриас сказал, что ты хотела меня прикончить.

— Мне показалось, что лучшим исходом было прервать твои страдания, — честно ответила она. — Тиллмэйриас убедил меня подождать, но если ты не согласен, то я дам позволение на твою смерть.

Вспомнив угрозу Ши'Хар Прэйсианов, Даниэл решил промолчать:

— Думаю, сейчас я предпочитаю жить, но в тот момент я был бы рад смерти.

— Что заставило тебя передумать? — спросила она, уставившись на него взглядом своих бледных глаз. Её лицо мало что выражало, как обычно и бывало, но порой он мог видеть в её ауре намёки на эмоции или лёгкие перемены в мышцах вокруг её глаз.

— Жизнь здесь не такая уж плохая. Люди живут, чтобы учиться и расти. В Эллентрэа было плохо, но теперь я вижу, что будущее, быть может, не слишком тёмное, чтобы его принять, — ответил он.

— Поиграй мне ещё музыку, — сказала Лираллианта, и Даниэлу показалось, что он уловил в её ответе нотку удовольствия.