Часть 3

Класс был переполнен. Как только классный час закончился Кушида направилась к Сакуре, которая собиралась тихо уйти. Кушида, казалось, странным образом нервничала. Ике, Ямаучи и даже Судоу выказывали интерес к тому, что произойдет и направили свое внимание на девушек.

— Сакура-сан?

— Ч-что?

Сутулая девушка в очках взглянула на Кушиду с робким выражением лица. По-видимому, она не ожидала, что ее кто-то позовет и от этого смутилась.

— Я хотела бы кое-что у тебя спросить, Сакура-сан. Найдется минутка? Это насчет Судоу.

— П-прости. У меня… У меня есть планы, так что…

Очевидно, Сакуре было некомфортно. Она отвела взгляд. Наверное, она не очень хороша в общении с другими. Или, скорее, не хотела говорить на эту тему.

— Пожалуйста, не могла бы ты найти время? Это важно, поэтому я хотела бы поговорить с тобой. Когда Судоу-кун был вовлечен в инцидент, вероятно ты могла находиться где-то рядом?

— Я… я не знаю. Я уже говорила Хориките-сан. Я действительно ничего не знаю.

Ее слова были слабыми и сейчас она сильно все отрицала. Кушида четко могла видеть, насколько неприятно это было для Сакуры, так что она вряд ли захочет давить на нее еще сильнее. Сперва казалось, что Кушида слегка недоумевала, но ее беспокойство быстро растаяло в вежливой улыбке. Даже так, она не могла вывести это так просто, потому что Сакура могла иметь огромное влияние на судьбу Судоу.

— Так… не будет проблем, если я уйду?.. — прошептала Сакура.

Однако, что-то казалось странным. Она просто не была плоха в общении с людьми. Кажется, она что-то скрывала. Вы могли бы понять это из ее поведения. Сакура скрывала свою доминирующую сторону, так же избегая зрительного контакта. Даже если ей некомфортно встречаться с кем-то глазами, люди обычно смотрят в сторону тех, с кем говорят. Сакура же вовсе не смотрела на Кушиду.

Если бы с ней говорил Ике или я, можно было бы понять такую реакцию.

Хотя это было по большей части формальностью, Сакура обменялась номерами с Кушидой. Поведение Кушиды в разговоре один на один различалось. Я не думаю, что Хорикита была неправа, чувствуя дискомфорт беседуя с Кушидой. Я и сам нашел в этом что-то отталкивающее.

— Можешь уделить лишних несколько минут сейчас? — спросила Кушида.

— З-зачем? Я ничего не знаю…

Если Кушида провалилась, мы не сможем извлечь больше никакой выгоды из этой беседы. Конечно, чем дольше тянулась эта неловкость, тем больше внимания они к себе привлекали. Это выглядело как полный просчет со стороны Кушиды. Поскольку они уже знакомы и обменялись контактами, Кушида, вероятно, ожидала, что эта беседа пройдет более гладко, и она не думала, что в данной ситуации ее могут отвергнуть. Это объясняло, почему сейчас все разваливается.

Хорикита внимательно следила за ситуацией. C каким-то самодовольным выражение она взглянула на меня. Это было так, словно она говорила — «твои наблюдательные способности невероятны».

— Я действительно плоха в общении. Прости… — пробормотала Сакура.

Она говорила неестественно напряженно, и казалось, не хотела, чтоб Кушида подходила ближе. Беседуя с Сакурой ранее, Кушида хотела описать ей как застенчивой, но нормальной девушке. Впрочем, судя по ее поведению, она, очевидно, не была нормальной. Кушида должна была чувствовать то же самое, потому что не могла скрыть своего замешательства. Обычно другие люди без труда открываются Кушиде, но здесь она провалилась. Хорикита тоже понимала, что произошло. Она следила за беседой и пришла к заключению:

— Какая жалость. Кушида не смогла убедить ее.

Хорикита была права. Если Кушида не смогла уговорить Сакуру, то вряд ли это будет под силу кому-то другому из нашего класса. Кушида хорошо справлялась с созданием неформальной атмосфере, в которой несоциальные люди могли бы общаться естественно. Однако у каждого есть то, что называют личным пространством. Другими словами, запретная зона.

Культуролог и антрополог Эдвард Холл в дальнейшем выделил в идее о личном пространстве четыре части. Одна из таких зон — «интимное пространство». В этой особой зоне кто-то может находиться рядом в такой степени, чтоб суметь обнять. Если посторонний пытается войти в это пространство, человек, естественно выказывает сильное отторжение. Однако, если этот человек возлюбленный или лучший друг, тогда он или она не будут испытывать дискомфорта. Даже если кто-то является только случайным знакомым, Кушида, возможно, не стала бы возражать, если бы он вошел в ее «интимное пространство». То есть, она, казалось, не придавала большого значения идее о личном пространстве.

Однако, очевидно, что Сакура оттолкнула Кушиду. Нет… скорее, она убегала прочь. Когда Сакуру впервые спросили, она сказала, что у нее есть планы. Но если бы это действительно было так, то она повторила бы эту фразу и во второй раз. Сакура собрала свою сумку и встала, с виду соблюдая дистанцию между собой и Кушидой.

— П-пока.

По-видимому, Сакура сбегала, потому что не могла искусно завершить беседу. Она выхватила из своего стола фотоаппарат и начала уходить прочь. В этот момент она врезалась в плечо Хондо. Сосредоточившись на переписке с другом, он не обращал внимания куда идет.

— Ах! — громко щелкнув, фотоаппарат Сакуры упал на пол.

Хондо продолжал идти, все еще сосредоточившись на телефоне. Уходя, он извинился — «моя беда» — крикнул он.

Сакура, взволновавшись, бросилась подбирать свою камеру.

— Не получится. На экране ничего нет…

Сакура прикрыла рукой рот, полностью шокированная. Кажется, камера сломалась от удара. Она нажимала кнопку включения снова и снова, пытаясь вынимать батарейки и вставляя их обратно, но индикатор включения не загорался.

— П-прости. Мне очень жаль. Это потому, что я подошла очень внезапно… — начала Кушида.

— Нет, дело не в этом. Я просто была неосторожна, вот и все… в любом случае, до свидания.

Кушида не сумела остановить подавленную сакуру, а могла лишь смотреть с сожалением смотреть ей вслед.

— Почему такая мрачная девушка как она мой свидетель? Отстой. Она не станет мне помогать, вот и все, — Судоу скрестил ноги, откинувшись на спинку стула, раздраженно вздыхая.

— Я уверен, что там есть чему поучиться. Кроме того, мы не спросили Сакуру-сан напрямую, что она видела. Может она просто не может сказать это сама?

— Я знаю, если она планирует что-то сказать, она это сделает. Она сдерживает себя, потому что она взрослая.

— Так будет лучше, Судоу-кун. То есть, было бы лучше, если бы она была свидетелем.

— Что ты имеешь ввиду?

— Она не станет давать показания от твоего имени. Они определят тебя как причину инцидента. И в конце, класс D пострадает от твоих действий, но мы будем в порядке. Мы имеем доказательства того, что они лгут о насилии. Трудно представить, что школа оштрафует нас за вовлеченность в этот инцидент больше чем на 100 или 200 очков. Таким образом мы потеряем только 87 баллов, а тебя исключат. Однако, мы возьмем на себя больше вины чем класс C, — Хорикита безжалостно высказывала мысли вслух, как будто все это время прятала их глубоко внутри себя.

— Не шути. Я невиновен. Невиновен! Я бил их, но это была самооборона.

— Не думаю, что в данном случае самооборона поможет, — ах, я случайно сказал это вслух.

— Эй, Аянокоджи-кун.

Я пытался вести себя отстраненно. Повернувшись, я обнаружил очень близко от себя лицо Кушиды. Вблизи она казалась очень милой. Вместо того, чтоб чувствовать себя неловко из-за этого вторжения в мое личное пространство, я хотел, чтоб она подошла еще ближе.

— Аянокоджи-кун, ты товарищ Судоу-куна, не так ли? — спросила она.

— Ну… Так и есть. Впрочем, почему ты опять это спрашиваешь?

— Ну, просто это немного напрягает. Всеобщее стремление спасти Судоу затухает.

Я оглядел весь класс.

— Похоже так и есть. Возможно, они думают «будь, что будет». Что уже ничего не поделать.

Даже если Сакура, ключевой свидетель, отказала Судоу в помощи, тогда мы не сможем добиться никакого прогресса.

— Я не могу представить, что мы найдем идеальный выход для Судоу.

Давайте просто откажемся от него. — малодушно пробормотал Ике.

— Какого черта, парни? Разве не вы сказали, что поможете мне? — заплакал Судоу.

— Ну, это просто… понимаешь? — Судоу обратился к оставшимся одноклассникам, ища одобрения.

— Даже твои друзья не желают помочь тебе. Какая жалость, — пробормотала Хорикита.

Другие студенты не пытались отрицать слов Ике и Хорикиты.

— Почему я должен терпеть подобное? Вы куча бесполезных придурков!

— Какую занимательную вещь ты говоришь. Разве ты не заметил, что каждый от тебя отворачивается?

— Что ты под этим подразумеваешь?

Наш класс часто очень взвинчен, но сегодня все хуже чем обычно. Однако, поскольку Судоу говорил с Хорикитой, он старался изо всех сил сдерживать себя. Тем не менее, атака пришла на него с неожиданной стороны.

— Не думаешь ли ты, что было бы лучше, если бы тебя отчислили? Твое существование далеко не прекрасно. Нет, фактически, я мог бы сказать, что твоя жизнь убога, Красные волосы-кун.

Голос исходил от парня, проверяющего свое отражение в ручном зеркальце, чтоб поправить свои волосы. Это был Коенджи Рокуске, который даже на фоне остальных странных личностей очень сильно выделялся.

— Какого черта? Еще раз посмеешь так сказать и я порву тебя!

— Для меня было бы неэффективно говорить с тобой, не важно, сколько раз я это сделаю. Если я знаю, что ты слабоумный, тогда не имеет значения, сколько бы раз я не попытался читать тебе лекции, не так ли?

Пока Коенджи говорил, он даже не взглянул на Судоу. Как будто это был монолог. Тут же раздался грохот. Стол взлетел в воздух и раскололся после пинка. Все замерли. Судоу, молчаливый и напряженный, подошел к Коенджи.

— Ладно, хватит. Вы двое, успокойтесь, — сказал Хирата.