ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ ВЕРАДИС

Верадис рассеянно смотрел на реку, пока он ехал вдоль ее берега, вода бурлила и пенилась вокруг огромных серых валунов. Не так давно он проделал то же самое путешествие в противоположном направлении вместе со своим братом Крелисом и пленным корсаром Вин Талуном.

Он чувствовал, как-будто это было давным-давно. Он оставил Рипу в поисках своего места в этом мире. Теперь он возвращался и должен был проехать через ворота своего отца рядом с принцем Тенебраля. Более того, Натаир объявил его своим первым мечом и капитаном постоянно растущего отряда. Он подозревал, что это было в основном основано на его самоубийственном прыжке через стену пламени, хотя становилось ясно, что он поднялся выше всех конкурентов в оружейном деле, за исключением Арматуса, мастера оружия, конечно. Но каковы бы ни были причины, он почувствовал теплое тепло гордости глубоко внутри. Он с нетерпением ждал встречи с Крелисом, хотя и знал, что брат, скорее всего, сломает ему спину в одном из своих медвежьих объятий. Было бы даже приятно увидеть Эктора, своего второго брата.

Но больше всего ему хотелось увидеть лицо отца. Не из-за какой-то общей любви, а потому что он чувствовал, что наконец-то достиг чего-то, чего нельзя было отрицать.

- Она хорошенькая?’

Он оглянулся и увидел Натаира, ехавшего рядом с ним.

- Ты улыбался про себя. Думаешь о девушке, вернувшейся домой? Ту, который ты скоро увидишь?’

‘Нет, господин, - покачал головой Верадис.

‘Господь. Мне казалось, я уже говорил тебе: между нами ничего этого не будет.’

Верадис печально улыбнулась. ‘Привычка. Сейчас мы приближаемся к моему дому, где я вырос, чтобы называть своего отца “лорд”.’

Натаир поднял бровь.

‘Значит, никаких женских рук, к которым можно было бы вернуться?’

‘Нет.’

- Ты меня удивляешь, Верадис . . .’

- Он фыркнул. - Я очень люблю женщин, просто они заставляют меня нервничать. Была еще одна девушка, Элисия, дочь конюха . . .’

- Ха, видишь, я был прав с самого начала, - сказал Натаир, щелкнув пальцами.

- Нет, ничего из этого не вышло. Она всегда говорила одно, но имела в виду совсем другое. Это сбивало с толку. Лучше меч и кто-то, с кем можно сражаться, я думаю.’

Натаир рассмеялся.

‘Возможно, ты один из самых искусных воинов во всем Тенебрале, но тебе еще многому предстоит научиться, мой друг.’

‘Да, - покраснел Верадис. - Но, а что вы?- Он говорил быстро, стараясь отвлечь от себя эту неприятную тему.

- А, контратака, я вижу. Нет. Ни одной девушки, или женщины. Во всяком случае, в последнее время. Мне слишком многого надо достичь. Здесь мало места для чего-либо еще.’

За ними ехали два десятка воинов, отобранных из быстро растущего боевого отряда Натаира. Река Афрос текла впереди, расширяясь в отдалении, извиваясь в стене деревьев на своем пути к побережью. Лес уходил за горизонт, и хотя он еще не видел его, он знал, что его дом находится на дальней стороне. Он почувствовал трепет в животе, когда посмотрел на лес, его глаза рисовали стены его дома. Страх? Затем ощущение исчезло.

Многие боялись войти в лес, а на горизонте, на голом холме к северу от леса, виднелись развалины гигантской Балары. Подобные развалины были найдены по всей изгнанной Земле, покинутой великанами после их поражения. Некоторые из них были населены людьми, как и Джеролин, но многие другие остались пустыми, люди предпочитали строить из дерева и соломы. О развалинах крепости великанов рассказывали странные истории, но он никогда не боялся войти в лес, потому что вырос на его окраине. Он всегда с удовольствием проводил время в лесу, обычно охотясь вместе с Крелисом.

Горстка ворон с пронзительным криком взлетела с деревьев на дальнем берегу. Верадис вздрогнул, снова почувствовав то короткое щекочущее ощущение внизу живота. Некоторое время он смотрел на рощу деревьев, в основном ив и ольхи, потом покачал головой.

Даже при мысли о том, что придется вернуться домой, я теряю самообладание. Он фыркнул, злясь на себя, и снова уставился на дорогу.

В ту ночь они разбили лагерь на некотором расстоянии в лесу, а рядом с ними текла блестящая черная река. Временами Верадис видел сквозь колышущиеся верхушки деревьев темную тень зубчатой башни Балары в обрамлении Луны.

Он топнул ногой, борясь с опущенными веками. Неподалеку заржала лошадь, в угасающем костре хрустнула ветка. Он молча прошелся вдоль периметра их лагеря, где деревья были очищены от лесной дороги, которая затеняла реку.

Какой-то звук привлек его внимание, и он осторожно пробирался вокруг спящих фигур, пока не оказался над Натаиром.

Принц что-то бормотал во сне, подергивая конечностями. Верадис присел на корточки, пытаясь лучше расслышать, что он говорит.

На лице Натаира выступили капельки пота, веки задергались, а потом внезапно распахнулись, и рука метнулась вперед, чтобы схватить Верадиса за горло. Верадис попытался разжать пальцы Натаира, но они были неподвижны. Глаза принца были широко раскрыты, выпучены и дико смотрели на Верадиса, как загнанное в угол дикое существо. Он почувствовал мгновенную панику, когда его легкие начали гореть, а затем внезапно глаза Натаира прояснились. Принц ослабил хватку и со вздохом откинулся назад.

‘Прошу прощения, - пробормотал Натаир, вытирая пот с лица.

Верадис помассировала свое горло. ‘Тебе снился сон?’

‘Да.’ Натаир сел.

‘Ты разговаривал во сне.’

Глаза Натаира сузились. ‘Что я такого сказал? Ты слышал, что я сказал?’

‘Нет. Не совсем. Что – то насчет ... поисков, я думаю. И что-то похожее на котел. Я не уверен.’

Натаир пристально посмотрел на Верадиса, потом пожал плечами. ‘Мне снятся сны, Верадис. Тревожные сны. Часто одно и то же.- Он неуверенно улыбнулся. ‘Я видел его во сне, сколько себя помню, или его вариации, но в последнее время он становится все более актуальным.’

Верадис подошел к догорающему костру, где грелся глиняный кувшин с вином. Он отхлебнул немного сам, теплая, кисловатая жидкость успокоила его горло, и передал ее Натаиру, который жадно глотнул. ‘Что тебе снится?- спросил он.

Натаир огляделся, проверяя не подслушивают ли. ‘Я слышу голос, зовущий меня на помощь, иногда вижу тень лица. Благородное лицо, я думаю, хотя оно никогда не бывает совершенно таким же, никогда не бывает ясным. Но голос всегда один и тот же. Шепот, но все же наполняющий мою голову шумом.’

‘Что говорит?’

- Всегда одно и то же. Он ищет, ищет и просит меня о помощи. Чтобы найти котел, нет, котел, хотя почему это так важно, я не знаю.- Он глубоко вздохнул.

В глубине сознания Верадиса шевельнулось воспоминание. ‘Разве Мейкал не говорил о котле во время совета твоего отца?’

‘Да. Он так и сделал, хотя и заявил, что ничего об этом не знает, когда я его спрашивал. Я не знаю. Но голос становится все более настойчивым.’

‘Ты говорил об этом кому-нибудь?’

- Нет, ты первый. Не годится, чтобы люди думали, будто принц Тенебраля сошел с ума.- Он потер глаза. - А ты знаешь . . . думаешь, я сошел с ума?’

- Несколько лун назад, возможно, я бы так и сделал, - улыбнулся Верадис. ‘Теперь, со всеми этими разговорами о богах, демонах, плачущих камнях и матери всех войн, – фыркнул он, – сны и странные голоса кажутся мне прирученными.- Он улыбнулся, но в душе был встревожен. Он не верил, что Натаир был тронут, и сам страдал от неприятных повторяющихся снов, обычно о мертвой матери, которую он никогда не видел. И даже он иногда слышал голоса. Он всегда списывал это на свою совесть, но, возможно, дело было не только в этом.

Натаир улыбнулся и отпил еще вина. ‘Это что-то значит, - сказал он. - Так или иначе, это важно.’

Некоторое время они сидели молча, передавая глиняный кувшин взад и вперед, пока он не опустел, в темноте слышалось жужжание насекомых, ветер вздыхал в ветвях над ними.

‘Мы могли бы спросить моего брата Эктора, - наконец сказал Верадис. - Он знает свои книги, как никто другой.’

- Нет, - Натаир огрызнулся. ‘Я никому об этом не скажу.’

‘Нам незачем рассказывать ему о твоих снах. Только спроси его, знает ли он об этом котле. Он очень ученый. Надменный, да, и злобный, но ученый. А башня в Рипе восходит к великанам и хранит множество древних рукописей. Я думаю, что Эктор прочитал их все до единой. Если кто и может помочь, так это мой брат.’

‘Может быть, - задумчиво кивнул Натаир. - Дай мне подумать об этом при свете дня.’

Верадис встал, Натаир снова опустил голову на землю. Вернувшись к краю лагеря, Верадис уставился в темноту, его веки больше не были тяжелыми.

Рипа появилась, когда лесная дорога перешла в равнину с густой травой, а ветер с моря придавал ей волнообразную текучесть. Между ними и крепостью раскинулся город из дерева и соломы, выросший на урожае моря и леса.

Солнце стояло высоко, день был теплый. Пот струился по спине кожаной кирасы Верадиса, серебряный орел ярко выделялся на вареной и черной крашеной коже. Он ехал рядом с Натаиром во главе их небольшой колонны, женщины стирали одежду в реке, а дети плескались вокруг них, останавливаясь, чтобы посмотреть на проходящих мимо воинов. Верадис глубоко вздохнул, Рой воспоминаний наполнил его звуками и запахами дома: крики чаек, соль на языке, рыба, разложенная в десятках коптилен, которые выстроились вдоль реки, лениво впадающей в залив. Рипа была деревянной крепостью, выросшей вокруг каменной башни, построенной давным-давно великанами в качестве сторожевой башни над заливом. Это было идеальное место для защиты от набегов Вин Талунов, поскольку вид с вершины башни открывался на многие лиги вдоль залива и побережья. Верадис вспомнил выражение лица своего отца, когда Крелис рассказывал ему о планах Вин Талуна, последовавших за пленением пленника, гордость за то, что его первенец раскрыл такой ужасный заговор против королевства. Он почувствовал короткий спазм в животе, острый укол ревности. Он подавил ее, мгновенно устыдившись. Крелис заслужил то восхищение, которое расточал ему отец.