Он гладил меня по спине и продолжал говорить.

— Мы могли бы сделать это один на один. И зная свою детку, она вела бы себя хорошо. Но мы рискнем сделать все весело и счастливо, для семьи, для праздника, а не только для вас с ней. Думаю, это хорошая идея, что мы встретимся вот так.

Это имело смысл, и это была его дочь, его выбор, и, наконец, мне нравилось, что он думал также, как и я, — это хорошая стратегия, чтобы справиться со всем происходящим, просто прочувствовать момент, «выждать» в гонке, потому что так нужно.

Однако он сказал нечто такое, что привлекло мое внимание.

— Если ты этого хочешь, то я хочу того же, и ты знаешь Джейни лучше меня. Но, Курт, что за новости насчет разговора с Ким обо мне? — спросила я.

Он кивнул в той манере, какой, как я подозревала, он довольно часто кивал своим помощникам, и было в этом жесте нечто такое уверенное, что заставило волнение в животе улечься.

— Сегодня утром, после того как мы закончили разговор, я позвонил Ким и спросил, не может ли ее сестра или кто-нибудь из друзей присмотреть за Джейни после работы, чтобы мы могли поговорить. Она все устроила, и пока ты ужинала с семьей, я прихватил в «Wayfarer’S» цыпленка и отправился к Ким. Мы поели, и я рассказал ей о тебе.

Ладно, стало совершенно очевидно, что когда Курт говорил о настоятельной потребности наверстать упущенное, он не солгал.

— Рассказал ей?

Это прозвучало пискляво, из-за чего Курт усмехнулся.

— Как она все восприняла? — спросила я.

Его ухмылка погасла, мой желудок тут же сжался, а Курт сделал глубокий вдох, прежде чем ответить:

— Она не подскочила и не пустилась в пляс, чтобы затем объявить, что собирается спланировать нам предсвадебную вечеринку.

Теперь мой желудок сжался от слов «предсвадебная вечеринка».

Курт этого не почувствовал, поэтому продолжил:

— Но она все поняла. Сказала, что у нее было чувство, что меня сдерживает нечто вроде этого. Она уже знала, что у нас нет никаких шансов. Так что теперь она в курсе, что есть ты. Она понимает, что это всерьез и надолго. Понимает, что ты неизбежно станешь частью жизни Джейни. И, честное слово, это выбило меня из колеи, но это именно она заставила меня привести мысли в порядок, относительно тебя, что подтолкнуло меня разобраться в наших с ней отношениях. Поэтому, в итоге, она сказала, что благодарна тебе за возвращение, так как мы с ней смогли создать что-то для нашей дочери и... — он пожал плечами, — сделать меня счастливым.

Я не позволяла себе думать о матери Джейни, потому что не позволяла себе думать, что имею на это право.

А если бы и имела, учитывая все, что я знала, это право было бы не очень большим.

Но в то время я была рада, что у меня не сложилось мнения о том, что она нехорошо поступила с Куртом, ведь я знала, можно поступить неправильно, но со временем, эти поступки могут оказаться правильными.

— Чудесно, Курт, — тихо сказала я. — И я рада, что это помогло и тебе и ей. Но все еще не уверена, хочет ли она, чтобы ее дочь пришла ко мне на Рождество.

— Ты все приготовила для ужина?

Я смутилась от его вопроса.

— Что, прости?

— Рождественский ужин. Ты уже все купила? — спросил он.

Я молча кивнула.

— Ты экономишь?

Я снова растерялась.

— Экономлю?

— Ты экономишь в надежде, что не возникнет необходимости в лишней порции? — объяснил он.

— В этом уравнении шесть мужчин, и из этих шести — трое мальчиков в активной фазе роста, хотя Декстер никогда больше не заговорит со мной, если узнает, что я назвала его «мальчиком». Они едят. Много. Так что, нет. Я не экономлю.

— Тогда, если на ужин придут еще один мужчина и пятилетняя девочка, еды хватит.

Тут я поняла о чем он и улыбнулась.

Я снова кивнула.

— Я позвоню завтра Ким, — заявил он. — Расскажу ей и посмотрим, что она скажет. Если тебе кажется, что нужно испечь еще один пирог или что-то еще, до твоего отъезда домой мы сходим в магазин и купим все необходимое. Но если ты думаешь иначе, то в любом случае все нормально.

— Ладно, — согласилась я.

— Кэди, если мы все усложним, сделаем из мухи слона, дадим понять, что есть о чем беспокоиться, или почувствуем, что делаем что-то не так, Джейни это прочтет. Если мы будем вести себя как сейчас, и твоя семья с добром отнесется к ней и ко мне, а я знаю, что так и будет, потому что они тебя любят, тогда нам не о чем беспокоиться.

Как бы это было чудесно!

Чтобы не о чем было беспокоиться.

— Вот и все, — продолжал он. — Я бы переговорил с твоими родителями до того, как придет Джейни, потому что, со слов Пэта, я понял, что они не изменились. Еще я знаю, что всего несколько месяцев назад Кейлен вел себя как обычно дерьмово. Так что если они расстроят тебя, это расстроит и меня, что в свою очередь расстроит Джейни. И если тебе кажется, что ты должна это сделать, не мне давать тебе советы по скоротечности принятых решений. Но не думаю, что при данных обстоятельствах получится что-то хорошее, я это понимаю, и Джейни определенно не стоит такое видеть, и хочу предупредить тебя сейчас, что когда у нас будет больше времени, мы поговорим о них.

По мере того как он говорил, мое тело становилось все более и более неподвижным, но он не замечал этого, пока не закончил.

Могу себе представить выражение моего лица, когда его глаза сузились, прежде чем в них промелькнул гнев.

Что побудило его зловеще прошептать:

— Что?

— Они мертвы, Курт.

Он очень медленно заморгал и гнев исчез.

— Что? — переспросил он.

— Они оба.

— Я... — он замолчал, а потом произнес: — Господи, они не могли быть такими старыми.

— Папа перенес инсульт, а мама... мама... — Я сглотнула и рассказала историю мамы.

Когда я закончила, его повтор слова «Господи» прозвучал серьезнее.

— Да, — прошептала я.

— Значит, остался только Кейлен, — заметил он.

— Моя попытка добиться примирения провалилась. Вот почему я здесь, вот почему, когда Патрик понял, что его конец близок, он уговорил меня приехать сюда, сказав, что не случайно два важных человека в моей жизни живут всего в нескольких часах езды друг от друга, но в целых штатах от меня.

— Значит, он вернул тебя мне, — пробормотал Курт.

Это было неловко, но я должна была через это пройти.

Поэтому я повернулась в его объятиях, прижалась к нему и сказала:

— Он был хорошим человеком, Курт.

— У тебя есть любящая семья, этот «Ягуар», этот маяк, все то прекрасное, что делало тебя целой, не огорчало, не разрывало сердце, не опечаливало. Милая, я понял это давным-давно.

Именно тогда мне не хотелось ни смеяться, ни кричать от радости.

Мне просто хотелось плакать.

Курт понял это, потому что протянул длинную руку к кофейному столику, поставил пиво, чтобы иметь возможность обеими ладонями взять мое лицо, большими пальцами касаясь скул, словно готовился, если ему придется, смахнуть слезы.

— Он был бы счастлив, если бы это случилось.

— Да, — сказал он мягко.

— В восторге.

— Да, — повторил Курт.

— Я не собираюсь плакать, — солгала я.

Легкая улыбка и снова:

— Да.

По щеке покатилась слеза.

Посмотрев мне в глаза, Курт смахнул ее.

Еще одна.

Курт смахнул и ее.

Еще одна и Курт повторил движение.

Потом я взяла себя в руки.

— Мои родители все еще живы, у меня есть младший брат, у которого жена и четверо детей. В прошлом году мама с папой провели День Благодарения, Рождество и Новый год со мной и Джейни, так что в этом году они проведут праздники с Брейлоном и его семейством. Они на пенсии и любят баловать Джейни, приезжают нечасто, но они нам не чужие. Ты с ними познакомишься.

Я никогда не встречалась с его родителями. По очевидным причинам он не говорил о них.

Я даже не знала, что у него есть брат.

И именно узнав это и то, что встречусь с его родителями, я поняла, что не только вернула Курта, но и получила его всего.

Не только его или его с дочерью.

Всего его, таким, каким никогда не знала.

От понимания этого, по моей щеке скатилась еще одна слезинка.

— Милая, — пробормотал он, смахивая ее и одновременно притягивая мое лицо ближе.

Он нежно меня поцеловал, прежде чем отстраниться на дюйм.

— Они тебя полюбят, — прошептал он.

Боже, я очень на это надеялась.

Дрожащим голосом я ответила:

— Ладно.

— Ты должна это чувствовать. Понимаю, нам придется нелегко, когда мы будем возвращать друг друга. Нас могут укусить за зад, но только потому, что они серьезно ко всему относятся. Но как только мы пройдем через это, мы станем бойцами, и будем знать, как продолжать бороться, чтобы сохранить то хорошее, что обретем.

Все еще с его ладонями на своем лице, я кивнула, а затем решила сменить тему разговора и выдавила:

— Брейлон?

Он понял меня и ответил:

— Это все отец.

— Да?

— Его имя Ричард. В детстве его часто называли Диком. Время шло, и, очевидно, он не собирался с этим мириться, и был полон решимости, чтобы его парни не огребли того же дерьма, что и он, поэтому не рассматривались никакие Джоны. Или Вилли. Ты понимаешь, к чему я. Разумеется, он сильно перегнул палку. Но, по крайней мере, никто из наших учителей, когда мы росли, не путал нас ни с кем другим.

— Мне нравится имя Курт.

Его красивое лицо смягчилось, он снова притянул меня к себе и подарил еще один легкий поцелуй.

После я взглянула в это прекрасное лицо, которое было так близко, прямо здесь, снова все мое, ставшее еще красивее от излучавшей его нежности в тот момент, когда мы делились своими мыслями, и я решила, что должна сделать это, потому что он должен знать.

И, может, из-за неуверенности в себе, а может, я просто чувствовала, что должна быть к нему как можно ближе, когда скажу это.

Но я вырвалась из его объятий, прижалась губами к его уху и сказала:

— Очевидно, мне нравится Курт. Но мне также нравилось, когда ты был Тони. Я люблю тебя, несмотря ни на что, потому что на самом деле я просто люблю тебя.

Его пальцы обхватили меня сзади за шею. Они потянули меня назад, и, увидев его лицо, я затаила дыхание.

— Ты закончила с вином? — спросил он резко и довольно хрипло.

Я заметила выражение его лица и в некоем интимном месте ощутила сильную дрожь.