— Семь месяцев, — Террин ответил слишком быстро. Он скривился от вспышки радости в ее глазах и поспешил добавить. — Мы… оба изменились с тех пор.

— Ты — точно, — леди окинула его взглядом, задерживаясь восхищённо на участках тела. — Ты уже не тощий паренек. Хм, но ты все еще холоден, девушке не устоять перед мыслью, как далеко ей нужно зайти, чтобы разжечь твой огонь.

Она склонила голову и скрестила руки, подражая его защитной позе. От этого ее рукав съехал еще сильнее, и Террин спешно отвел взгляд. Она рассмеялась, но следующие слова утратили шутливую нотку.

— Ты не писал.

— Я… был занят.

— Занят и не мог побывать при дворе? В Телианоре скучно без тебя. Я не могу даже найти себе партнера в танце.

— Я служил. Сначала в Нионе, потом в Кампионарре, потом…

— И нигде нет чернил или перьев, — Лизель покачала головой и цокнула языком. — Или пергамент вдруг закончился, и нельзя было выделить ни листочка? Скажи, я хочу послушать твои старания.

Террину было сложно сглотнуть.

— Я слышал… ты вышла замуж.

— Было дело, — она отбросила кудри за голое плечо. — За маркизом ду Матином. Он был достойным. Старым, но опытным, — печаль мелькнула на ее лице, но слишком быстро, чтобы ей поверить. Она тут же сменилась ее хитрой улыбкой. — Он умер, прими его Богиня. Но успел научить меня интересному. И я буду рада поделиться ими с внимательным учеником.

Она шагнула к нему.

— Миледи, — сказал Террин, голос вылетел с шумным дыханием, — вы знаете, что, как слуга святого Эвандера, я не могу… быть в браке с женщиной. Тем более, с вдовой маркиза ди Матина.

Лизель приподняла бровь.

— Брак? Венатор, думаешь, меня интересует снова эта клетка? Нет, нет, — она сделала еще шаг, еще, и их разделял лишь миг. Она опустила ладонь на его грудь, встала на носочки, ее губы задели мочку его уха. Аромат ее волос наполнил его ноздри, он смотрел на изгиб ее шеи и плеча близко к его рту. — Я знаю правила твоей жизни, — прошептала она. — И я знаю, как можно обойти эти правила. Если позволишь показать…

Все тело просило его действовать. Разве был вред? Леди хотела этого, и у них была общая история. Законы Эвандера запрещали брак и рождение ребенка с тенью. Но они не требовали обет безбрачия. Многие в каструме — даже среди главных лиц — предавались плотским утехам, используя защиту, чтобы не породить дитя, чтобы не нарушить законы святого.

Только между братьями и сестрами по охоте такое было запрещено.

Что-то дрогнуло в груди Террина, боль вызвала огонь. Огонь, который он не хотел признавать. Он смотрел в большие глаза леди Лизель, отчаянно хотел видеть их, а не черные глаза под строго сдвинутыми темными бровями. Он хотел схватить ее, притянуть к себе и затеряться в удовольствии. Почему не опустить рот к голой белой коже? Почему не взять то, что ему предлагали?

— Скажи, — выдохнула Лизель, ее губы были возле уголка его рта, — есть ли женщина в этом мире, которая может отыскать бьющееся сердце Террина ду Балафра? Или ты такой недоступный, как и изображаешь?

Он не двигался. Долгий миг молчания прошел между ними.

Леди отодвинулась, чуть нахмурилась.

— Подумай об этом, венатор, — сказала она и поправила рукав на место. — Ты знаешь, где меня найти.

Она поцеловала его в застывший рот и пошла по коридору. У поворота она оглянулась с озадаченным светом в глазах.

И она ушла.